Неточные совпадения
Сначала все к нему езжали;
Но так
как с заднего крыльца
Обыкновенно подавали
Ему донского жеребца,
Лишь
только вдоль большой дороги
Заслышат их домашни дроги, —
Поступком оскорбясь таким,
Все дружбу прекратили с ним.
«Сосед наш неуч; сумасбродит;
Он фармазон; он пьет одно
Стаканом красное вино;
Он дамам к ручке не подходит;
Всё да да
нет; не скажет да-с
Иль нет-с». Таков был общий глас.
А что? Да так. Я усыпляю
Пустые, черные мечты;
Я
только в скобках замечаю,
Что
нет презренной клеветы,
На чердаке вралем рожденной
И светской чернью ободренной,
Что
нет нелепицы такой,
Ни эпиграммы площадной,
Которой бы ваш друг с улыбкой,
В кругу порядочных людей,
Без всякой злобы и затей,
Не повторил стократ ошибкой;
А впрочем, он за вас горой:
Он вас так любит…
как родной!
—
Нет, Павел Иванович,
только на том условии, чтобы деньги
как можно скорее. Теперь вы мне дайте пятнадцать тысяч, по крайней мере, а остальные никак не дальше,
как через две недели.
Следовало бы тоже принять во внимание и прежнюю жизнь человека, потому что, если не рассмотришь все хладнокровно, а накричишь с первого раза, — запугаешь
только его, да и признанья настоящего не добьешься: а
как с участием его расспросишь,
как брат брата, — сам все выскажет и даже не просит о смягчении, и ожесточенья ни против кого
нет, потому что ясно видит, что не я его наказываю, а закон.
—
Нет, вы не так приняли дело: шипучего мы сами поставим, — сказал председатель, — это наша обязанность, наш долг. Вы у нас гость: нам должно угощать. Знаете ли что, господа! Покамест что, а мы вот
как сделаем: отправимтесь-ка все, так
как есть, к полицеймейстеру; он у нас чудотворец: ему стоит
только мигнуть, проходя мимо рыбного ряда или погреба, так мы, знаете ли, так закусим! да при этой оказии и в вистишку.
—
Нет, Павел Иванович!
как вы себе хотите, это выходит избу
только выхолаживать: на порог, да и назад!
нет, вы проведите время с нами! Вот мы вас женим: не правда ли, Иван Григорьевич, женим его?
Чичиков поблагодарил хозяйку, сказавши, что ему не нужно ничего, чтобы она не беспокоилась ни о чем, что, кроме постели, он ничего не требует, и полюбопытствовал
только знать, в
какие места заехал он и далеко ли отсюда пути к помещику Собакевичу, на что старуха сказала, что и не слыхивала такого имени и что такого помещика вовсе
нет.
— Поверьте мне, это малодушие, — отвечал очень покойно и добродушно философ-юрист. — Старайтесь
только, чтобы производство дела было все основано на бумагах, чтобы на словах ничего не было. И
как только увидите, что дело идет к развязке и удобно к решению, старайтесь — не то чтобы оправдывать и защищать себя, —
нет, просто спутать новыми вводными и так посторонними статьями.
— Видите ли что? — сказал Хлобуев. — Запрашивать с вас дорого не буду, да и не люблю: это было бы с моей стороны и бессовестно. Я от вас не скрою также и того, что в деревне моей из ста душ, числящихся по ревизии, и пятидесяти
нет налицо: прочие или померли от эпидемической болезни, или отлучились беспаспортно, так что вы почитайте их
как бы умершими. Поэтому-то я и прошу с вас всего
только тридцать тысяч.
Чичиков опять хотел заметить, что и Пробки
нет на свете; но Собакевича,
как видно, пронесло: полились такие потоки речей, что
только нужно было слушать...
Тот же самый орел,
как только вышел из комнаты и приближается к кабинету своего начальника, куропаткой такой спешит с бумагами под мышкой, что мочи
нет.
2) Оных упомянутых ревижских душ, пришлых, или прибылых, или,
как они неправильно изволили выразиться, умерших,
нет налицо таковых, которые бы не были в залоге, ибо все в совокупности не
только заложены без изъятия, но и перезаложены, с прибавкой по полутораста рублей на душу, кроме небольшой деревни Гурмайловка, находящейся в спорном положении по случаю тяжбы с помещиком Предищевым, и потому ни в продажу, ни в залог поступить не может».
