Неточные совпадения
Все были хожалые, езжалые:
ходили по анатольским берегам, по крымским солончакам и степям, по всем речкам большим и малым, которые впадали в Днепр, по всем заходам [Заход — залив.] и днепровским островам; бывали в молдавской, волошской, в турецкой земле; изъездили всё Черное море двухрульными козацкими челнами; нападали в пятьдесят челнов в ряд на богатейшие и превысокие
корабли, перетопили немало турецких галер и много-много выстреляли пороху на своем веку.
Аммирал-вдовец по морям
ходил,
По морям
ходил,
корабли водил,
Под Ачаковом бился с туркою,
Наносил ему поражение,
И дала ему государыня
Восемь тысяч душ в награждение.
Удовольствие мое переменилося в равное негодование с тем, какое ощущаю,
ходя в летнее время по таможенной пристани, взирая на
корабли, привозящие к нам избытки Америки и драгие ее произращения, как-то: сахар, кофе, краски и другие, не осушившиеся еще от пота, слез и крови, их омывших при их возделании.
Струя пены, отбрасываемая кормой
корабля Грэя «Секрет»,
прошла через океан белой чертой и погасла в блеске вечерних огней Лисса.
Корабль встал на рейде недалеко от маяка.
Пантен, крича как на пожаре, вывел «Секрет» из ветра; судно остановилось, между тем как от крейсера помчался паровой катер с командой и лейтенантом в белых перчатках; лейтенант, ступив на палубу
корабля, изумленно оглянулся и
прошел с Грэем в каюту, откуда через час отправился, странно махнув рукой и улыбаясь, словно получил чин, обратно к синему крейсеру.
«Хвастаете, дед: ведь вы три раза
ходили вокруг света: итого шесть раз!» — «Так; но однажды на самом экваторе
корабль захватили штили и нас раза три-четыре перетаскивало то по ту, то по эту сторону экватора».
А нечего делать японцам против
кораблей: у них, кроме лодок, ничего нет. У этих лодок, как и у китайских джонок, паруса из циновок, очень мало из холста, да еще открытая корма: оттого они и
ходят только у берегов. Кемпфер говорит, что в его время сиогун запретил строить суда иначе, чтоб они не ездили в чужие земли. «Нечего, дескать, им там делать».
Начинается крик, шум, угрозы, с одной стороны по-русски, с другой — энергические ответы и оправдания по-голландски, или по-английски, по-немецки. Друг друга в суматохе не слышат, не понимают, а кончится все-таки тем, что расцепятся, — и все смолкнет:
корабль нем и недвижим опять; только часовой задумчиво
ходит с ружьем взад и вперед.
Робко
ходит в первый раз человек на
корабле: каюта ему кажется гробом, а между тем едва ли он безопаснее в многолюдном городе, на шумной улице, чем на крепком парусном судне, в океане.
— Хорошенько надо смотреть за ним, с глаз не спускать, — молвил на то Николай Александрыч. — А без Софронушки нельзя обойтись, велика в нем благодать — на соборах ради его на
корабль дух свят скоро нисходит. Не для словес на святой круг принимаем его, а того ради, что при нем благодать скорее с неба
сходит.
— Да уж лет тридцать
прошло с той поры, как его под стражей из Луповиц увезли. Я был тогда еще внове, только что удостоился принять рукоположение, — отвечал отец Прохор. — Но его хорошо помню — важный такой вид имел, а
корабль у него не в пример больше был теперешнего. И в том
корабле были все больше из благородных да из нашего брата, духовенства… А вот мы и приехали, — прибавил отец Прохор, указывая на огоньки и на белевшие в полумраке здания губернского города.
Прошло три года, и Степан Алексеич вошел в
корабль Луповицкого.
— Вот она, — сказал Стуколов, вынимая из дорожного кошеля круглую деревянную коробку с компасом. — Не видывал? То-то… та матка
корабли водит, без нее, что в море, что в пустыне аль в дремучем лесу, никак невозможно, потому она все стороны показывает и сбиться с пути не дает. В Сибири в тайгу без матки не
ходят, без нее беда, пропадешь.
