Неточные совпадения
Цветы, любовь, деревня, праздность,
Поля! я предан вам душой.
Всегда я рад заметить разность
Между Онегиным и мной,
Чтобы насмешливый читатель
Или какой-нибудь издатель
Замысловатой клеветы,
Сличая здесь мои черты,
Не повторял потом безбожно,
Что намарал я свой портрет,
Как Байрон, гордости поэт,
Как будто
нам уж невозможно
Писать поэмы о другом,
Как только о себе самом.
Поедет на дрожках, даст порядок, а
между тем и словцо промолвит тому-другому: «Что, Михеич! нужно бы
нам с тобою доиграть когда-нибудь в горку».
Например, затеявши какое-нибудь благотворительное общество для бедных и пожертвовавши значительные суммы,
мы тотчас в ознаменование такого похвального поступка задаем обед всем первым сановникам города, разумеется, на половину всех пожертвованных сумм; на остальные нанимается тут же для комитета великолепная квартира, с отоплением и сторожами, а затем и остается всей суммы для бедных пять рублей с полтиною, да и тут в распределении этой суммы еще не все члены согласны
между собою, и всякий сует какую-нибудь свою куму.
— Я никак в том не сомневаюсь, что вы на это дело совершенно будете согласны, — сказал Чичиков, — потому что это дело совершенно в том роде, как
мы сейчас говорили. Совершено оно будет
между солидными людьми втайне, и соблазна никому.
Узкая тропинка вела
между кустами на крутизну; обломки скал составляли шаткие ступени этой природной лестницы; цепляясь за кусты,
мы стали карабкаться. Грушницкий шел впереди, за ним его секунданты, а потом
мы с доктором.
— А вот так: несмотря на запрещение Печорина, она вышла из крепости к речке. Было, знаете, очень жарко; она села на камень и опустила ноги в воду. Вот Казбич подкрался — цап-царап ее, зажал рот и потащил в кусты, а там вскочил на коня, да и тягу! Она
между тем успела закричать; часовые всполошились, выстрелили, да мимо, а
мы тут и подоспели.
Между тем чай был выпит; давно запряженные кони продрогли на снегу; месяц бледнел на западе и готов уж был погрузиться в черные свои тучи, висящие на дальних вершинах, как клочки разодранного занавеса;
мы вышли из сакли.
— Да так. Я дал себе заклятье. Когда я был еще подпоручиком, раз, знаете,
мы подгуляли
между собой, а ночью сделалась тревога; вот
мы и вышли перед фрунт навеселе, да уж и досталось
нам, как Алексей Петрович узнал: не дай господи, как он рассердился! чуть-чуть не отдал под суд. Оно и точно: другой раз целый год живешь, никого не видишь, да как тут еще водка — пропадший человек!
Вот наконец
мы пришли; смотрим: вокруг хаты, которой двери и ставни заперты изнутри, стоит толпа. Офицеры и казаки толкуют горячо
между собою: женщины воют, приговаривая и причитывая. Среди их бросилось мне в глаза значительное лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела на толстом бревне, облокотясь на свои колени и поддерживая голову руками: то была мать убийцы. Ее губы по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?
— Я, знаете, человек холостой, этак несветский и неизвестный, и к тому же законченный человек, закоченелый человек-с, в семя пошел и… и… и заметили ль вы, Родион Романович, что у
нас, то есть у
нас в России-с, и всего более в наших петербургских кружках, если два умные человека, не слишком еще
между собою знакомые, но, так сказать, взаимно друг друга уважающие, вот как
мы теперь с вами-с, сойдутся вместе, то целых полчаса никак не могут найти темы для разговора, — коченеют друг перед другом, сидят и взаимно конфузятся.
Ну поцелуйте же, не ждали? говорите!
Что ж, ради? Нет? В лицо мне посмотрите.
Удивлены? и только? вот прием!
Как будто не прошло недели;
Как будто бы вчера вдвоем
Мы мочи нет друг другу надоели;
Ни на́волос любви! куда как хороши!
И
между тем, не вспомнюсь, без души,
Я сорок пять часов, глаз мигом не прищуря,
Верст больше седьмисот пронесся, — ветер, буря;
И растерялся весь, и падал сколько раз —
И вот за подвиги награда!
Я не старалась, бог
нас свел.
Смотрите, дружбу всех он в доме приобрел:
При батюшке три года служит,
Тот часто бе́з толку сердит,
А он безмолвием его обезоружит,
От доброты души простит.
И
между прочим,
Веселостей искать бы мог;
Ничуть: от старичков не ступит за порог;
Мы ре́звимся, хохочем,
Он с ними целый день засядет, рад не рад,
Играет…
«Увяз, любезный друг, по уши увяз, — думал Обломов, провожая его глазами. — И слеп, и глух, и нем для всего остального в мире. А выйдет в люди, будет со временем ворочать делами и чинов нахватает… У
нас это называется тоже карьерой! А как мало тут человека-то нужно: ума его, воли, чувства — зачем это? Роскошь! И проживет свой век, и не пошевелится в нем многое, многое… А
между тем работает с двенадцати до пяти в канцелярии, с восьми до двенадцати дома — несчастный!»