Что обе дамы наконец решительно убедились в том, что прежде предположили
только как одно предположение, в этом ничего
нет необыкновенного.
—
Нет, будто и Михеева продали? — сказал председатель. — Я знаю каретника Михеева: славный мастер; он мне дрожки переделал.
Только позвольте,
как же… Ведь вы мне сказывали, что он умер…
«
Нет, я не так, — говорил Чичиков, очутившись опять посреди открытых полей и пространств, —
нет, я не так распоряжусь.
Как только, даст Бог, все покончу благополучно и сделаюсь действительно состоятельным, зажиточным человеком, я поступлю тогда совсем иначе: будет у меня и повар, и дом,
как полная чаша, но будет и хозяйственная часть в порядке. Концы сведутся с концами, да понемножку всякий год будет откладываться сумма и для потомства, если
только Бог пошлет жене плодородье…» — Эй ты — дурачина!
— Всенепременно. У него теперь приращенье должно идти с быстротой невероятной. Это ясно. Медленно богатеет
только тот, у кого какие-нибудь сотни тысяч; а у кого миллионы, у того радиус велик: что ни захватит, так вдвое и втрое противу самого себя. Поле-то, поприще слишком просторно. Тут уж и соперников
нет. С ним некому тягаться.
Какую цену чему ни назначит, такая и останется: некому перебить.
Дело устроено было вот
как:
как только приходил проситель и засовывал руку в карман, с тем чтобы вытащить оттуда известные рекомендательные письма за подписью князя Хованского,
как выражаются у нас на Руси: «
Нет,
нет, — говорил он с улыбкой, удерживая его руки, — вы думаете, что я…
нет,
нет.
— Да шашку-то, — сказал Чичиков и в то же время увидел почти перед самым носом своим и другую, которая,
как казалось, пробиралась в дамки; откуда она взялась, это один
только Бог знал. —
Нет, — сказал Чичиков, вставши из-за стола, — с тобой
нет никакой возможности играть! Этак не ходят, по три шашки вдруг.
— Иной раз, право, мне кажется, что будто русский человек — какой-то пропащий человек.
Нет силы воли,
нет отваги на постоянство. Хочешь все сделать — и ничего не можешь. Все думаешь — с завтрашнего дни начнешь новую жизнь, с завтрашнего дни примешься за все
как следует, с завтрашнего дни сядешь на диету, — ничуть не бывало: к вечеру того же дни так объешься, что
только хлопаешь глазами и язык не ворочается,
как сова, сидишь, глядя на всех, — право и эдак все.
Хорошо то, что она сейчас
только,
как видно, выпущена из какого-нибудь пансиона или института, что в ней,
как говорится,
нет еще ничего бабьего, то есть именно того, что у них есть самого неприятного.
И уж
как ни старались потом мужья и родственники примирить их, но
нет, оказалось, что все можно сделать на свете, одного
только нельзя: примирить двух дам, поссорившихся за манкировку визита.
Что ж? умереть так умереть! потеря для мира небольшая; да и мне самому порядочно уж скучно. Я —
как человек, зевающий на бале, который не едет спать
только потому, что еще
нет его кареты. Но карета готова… прощайте!..
«Все устроено
как можно лучше: тело привезено обезображенное, пуля из груди вынута. Все уверены, что причиною его смерти несчастный случай;
только комендант, которому, вероятно, известна ваша ссора, покачал головой, но ничего не сказал. Доказательств против вас
нет никаких, и вы можете спать спокойно… если можете… Прощайте…»
— Н…
нет, видел, один
только раз в жизни, шесть лет тому. Филька, человек дворовый у меня был;
только что его похоронили, я крикнул, забывшись: «Филька, трубку!» — вошел, и прямо к горке, где стоят у меня трубки. Я сижу, думаю: «Это он мне отомстить», потому что перед самою смертью мы крепко поссорились. «
Как ты смеешь, говорю, с продранным локтем ко мне входить, — вон, негодяй!» Повернулся, вышел и больше не приходил. Я Марфе Петровне тогда не сказал. Хотел было панихиду по нем отслужить, да посовестился.
До его квартиры оставалось
только несколько шагов. Он вошел к себе,
как приговоренный к смерти. Ни о чем не рассуждал и совершенно не мог рассуждать; но всем существом своим вдруг почувствовал, что
нет у него более ни свободы рассудка, ни воли и что все вдруг решено окончательно.
