Неточные совпадения
— Прекрасная идея! Может, и все
компанию сделают. А не
хочешь ли… посущественнее, перед чаем-то?
В Москве завернулся я в
компанию молодых господчиков и предложил им мой труд, дабы благосклонностию их возвратить
хотя истраченную бумагу и чернилы; но вместо благоприятства попал в посмеяние и, с горя оставив столичный сей град, вдался пути до Питера, где, известно, гораздо больше просвещения.
По одну сторону меня сел сын хозяйский, а по другую посадил Карп Дементьич свою молодую невестку… Прервем речь, читатель. Дай мне карандаш и листочек бумашки. Я тебе во удовольствие нарисую всю честную
компанию и тем тебя причастным сделаю свадебной пирушки,
хотя бы ты на Алеутских островах бобров ловил. Если точных не спишу портретов, то доволен буду их силуэтами. Лаватер и по них учит узнавать, кто умен и кто глуп.
Правда, мужики этой
компании,
хотя и условились вести это дело на новых основаниях, называли эту землю не общею, а испольною, и не раз и мужики этой артели и сам Резунов говорили Левину: «получили бы денежки за землю, и вам покойнее и нам бы развяза».
Хотя я уверена, что забастовку, весною, устроила ваша
компания, — да, да!
— Э, полно, скверно все это, не
хочу слушать, я думала, что веселое будет, — оборвала вдруг Грушенька. Митя всполохнулся и тотчас же перестал смеяться. Высокий пан поднялся с места и с высокомерным видом скучающего не в своей
компании человека начал шагать по комнате из угла в угол, заложив за спину руки.
Ружейные охотники — москвичи — сплоченной
компанией отправлялись в трактир «Собачий рынок», известный всем охотникам под этим названием,
хотя официально он назывался по фамилии владельца.
Хотя их
компании были дружны,
хотя часто одна
компания принимала у себя в гостях другую,
хотя часто они соединялись для поездок за город, но все-таки мысль о солидарности счетов двух разных предприятий была мысль новая, которую надобно было долго и много разъяснять.
Конечно, если бы Марья Алексевна знала
хотя половину того, что знают эти писатели, у ней достало бы ума сообразить, что Лопухов плохая
компания для нее.
— Вы ошибаетесь, Игнатий Львович, — невозмутимо продолжал Альфонс Богданыч. — Вы из ничего создали колоссальные богатства в течение нескольких лет. Я не обладаю такими счастливыми способностями и должен был употребить десятки лет для создания собственной
компании. Нам, надеюсь, не будет тесно, и мы будем полезны друг другу, если этого, конечно,
захотите вы… Все зависит от вас…
— Давеча отказались и теперь не
хотите компанию поддержать? — вытаращив свои оловянные глаза, спрашивал Веревкин.
Какие молодцы попадали сюда на службу уже после реформы 1884 г., видно из приказов о смещении с должностей, о предании суду или из официальных заявлений о беспорядках по службе, доходивших «до наглого разврата» (приказ № 87-й 1890 г.), или из анекдотов и рассказов, вроде
хотя бы рассказа о каторжном Золотареве, человеке зажиточном, который водил
компанию с чиновниками, кутил с ними и играл в карты; когда жена этого каторжника заставала его в обществе чиновников, то начинала срамить его за то, что он водит
компанию с людьми, которые могут дурно повлиять на его нравственность.
— Я бы удивился, совсем, впрочем, не зная света (я сознаюсь в этом), тому, что вы не только сами остались в обществе давешней нашей
компании, для вас неприличной, но и оставили этих… девиц выслушивать дело скандальное,
хотя они уже всё прочли в романах.
Все встретили князя криками и пожеланиями, окружили его. Иные были очень шумны, другие гораздо спокойнее, но все торопились поздравить, прослышав о дне рождения, и всякий ждал своей очереди. Присутствие некоторых лиц заинтересовало князя, например Бурдовского; но всего удивительнее было, что среди этой
компании очутился вдруг и Евгений Павлович; князь почти верить себе не
хотел и чуть не испугался, увидев его.
«Поедемте, господа, всей
компанией сегодня в театр, пусть он здесь сидит, коли выйти не
хочет, я для него не привязана.
Александра уж
хотела пойти к нему и осторожно, через всю комнату, присоединиться к их
компании, то есть к
компании князя N., подле Белоконской.
— А сдержал-таки слово, каков! Садитесь, пожалуйста, вот тут, вот на этот стул; я вам потом скажу что-нибудь. Кто с вами? Вся давешняя
компания? Ну, пусть войдут и сядут; вон там на диване можно, вот еще диван. Вот там два кресла… что же они, не
хотят, что ли?
— Не понимаю вас, Афанасий Иванович; вы действительно совсем сбиваетесь. Во-первых, что такое «при людях»? Разве мы не в прекрасной интимной
компании? И почему «пети-жё»? Я действительно
хотела рассказать свой анекдот, ну, вот и рассказала; не хорош разве? И почему вы говорите, что «не серьезно»? Разве это не серьезно? Вы слышали, я сказала князю: «как скажете, так и будет»; сказал бы да, я бы тотчас же дала согласие, но он сказал нет, и я отказала. Тут вся моя жизнь на одном волоске висела; чего серьезнее?