— Тогда и скажем, как получишь письмо, а
между тем все будут знать, что
мы жених и невеста, и
мы будем видеться ежедневно. — Мне скучно, — прибавила она, — я томлюсь этими длинными днями; все замечают, ко мне пристают, намекают лукаво на тебя… Все это мне надоело!
— Что же, природу прикажете изображать: розы, соловья или морозное утро,
между тем как все кипит, движется вокруг?
Нам нужна одна голая физиология общества; не до песен
нам теперь…
«Что это она вчера смотрела так пристально на меня? — думал Обломов. — Андрей божится, что о чулках и о рубашке еще не говорил, а говорил о дружбе своей ко мне, о том, как
мы росли, учились, — все, что было хорошего, и
между тем (и это рассказал), как несчастлив Обломов, как гибнет все доброе от недостатка участия, деятельности, как слабо мерцает жизнь и как…»
—
Между тем поверенный этот управлял большим имением, — продолжал он, — да помещик отослал его именно потому, что заикается. Я дам ему доверенность, передам планы: он распорядится закупкой материалов для постройки дома, соберет оброк, продаст хлеб, привезет деньги, и тогда… Как я рад, милая Ольга, — сказал он, целуя у ней руку, — что мне не нужно покидать тебя! Я бы не вынес разлуки; без тебя в деревне, одному… это ужас! Но только теперь
нам надо быть очень осторожными.
«Не все
между мужчинами
Отыскивать счастливого,
Пощупаем-ка баб!» —
Решили наши странники
И стали баб опрашивать.
В селе Наготине
Сказали, как отрезали:
«У
нас такой не водится,
А есть в селе Клину:
Корова холмогорская,
Не баба! доброумнее
И глаже — бабы нет.
Спросите вы Корчагину
Матрену Тимофеевну,
Она же: губернаторша...
Если упоминалося где о князе или графе, того не дозволял он печатать, говоря: сие есть личность, ибо у
нас есть князья и графы
между знатными особами.]
—
Между тем дошли
мы до С… Я думал, что начальник, проснувшись, накажет своего сержанта и претерпевшим на воде даст хотя успокоение.
Между тем лошади наши были впряжены, я исполнил его желание — и
мы едем.
Между тем достигли
мы берега.
Упражняясь в сведении нашего судна с мели, как то
мы думали,
мы не приметили, что ветр
между тем почти совсем утих.
Между тем люди мои сходили к священнику, который
нас принял с великою радостию, согрел
нас, накормил, дал отдохновение.
В последний час, когда свет от
нас преходить начинает и отверзается вечность, ниспадают тогда все степени, мнением
между человеков воздвигнутые.
Мы узрели ясно, что шлюпка наша не на мели находилась, но погрязла
между двух больших камней, и что не было никаких сил для ее избавления оттуда невредимо.
Артемий Филиппович. Смотрите, чтоб он вас по почте не отправил куды-нибудь подальше. Слушайте: эти дела не так делаются в благоустроенном государстве. Зачем
нас здесь целый эскадрон? Представиться нужно поодиночке, да
между четырех глаз и того… как там следует — чтобы и уши не слыхали. Вот как в обществе благоустроенном делается! Ну, вот вы, Аммос Федорович, первый и начните.
Молодой гувернер Ивиных, Herr Frost, с позволения бабушки сошел с
нами в палисадник, сел на зеленую скамью, живописно сложил ноги, поставив
между ними палку с бронзовым набалдашником, и с видом человека, очень довольного своими поступками, закурил сигару.
После небольшого совещания
между большими вопрос этот решен был в нашу пользу, и — что было еще приятнее — maman сказала, что она сама поедет с
нами.
— Вероятно, будут очень способны, — вставил Степан Аркадьич, — когда образование будет распространено
между ними.
Мы это видим….
— И завтра родится сын, мой сын, и он по закону — Каренин, он не наследник ни моего имени, ни моего состояния, и как бы
мы счастливы ни были в семье, и сколько бы у
нас ни было детей,
между мною и ими нет связи.
— Ну вот, теперь
мы сядем спокойно, — сказала графиня Лидия Ивановна, с взволнованною улыбкой поспешно пролезая
между столом и диваном, — и поговорим за нашим чаем.
— Благодетельница! — воскликнул Василий Иванович и, схватив ее руку, судорожно прижал ее к своим губам,
между тем как привезенный Анной Сергеевной доктор, маленький человек в очках, с немецкою физиономией, вылезал не торопясь из кареты. — Жив еще, жив мой Евгений и теперь будет спасен! Жена! жена!.. К
нам ангел с неба…
— Нет, есть: как
между больным и здоровым. Легкие у чахоточного не в том положении, как у
нас с вами, хоть устроены одинаково.
Мы приблизительно знаем, отчего происходят телесные недуги; а нравственные болезни происходят от дурного воспитания, от всяких пустяков, которыми сызмала набивают людские головы, от безобразного состояния общества, одним словом. Исправьте общество, и болезней не будет.