Сидишь ли ты в кругу своих друзей,
Чужих небес любовник беспокойный?
Иль снова ты
проходишь тропик знойный
И вечный лед полунощных морей?
Счастливый путь!.. С лицейского порога
Ты на
корабль перешагнул шутя,
И с той поры в морях твоя дорога,
О волн и бурь любимое дитя!
— А на нем пушки-то еще все, — заметит беловолосый парень,
проходя мимо
корабля и разглядывая его.
Алексей Андреевич, с тех пор как был снова призван к кормилу государственного
корабля, часто отсутствовал из Грузина, но это не мешало, чтобы жизнь его обитателей
проходила неукоснительно по заведенному им шаблону без малейших отступлений.
Я
прошел в контору редакции и, заплатив девять рублей, сдал объявление о выставке, такое, какое вывешено было на пароходе и вывешивается всюду, а на другой день в редакцию сдал статью, от которой отказаться было нельзя: напечатанным объявлением о готовности выставки редактор сжег свои
корабли.
Не
прошло трех месяцев, как уж он получил место при русской миссии в Лондоне и с первым отходившим английским
кораблем (пароходов тогда еще в помине не было) уплыл за море.
— Ничего тут трудного нету! — с убеждением возразил Анцыфров, —
проходит же контрабанда, и «Колокол»
проходит, и «Молодая Россия»
прошла. Можно целый
корабль нанять для этого.
День
проходит быстро на
корабле.
Я позавтракал и уложил вещи, устав от мыслей, за которые ни один дельный человек не дал бы ломаного гроша; затем велел вынести багаж и приехал к
кораблю в то время, когда Гез
сходил на набережную.
А с берега, от пристани два пароходика все возят народ на
корабль, потому что
корабли, которые
ходят по океану, стоят на середине поодаль, на самом глубоком месте.
Вода около
корабля светилась, в воде тихо
ходили бледные огни, вспыхивая, угасая, выплывая на поверхность, уходя опять в таинственную и страшную глубь…
А Гамбург немецкий город, стоит на большой реке, не очень далеко от моря, и оттуда
ходят корабли во все стороны.
Плещет волна,
ходят туманные облака, летают за
кораблем чайки, садятся на мачты, потом как будто отрываются от них ветром и, колыхаясь с боку на бок, как клочки белой бумаги, отстают, отстают и исчезают назади, улетая обратно, к европейской земле, которую наши лозищане покинули навеки.
И в это время на
корабле умер человек. Говорили, что он уже сел больной; на третий день ему сделалось совсем плохо, и его поместили в отдельную каюту. Туда к нему
ходила дочь, молодая девушка, которую Матвей видел несколько раз с заплаканными глазами, и каждый раз в его широкой груди поворачивалось сердце. А наконец, в то время, когда
корабль тихо шел в густом тумане, среди пассажиров пронесся слух, что этот больной человек умер.
Закипела в море пена —
Будет, братцы, перемена,
Братцы, перемена…
Зыб за зыбом часто
ходит,
Чуть
корабль мой не потонет,
Братцы, не потонет…
Капитан стоит на юте,
Старший боцман на шкафуте,
Братцы, на шкафу-те.
Спустя некоторое время они видели в море
корабли, которые без дыма под парусами медленно
ходили вдали от берега.
Вообще Любинька, по-видимому, окончательно сожгла свои
корабли, и об ней
ходили самые неприятные для сестрина самолюбия слухи. Говорили, что каждый вечер у ней собирается кутежная ватага, которая ужинает с полуночи до утра. Что Любинька председает в этой компании и, представляя из себя «цыганку», полураздетая (при этом Люлькин, обращаясь к пьяным друзьям, восклицал: посмотрите! вот это так грудь!), с распущенными волосами и с гитарой в руках, поет...