— Всех, всех впусти, Катя, не бойся, всех до одного, а то и без тебя войдут. Вон уж как шумят, точно давеча. Господа, вы, может быть, обижаетесь, — обратилась она к гостям, — что я такую
компанию при вас принимаю? Я очень сожалею и прощения прошу, но так надо, а мне очень, очень бы желалось, чтобы вы все согласились быть при этой развязке моими свидетелями,
хотя, впрочем, как вам угодно…
— Так…
хотите, я вас познакомлю с нашею
компанией? У нас очень весело!
Дамы приняли эту затею,
хотя и без особенного восторга, но с удовольствием. В самом деле, хорошо прокатиться по реке. «
Компания» была выстроена по-новому — наполовину буксирный и наполовину пассажирский, так что была общая каюта, рубка и кухня.
— Никто вас и не тянет, Гаврила Петрович, непременно совершать грехопадение, — сказал Рамзес примирительно. — К чему этот пафос и эта меланхолия, когда дело обстоит совсем просто?
Компания молодых русских джентльменов
хочет скромно и дружно провести остаток ночи, повеселиться, попеть и принять внутрь несколько галлонов вина и пива. Но все теперь закрыто, кроме этих самых домов. Ergo!.. [Следовательно!.. (лат.)]
— Вы как
хотите, господа, это дело вашего личного взгляда, но я принципиально ухожу вместе с Борисом. Пусть он там неправ и так далее, мы можем выразить ему порицание в своей интимной
компании, но раз нашему товарищу нанесли обиду — я не могу здесь оставаться. Я ухожу.
— Поспел-таки, сутулый черт!.. А я уж
хотел тебя за хвост и из
компании вон… Ну, становись!..
Члены русской корпорации жили только"своей
компанией", с буршами-немцами имели лишь официальные сношения по Комману, в разных заседаниях, вообще относились к ним не особенно дружелюбно,
хотя и были со всеми на «ты», что продолжалось до того момента, когда русских подвергли остракизму.
Лиза
хотя и не жила своими трудами, но, как имущая, содержала Бертольди и снабжала чем могла кое-кого из прочей
компании.
— Нет, я не обижаюсь, а только я после этого не
хочу с ним быть в
компании, если он дерется, — отвечал душенька штатский. — Согласитесь, это не всякому же может быть приятно, — добавил он и решительно отправился к выходу.
Он даже предлагал мне вступить с ним в
компанию по ведению дел, и
хотя я ни на что еще покуда не решился, однако будущность эта довольно-таки мне улыбается.
— Не
хочешь ли, братец, ромашки? — озадачил его вопросом граф, намекая на то, что во время заискивания им у него Петр Андреевич не раз во время болезни Алексея Андреевича пивал с ним за
компанию ромашку.
Часов около шести
компания вновь соединялась в следующем по порядку ресторане и спрашивала обед. Если и пили мы всласть,
хотя присутствие Старосмысловых несколько стесняло нас. Дня с четыре они шли наравне с нами, но на пятый Федор Сергеич объявил, что у него болит живот, и спросил вместо обеда полбифштекса на двоих. Очевидно, в его душу начинало закрадываться сомнение насчет прогонов, и надо сказать правду, никого так не огорчало это вынужденное воздержание, как Блохина.
Пробовали мы его в свою
компанию залучить, однако пользы не оказалось никакой; первое дело, что отец отпускал ему самую малую сумму, всего тысяч десять на серебро в год, и, следовательно, денег у него в наличности не бывало; второе дело, что
хотя он заемные письма и с охотою давал, но уплаты по ним приходилось ждать до смерти отца, а это в нашем быту не расчет; третье дело, чести в нем совсем не было никакой: другой, если ткнуть ему кулаком в рожу или назвать при всех подлецом, так из кожи вылезет, чтобы достать деньги и заплатить, а этот ничего, только смеется.
Полояров верховодил всей
компанией,
хотя и никто из них не признал бы этого, если бы указать им прямо на существование таких отношений между ним и членами.
Татьяна совершенно неожиданно получила от него письмо, где он сообщал о своем окончательном решении бросить в самом скором времени службу в Славнобубенске, чтобы приехать в Петербург, и спрашивал у Татьяны об ее столичном житье-бытье, о Хвалынцеве, о полояровской
компании, о которой отзывался
хотя и вскользь, но не без иронии.
Что-то ударило о землю сзади меня раз и два, потом близко упал кусок кирпича, — это было страшно, но я тотчас догадался, что швыряют из-за ограды Валёк и его
компания —
хотят испугать меня. Но от близости людей мне стало лучше.
— Начнем с подозрений, — перебил Бавс. — Есть партия или, если
хотите, просто решительная
компания, поставившая себе вопросом чести…
Я спросил их, какою дорогою ехали они со станции, не ехали ли они через тот лес, где произошло убийство, не отделялся ли кто-нибудь из них от
компании,
хотя бы даже на короткое время, и не был ли им слышен раздирающий душу крик Ольги [Если всё это нужно было г. Камышеву, то не легче ли было допросить кучеров, которые везли цыган?