— Воспитание? — подхватил Базаров. — Всякий человек сам себя воспитать должен — ну хоть как я, например… А что касается до времени — отчего я от него зависеть буду? Пускай же лучше оно зависит от меня. Нет, брат, это все распущенность, пустота! И что за таинственные отношения
между мужчиной и женщиной?
Мы, физиологи, знаем, какие это отношения. Ты проштудируй-ка анатомию глаза: откуда тут взяться, как ты говоришь, загадочному взгляду? Это все романтизм, чепуха, гниль, художество. Пойдем лучше смотреть жука.
Между тем покойник нагнал
нас.
У обеих сестер была еще другая комнатка, общая их спальня, с двумя невинными деревянными кроватками, желтоватыми альбомцами, резедой, с портретами приятелей и приятельниц, рисованных карандашом довольно плохо (
между ними отличался один господин с необыкновенно энергическим выражением лица и еще более энергическою подписью, в юности своей возбудивший несоразмерные ожидания, а кончивший, как все
мы — ничем), с бюстами Гете и Шиллера, немецкими книгами, высохшими венками и другими предметами, оставленными на память.
Между тем небо продолжало расчищаться; в лесу чуть-чуть светлело.
Мы выбрались наконец из оврага. «Подожди-
Филофей задергал вожжами, закричал тонким-тонким голосом: «Эх вы, махонькие!» — братья его подскочили с обеих сторон, подстегнули под брюхо пристяжных — и тарантас тронулся, свернул из ворот на улицу; кудластый хотел было махнуть к себе на двор, но Филофей образумил его несколькими ударами кнута — и вот
мы уже выскочили из деревни и покатили по довольно ровной дороге,
между сплошными кустами густого орешника.
— Вот чем люди кормятся,
между прочим. Очень много проповедующих у
нас: братец Иванушка Чуриков, отец Иоанн Кронштадтский был…
— Некий итальянец утверждает, что гениальность — одна из форм безумия. Возможно. Вообще людей с преувеличенными способностями трудно признать нормальными людьми. Возьмем обжор, сладострастников и… мыслителей. Да, и мыслителей. Вполне допустимо, что чрезмерно развитый мозг есть такое же уродство, как расширенный желудок или непомерно большой фаллос. Тогда
мы увидим нечто общее
между Гаргантюа, Дон-Жуаном и философом Иммануилом Кантом.
— Угощайтесь на здоровье, — говорил Осип, ставя пред Самгиным кружку чая, положив два куска сахара и ломоть хлеба. —
Мы привыкли на работе четыре раза кушать: утром, в полдни, а вот это вроде как паужин, а
между семью-восемью часами — ужин.
— Вот и
мы здесь тоже думаем — врут! Любят это у
нас — преувеличить правду. К примеру — гвоздари: жалуются на скудость жизни, а
между тем — зарабатывают больше плотников. А плотники — на них ссылаются, дескать — кузнецы лучше
нас живут. Союзы тайные заводят… Трудно, знаете, с рабочим народом. Надо бы за всякую работу единство цены установить…
— Может быть, но — все-таки!
Между прочим, он сказал, что правительство, наверное, откажется от административных воздействий в пользу гласного суда над политическими. «Тогда, говорит, оно получит возможность показать обществу, кто у
нас играет роли мучеников за правду. А то, говорит, у
нас слишком любят арестантов, униженных, оскорбленных и прочих, которые теперь обучаются, как надобно оскорбить и унизить культурный мир».
Между тем Палашка взяла у
нас наши шпаги и отнесла в чулан.
Это было в конце февраля. Зима, затруднявшая военные распоряжения, проходила, и наши генералы готовились к дружному содействию. Пугачев все еще стоял под Оренбургом.
Между тем около его отряды соединялись и со всех сторон приближались к злодейскому гнезду. Бунтующие деревни при виде наших войск приходили в повиновение; шайки разбойников везде бежали от
нас, и все предвещало скорое и благополучное окончание.
Между тем наступило 1-е октября — день храмового праздника в селе Троекурова. Но прежде чем приступим к описанию сего торжества и дальнейших происшествий,
мы должны познакомить читателя с лицами для него новыми или о коих
мы слегка упомянули в начале нашей повести.
Между тем тележка въехала на двор, и знакомый уже
нам исправник вошел в комнату весь запыленный.
Хотя час был ранний, в общем зале трактирчика расположились три человека. У окна сидел угольщик, обладатель пьяных усов, уже замеченных
нами;
между буфетом и внутренней дверью зала, за яичницей и пивом помещались два рыбака. Меннерс, длинный молодой парень, с веснушчатым, скучным лицом и тем особенным выражением хитрой бойкости в подслеповатых глазах, какое присуще торгашам вообще, перетирал за стойкой посуду. На грязном полу лежал солнечный переплет окна.
С какой холодной важностью и строгостью в лице, с каким достоинством говорил губернатор, глядя полусурово, но с любопытством на
нас, на новые для него лица, манеры, прически, на шитые золотом и серебром мундиры, на наше открытое и свободное
между собой обращение!
Мы скрадывали невольные улыбки, глядя, как он старался поддержать свое истинно японское достоинство.