— Я бы вот
как сделал: я бы взял деньги и вещи и,
как ушел бы оттуда, тотчас, не заходя никуда, пошел бы куда-нибудь, где место глухое и
только заборы одни, и почти
нет никого, — огород какой-нибудь или в этом роде.
—
Нет, учусь… — отвечал молодой человек, отчасти удивленный и особенным витиеватым тоном речи, и тем, что так прямо, в упор, обратились к нему. Несмотря на недавнее мгновенное желание хотя
какого бы ни было сообщества с людьми, он при первом, действительно обращенном к нему, слове вдруг ощутил свое обычное неприятное и раздражительное чувство отвращения ко всякому чужому лицу, касавшемуся или хотевшему
только прикоснуться к его личности.
—
Как, разве я не рассказывал? Аль
нет? Да бишь я тебе
только начало рассказывал… вот, про убийство старухи-то закладчицы, чиновницы… ну, тут и красильщик теперь замешался…
Она, например, даже не жаловалась на то, что от него
нет писем, тогда
как прежде, живя в своем городке,
только и жила одною надеждой и одним ожиданием получить поскорее письмо от возлюбленного Роди.
—
Нет уж, это что же, — вдруг заметила одна из группы, качая головой на Дуклиду. — Это уж я и не знаю,
как это так просить! Я бы, кажется, от одной
только совести провалилась…
— Ведь обыкновенно
как говорят? — бормотал Свидригайлов,
как бы про себя, смотря в сторону и наклонив несколько голову. — Они говорят: «Ты болен, стало быть, то, что тебе представляется, есть один
только несуществующий бред». А ведь тут
нет строгой логики. Я согласен, что привидения являются
только больным; но ведь это
только доказывает, что привидения могут являться не иначе
как больным, а не то что их
нет самих по себе.
— Довольно верное замечание, — ответил тот, — в этом смысле действительно все мы, и весьма часто, почти
как помешанные, с маленькою
только разницей, что «больные» несколько больше нашего помешаны, потому тут необходимо различать черту. А гармонического человека, это правда, совсем почти
нет; на десятки, а может, и на многие сотни тысяч по одному встречается, да и то в довольно слабых экземплярах…
— Я ровно ничего не подумаю… Я
только так спросил, и если у вас есть дело, то
нет ничего легче,
как ее вызвать. Сейчас схожу. А сам, будьте уверены, вам мешать не стану.
— А чего такого? На здоровье! Куда спешить? На свидание, что ли? Все время теперь наше. Я уж часа три тебя жду; раза два заходил, ты спал. К Зосимову два раза наведывался:
нет дома, да и
только! Да ничего, придет!.. По своим делишкам тоже отлучался. Я ведь сегодня переехал, совсем переехал, с дядей. У меня ведь теперь дядя… Ну да к черту, за дело!.. Давай сюда узел, Настенька. Вот мы сейчас… А
как, брат, себя чувствуешь?
— Всего
только во втором, если судить по-настоящему! Да хоть бы и в четвертом, хоть бы в пятнадцатом, все это вздор! И если я когда сожалел, что у меня отец и мать умерли, то уж, конечно, теперь. Я несколько раз мечтал даже о том, что, если б они еще были живы,
как бы я их огрел протестом! Нарочно подвел бы так… Это что, какой-нибудь там «отрезанный ломоть», тьфу! Я бы им показал! Я бы их удивил! Право, жаль, что
нет никого!
Про себя Соня уведомляла, что ей удалось приобресть в городе даже некоторые знакомства и покровительства; что она занимается шитьем, и так
как в городе почти
нет модистки, то стала во многих домах даже необходимою; не упоминала
только, что чрез нее и Раскольников получил покровительство начальства, что ему облегчаемы были работы и прочее.
Как суетится! что за прыть!
А Софья? —
Нет ли впрямь тут жениха
какого?
С которых пор меня дичатся
как чужого!
Как здесь бы ей не быть!!..
Кто этот Скалозуб? отец им сильно бредит,
А может быть не
только, что отец…
Ах! тот скажи любви конец,
Кто на три года вдаль уедет.
Нет-с, ста́рее меня по корпусу найдутся,
Я с восемьсот девятого служу;
Да, чтоб чины добыть, есть многие каналы;
Об них
как истинный философ я сужу:
Мне
только бы досталось в генералы.