Володя
хотел, было, идти жаловаться к старшему офицеру, но тотчас же оставил эту мысль. К чему поднимать историю и жаловаться? Он еще с корпуса имел отвращение к «фискальству» и всяким жалобам. Нет, он лучше в кают-компании при всех выскажет Первушину всю гнусность его поведения. Этак будет лучше; пусть он знает, что даром ему пакости не пройдут. Ему теперь нельзя будет прибегать к уловкам и заметать хвостом свои фокусы.
«Слава богу!» — подумал Андрей Николаевич.
Хотя сегодня он и был расхвален адмиралом, тем не менее, все-таки полагал, что чем дальше от начальства, тем лучше. И он пошел в кают-компанию завтракать и сообщить новости.
По случаю шторма варки горячей пищи не было. Да почти никто и не
хотел есть. Старики-матросы, которых не укачало, ели холодную солонину и сухари, и в кают-компании подавали холодные блюда, и за столом сидело только пять человек: старший офицер, старик-штурман, первый лейтенант Поленов, артиллерист да мичман Лопатин, веселый и жизнерадостный, могучего здоровья, которого, к удивлению Степана Ильича, даже качка Немецкого моря не взяла.
Но бухта была закрытая, большая и глубокая, и отстаиваться в ней было безопасно. По крайней мере, Степан Ильич был в отличном расположении духа и, играя с доктором в кают-компании в шахматы, мурлыкал себе под нос какой-то мотив. Старший офицер, правда, часто выходил наверх смотреть, как канаты, но скоро возвращался вниз успокоенный: цепи держали «Коршун» хорошо на якорях. Не тревожился и капитан,
хотя тоже частенько показывался на мостике.
— Взлететь на воздух, что ли,
хотите? — посмеивался Игнатий Николаевич, показываясь минут на пять в кают-компании в своей засаленной, когда-то белой рабочей куртке, и снова исчезал в машину.
— Вот видишь ли… Тут эти вот шестеро — агенты или, по-нашему, факторы Тамани-холла… Это, видишь ли, такая, скажем, себе
компания… Скоро выборы. И они
хотят выбрать в мэры над городом своего человека. И всех тогда назначат тоже своих… Ну, и тогда уже делают в городе что
хотят…
…Наш триумвират, несколько вам знакомый, совершенно сибирская проза нараспев. Признаюсь, издали мне эта
компания казалась сноснее, а как вижу ближе, то никак бы не
хотел ими командовать. Надобно иметь большую храбрость или большое упрямство, чтобы тут находить счастие. Впрочем, я этим еще более убеждаюсь в ничтожестве сибирских супружеств. [Речь идет о Басаргине, его жене и ее матери.]
— Ежели
хотите, то можете остаться здесь, а буде не изволите, то имеете волю ехать домой, а я побуду в столь приятной
компании.
С особенным вниманием отнесся Егор Фомич к высокому седому старику раскольничьего склада. Это был управляющий…ских заводов, с которых
компания «Нептун» отправляла все металлы. Перед нужным человеком Егор Фомич рассыпался мелким бесом,
хотя суровый старик был не из особенно податливых: он так и выглядел последышем тех грозных управителей, которые во времена крепостного права гнули в бараний рог десятки тысяч людей.
Родион Потапыч сидел на своей Рублихе и ничего не
хотел знать. Благодаря штольне углубление дошло уже до сорок шестой сажени. Шахта стоила громадных денег, но за нее поэтому так и держались все. Смертельная болезнь только может подтачивать организм с такой последовательностью, как эта шахта. Но Родион Потапыч один не терял веры в свое детище и боялся только одного: что
компания не даст дальнейших ассигновок.
Полное безземелье отдавало рабочих в бесконтрольное распоряжение
компании — она могла делать с ними, что
хотела, тем более что все население рядом поколений выросло специально на золотом деле, а это клало на всех неизгладимую печать.
Но что поделаешь, когда и тут приходилось только сводить концы с концами, потому что
компания требовала только дивидендов и больше ничего знать не
хотела, да и главная сила Балчуговских промыслов заключалась не в жильном золоте, а в россыпном.
Зачем шатался на прииски Петр Васильич, никто хорошенько не знал,
хотя и догадывались, что он спроста не пойдет время тратить. Не таковский мужик… Особенно недолюбливал его Матюшка, старавшийся в
компании поднять на смех или устроить какую-нибудь каверзу. Петр Васильич относился ко всему свысока, точно дело шло не о нем. Однако он не укрылся от зоркого и опытного взгляда Кишкина. Раз они сидели и беседовали около огонька самым мирным образом. Рабочие уже спали в балагане.
— Ну нет, брат, шалишь! — озлился Кишкин. — Мыльников сбежал, теперь ты
хочешь уйти, кто же останется? Тоже
компания, нечего сказать…