Так и заснул навсегда для земли человек, плененный морем; он и женщин любил, точно сквозь сон, недолго и молча, умея говорить с ними лишь о том, что знал, — о рыбе и кораллах, об игре волн, капризах ветра и больших
кораблях, которые уходят в неведомые моря; был он кроток на земле,
ходил по ней осторожно, недоверчиво и молчал с людьми, как рыба, поглядывая во все глаза зорким взглядом человека, привыкшего смотреть в изменчивые глубины и не верить им, а в море он становился тихо весел, внимателен к товарищам и ловок, точно дельфин.
Чудный человек! могущ, как море, и непостоянен, как оно с своими отливами и приливами: то безбоязненно
ходят на дне его птички, то на разъяренных волнах своих поднимает оно
корабли до облаков.
На берегу, бросив лодку, Аян выпрямился. Дремлющий, одинокий
корабль стройно чернел в лазури.
Прошла минута — и небо дрогнуло от удара. Большая, взмыленная волна пришла к берегу, лизнула ноги Аяна и медленно, как кровь с побледневших щек, вернулась в родную глубь.
Сначала плавание было благоприятно, но когда
корабли Фалалея
проходили против Кирены, вдруг поднялась ужасная буря и двадцать девять из
кораблей Фалалея утонули со всеми бывшими на них товарами и мореходцами, и только один, тридцатый, на котором шел сам Фалалей, спасся с остатками груза.
Потом он любезно преподал благословение и, шурша шелком, поплыл к выходу, и вид имел такой, будто кланяется всему, мимо чего
проходит, и все благословляет. В прихожей он долго и любовно возился с глубокими, как
корабли, калошами и с одеванием, поворачивал ухо то направо, то налево; а губернатору, который с отвращением, из необходимой вежливости, помогал ему облачаться, твердил с убедительной ласковостью...
Кто
ходит недалеко и помнит о своем кормчем, тот не прозевает его сигнала, и поспеет в свое время, и поплывет далее, а кто заберется далеко и там расположится, как дома, тот или совсем сигнала не услышит, или если и услышит, то не успеет прибежать на
корабль, а останется на этапном острове, где ему казалось, что тут его настоящее жительство, и тогда так и придется ему оставаться на острове с дикарями, которые готовы поесть друг друга.
Думая о море, я всегда думал и о
корабле, но здесь не показывались
корабли, их путь
проходил где-то дальше, за вечно смутной и туманной чертой горизонта, — и серой, бесцветной пустыней лежала низкая вода, и мелко рябили волны, толкаясь друг о друга, бессильные достичь берега и вечного покоя.
За вас я не боюсь. Город страшит меня. Все жители
сошли с ума. Они строят свое счастье на какой-то сумасшедшей мечте. Они ждут чего-то от
кораблей, которые придут сегодня.
Через неделю после этой беседы Спаланцо
ходил по палубе
корабля и бормотал...
— Чтоб дело торговое шло, — молвил Корнила Егорыч, — надо, чтоб ему не делали помехи, а пуще того, чтоб ему не помогали, на казенну бы форму не гнули. Не приказное это дело: в форменну книгу его не уложишь. А главная статья — сноровка… Без сноровки будь каждый день с барышом, а век
проходишь нагишом. А главней всего — божья воля: благословит господь — в отрепье деньгу найдешь; без божьего благословенья
корабли с золотом ко дну пойдут.
Там
ходят как тени над ним
корабли,
Товарищи там его ищут,
Там берег остался цветущей земли,
Там птицы порхают и свищут...
Матросы с
корабля «Богородица-Ветров» месяца четыре не были на суше и теперь,
сойдя на берег, робко, по двое шли по городу, как чужие, отвыкшие от городов люди.
И англичанин взял палку, начертил на песке круг и стал толковать, как
ходит солнце по небу вокруг земли. Но он не сумел растолковать хорошо и, показав на кормчего своего
корабля, сказал...
Как бы далеко он ни
прошел, в какие бы странные, неведомые и опасные широты ни вступил он, вокруг него — как для моряка всегда и везде те же палубы, мачты, канаты своего
корабля — всегда и везде те же товарищи, те же ряды, тот же фельдфебель Иван Митрич, та же ротная собака Жучка, то же начальство.