Неточные совпадения
Он немножко посеменил ногами, пометался, как гонный заяц на опушке леса, — и внезапно, почти с
испугом, почти с
криком объявил, что и он намерен уехать.
И бегут, заслышав о набеге,
Половцы сквозь степи и яруги,
И скрипят их старые телеги,
Голосят, как лебеди в
испуге.
Игорь к Дону движется с полками,
А беда несется вслед за ним:
Птицы, поднимаясь над дубами,
Реют с
криком жалобным своим,
По оврагам волки завывают,
Крик орлов доносится из мглы —
Знать, на кости русские скликают
Зверя кровожадные орлы;
На щиты червленые лисица
Дико брешет в сумраке ночном…
— Как так твоя мать? — пробормотал он, не понимая. — Ты за что это? Ты про какую мать?.. да разве она… Ах, черт! Да ведь она и твоя! Ах, черт! Ну это, брат, затмение как никогда, извини, а я думал, Иван… Хе-хе-хе! — Он остановился. Длинная, пьяная, полубессмысленная усмешка раздвинула его лицо. И вот вдруг в это самое мгновение раздался в сенях страшный шум и гром, послышались неистовые
крики, дверь распахнулась и в залу влетел Дмитрий Федорович. Старик бросился к Ивану в
испуге...
И, проговорив, сам заплакал. В эту минуту в сенях вдруг раздался шум, кто-то вошел в переднюю; Грушенька вскочила как бы в страшном
испуге. В комнату с шумом и
криком вбежала Феня.
Непостижимое впечатление произвел на Федора Павловича этот
крик: «Она здесь!» Весь
испуг соскочил с него.
Бабушка поглядела в окно и покачала головой. На дворе куры, петухи, утки с
криком бросились в стороны, собаки с лаем поскакали за бегущими, из людских выглянули головы лакеев, женщин и кучеров, в саду цветы и кусты зашевелились, точно живые, и не на одной гряде или клумбе остался след вдавленного каблука или маленькой женской ноги, два-три горшка с цветами опрокинулись, вершины тоненьких дерев, за которые хваталась рука, закачались, и птицы все до одной от
испуга улетели в рощу.
Гром,
крик, драгоценные осколки, рассыпавшиеся по ковру,
испуг, изумление — о, что было с князем, то трудно да почти и не надо изображать!
Раздался детский
крик, обмерла Аграфена Петровна… Меньшая девочка ее лежала на мостовой у колес подъехавшей коляски. Сшибло ль ее, сама ли упала с
испугу — Бог ее знает… Ястребом ринулась мать, но ребенок был уж на руках черной женщины. В глазах помутилось у Аграфены Петровны, зелень пошла… Едва устояла она на ногах.
Спал я довольно долго и проснулся с
криком, как будто от
испуга.
Послышался испуганный
крик Сони. Александров почувствовал, что теперь ему как мужчине необходимо принять участие в этом странном происшествии. Он затряс ручку дверного звонка. Соня отворила дверь, и
испуг ее прошел. Она уже смеялась.
Через несколько секунд раздался выстрел, после которого в погребе послышался отчаянный визг боли и
испуга. Цепь громыхнула, дернулась, и в это же время послышался
крик Арапова, опять визг; еще пять — один за другим в мгновение ока последовавших выстрелов, и Арапов, бледный и растрепанный, с левою ладонью у сердца и с теплым пистолетом в правой руке выбежал из чулана.
Я именно слышал, как она сказала: «простите». Сцена была очень быстра. Но я решительно помню, что часть публики уже в это самое время устремилась вон из зала, как бы в
испуге, именно после этих слов Юлии Михайловны. Я даже запоминаю один истерический женский
крик сквозь слезы...
— Нет, Флора, не надо, не надо, уйди! — вскрикнула Синтянина, быстро кинувшись в
испуге в противоположный угол и тотчас же сама устыдилась своего страха и
крика.
Лишь только клетчатая фигура с белыми рожками приблизилась и наклонилась ко мне — я неожиданно вскочила на постели и с диким
криком деланного
испуга вцепилась обеими руками в злосчастные рожки.
Я сам видел, как оперившийся совсем утенок, или, лучше сказать, молодая утка, с ужасным
криком от
испуга и боли, хлопая по воде крыльями и даже несколько приподымаясь с воды, долго билась со щукой, которая впилась в заднюю часть ее тела; видел также, как большой язь таскал за собой небольшую щуку, схватившую его за хвост.
Это был наш мужик Марей. Не знаю, есть ли такое имя, но его все звали Мареем, — мужик лет пятидесяти, плотный, довольно рослый, с сильною проседью в темно-русой окладистой бороде. Я знал его, но до того никогда почти не случалось мне заговорить с ним. Он даже остановил кобыленку, заслышав
крик мой, и когда я, разбежавшись, уцепился одной рукой за его соху, а другою за его рукав, то он разглядел мой
испуг.