Ну поцелуйте же, не ждали? говорите!
Что ж, ради?
Нет? В лицо мне посмотрите.
Удивлены? и
только? вот прием!
Как будто не прошло недели;
Как будто бы вчера вдвоем
Мы мочи
нет друг другу надоели;
Ни на́волос любви! куда
как хороши!
И между тем, не вспомнюсь, без души,
Я сорок пять часов, глаз мигом не прищуря,
Верст больше седьмисот пронесся, — ветер, буря;
И растерялся весь, и падал сколько раз —
И вот за подвиги награда!
Бульба по случаю приезда сыновей велел созвать всех сотников и весь полковой чин, кто
только был налицо; и когда пришли двое из них и есаул Дмитро Товкач, старый его товарищ, он им тот же час представил сыновей, говоря: «Вот смотрите,
какие молодцы! На Сечь их скоро пошлю». Гости поздравили и Бульбу, и обоих юношей и сказали им, что доброе дело делают и что
нет лучшей науки для молодого человека,
как Запорожская Сечь.
— А ей-богу, хотел повесить, — отвечал жид, — уже было его слуги совсем схватили меня и закинули веревку на шею, но я взмолился пану, сказал, что подожду долгу, сколько пан хочет, и пообещал еще дать взаймы,
как только поможет мне собрать долги с других рыцарей; ибо у пана хорунжего — я все скажу пану —
нет и одного червонного в кармане.
—
Нет, я здоров и счастлив, — поспешил он сказать, чтоб
только дело не доходило до добыванья тайн у него из души. — Я вот
только тревожусь,
как ты одна…
— Я ужасно занят, ни минуты свободной
нет, — отговаривался Обломов. — Вы потрудитесь
только сказать, что так
как задаток остается в вашу пользу, а жильца я найду, то…
И
как уголок их был почти непроезжий, то и неоткуда было почерпать новейших известий о том, что делается на белом свете: обозники с деревянной посудой жили
только в двадцати верстах и знали не больше их. Не с чем даже было сличить им своего житья-бытья: хорошо ли они живут,
нет ли; богаты ли они, бедны ли; можно ли было чего еще пожелать, что есть у других.
Теперь Штольц изменился в лице и ворочал изумленными, почти бессмысленными глазами вокруг себя. Перед ним вдруг «отверзлась бездна», воздвиглась «каменная стена», и Обломова
как будто не стало,
как будто он пропал из глаз его, провалился, и он
только почувствовал ту жгучую тоску, которую испытывает человек, когда спешит с волнением после разлуки увидеть друга и узнает, что его давно уже
нет, что он умер.
—
Нет,
нет! Это напрасно, — с важностью и покровительством подтвердил Судьбинский. — Свинкин ветреная голова. Иногда черт знает
какие тебе итоги выведет, перепутает все справки. Я измучился с ним; а
только нет, он не замечен ни в чем таком… Он не сделает,
нет,
нет! Завалялось дело где-нибудь; после отыщется.
Потом Обломову приснилась другая пора: он в бесконечный зимний вечер робко жмется к няне, а она нашептывает ему о какой-то неведомой стороне, где
нет ни ночей, ни холода, где все совершаются чудеса, где текут реки меду и молока, где никто ничего круглый год не делает, а день-деньской
только и знают, что гуляют всё добрые молодцы, такие,
как Илья Ильич, да красавицы, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Надо бы взять костяной ножик, да его
нет; можно, конечно, спросить и столовый, но Обломов предпочел положить книгу на свое место и направиться к дивану;
только что он оперся рукой в шитую подушку, чтоб половчей приладиться лечь,
как Захар вошел в комнату.
Вот и мальчишки: он бац снегом — мимо: сноровки
нет,
только хотел захватить еще снежку,
как все лицо залепила ему целая глыба снегу: он упал; и больно ему с непривычки, и весело, и хохочет он, и слезы у него на глазах…
Иногда приедет какая-нибудь Наталья Фаддеевна гостить на неделю, на две. Сначала старухи переберут весь околоток, кто
как живет, кто что делает; они проникнут не
только в семейный быт, в закулисную жизнь, но в сокровенные помыслы и намерения каждого, влезут в душу, побранят, обсудят недостойных, всего более неверных мужей, потом пересчитают разные случаи: именины, крестины, родины, кто чем угощал, кого звал, кого
нет.