Вдруг, среди глубокой тишины, я ясно и отчетливо услышал
крик: «Волк бежит!» Я вскрикнул и вне себя от
испуга, крича в голос, выбежал на поляну, прямо на пашущего мужика.
Громкие
крики, раздавшиеся шумно, внезапно, резко и звонко, точно труба на заре, разбудили меня и весь наш табор, приютившийся у огонька.
Крики наполняли, казалось, землю и небо, отдаваясь в мирно спавших лощинах и заводях Ветлуги. Ночные странники просыпались и протирали глаза; песочинец, которого вчера так сконфузил его собственный скромный оклик заснувшей реки, теперь глядел с каким-то
испугом и спрашивал...
Падая, он услыхал, среди других восклицаний
испуга, полный отчаяния
крик Анжелики.
Девушки, видевшие из окон происшедшую свалку, но хорошенько не разобравшие в чем дело, кинулись к ней на помощь вместе с продолжавшей причитать Панкратьевной. Их визг и
крики смертельного
испуга огласили княжеские хоромы. В этот же момент на пороге светлицы появился князь Владимир Воротынский, схватил бесчувственную княжну и бросился, держа ее на руках, как ребенка, вниз по лестнице. Все это было делом одной минуты.
Когда они выходили из дому на свет, они старались не оборачиваться и не глядеть назад, но не могли выдержать и оборачивались — и тогда казалось им, что сам деревянный дом сознает страшную перемену: он точно сжался весь, и скорчился, и прислушивается к тому страшному, что содержится в глубине его, и все его вытаращенные окна, глухо замкнутые двери с трудом удерживают
крик смертельного
испуга.
Было смятение, и шум, и вопли, и
крики смертельного
испуга. В паническом страхе люди бросились к дверям и превратились в стадо: они цеплялись друг за друга, угрожали оскаленными зубами, душили и рычали. И выливались в дверь так медленно, как вода из опрокинутой бутылки. Остались только псаломщик, уронивший книгу, вдова с детьми и Иван Порфирыч. Последний минуту смотрел на попа — и сорвался с места, и врезался в хвост толпы, исторгнув новые
крики ужаса и гнева.
Он стриг ушами и в
испуге прислушивался к протяжному
крику тайги, налетавшему с темных холмов и ущелий.
— Как ты смеешь, невоспитанная девчонка! — сердито крикнул маленький пажик, в то время как его сестры Нини и Мери дружно испустили короткий
крик негодования и
испуга.
Когда он действительно сердился и кричал на кого-нибудь и кто-нибудь пугался, то казалось, что все это нарочно, и
крики и
испуг, а на самом деле ничего этого нет.
— А-а-а-а! — пронесся вдруг над рекой высокий, точно стонущий человеческий
крик. В нем одновременно слышался и
испуг одинокого, затерявшегося среди ночи человека, и угроза. Файбиш, весь перегнувшись назад, натянул вожжи. Лошади заскользили и заскребли по льду задними ногами и стали.
Юрик вскочил с постели и, как был, босой, в одной ночной рубашонке, подбежал к окну. Глухой
крик ужаса сорвался с губ Юрика, и он едва удержался на ногах от
испуга. Находящийся неподалеку от господского дома домик птичницы Аксиньи пылал, как свеча, со всех сторон охваченный пламенем.
Меня сняли с коня, бледного, чуть дышавшего. Я весь дрожал, как былинка под ветром, так же как и Танкред, который стоял, упираясь всем телом назад, неподвижно, как будто врывшись копытами в землю, тяжело выпуская пламенное дыхание из красных, дымящихся ноздрей, весь дрожа, как лист, мелкой дрожью и словно остолбенев от оскорбления и злости за ненаказанную дерзость ребенка. Кругом меня раздавались
крики смятения, удивления,
испуга.
Гляди в халате на дорогу:
Вон гуси выступают в ногу
С гусиной важностью… но вдруг —
Смятенье, дикий
крик,
испуг!
Действительно, за отмелью мелькнули огни фонарей, и Микеша тоже смолк. И тотчас же со стороны реки, из-за горы, как бы в ответ на
крик ямщика раздался такой же протяжный
крик, только чудовищно громкий и глубокий. Мы невольно переглянулись и замерли, охваченные безотчетным
испугом… Казалось — сказочное чудовище проснулось и завыло где-то неподалеку.
Всем было немного жутко, все чего-то ждали. И вдруг раздался
крик, но не от боли, а скорее от
испуга. Действительно, пуля попала в патронную сумку солдатика, который, бледный и с дрожащим лицом, понес показывать ее ротному командиру. И. Н. внимательно осмотрел пулю и, заметив, что она четырехлинейного калибра, из ружья Пибоди и Мартини, перевел роту в какую-то выемку дороги.
Под
крик его и гам тут горьких слез
Из девичьей я слышала немало.
Не треснул ли ее проклятый пес!
Он сам ушел. В
испуге написала
Вам тут она. — Не помню, как донес
Меня господь. Ответ я обещала.
Прочтите же; а я пока пойду
И за калиткой стану — подожду».