Неточные совпадения
«Как ни наряди немца, — думала она, — какую тонкую и белую рубашку он ни наденет, пусть обуется в лакированные сапоги, даже наденет желтые перчатки, а все он скроен как будто из сапожной кожи; из-под белых манжет все торчат жесткие и красноватые
руки, и из-под
изящного костюма выглядывает если не булочник, так буфетчик. Эти жесткие
руки так и просятся приняться за шило или много-много — что за смычок в оркестре».
— В этом же углу лежат и замыслы твои «служить, пока станет сил, потому что России нужны
руки и головы для разработывания неистощимых источников (твои слова); работать, чтоб слаще отдыхать, а отдыхать — значит жить другой, артистической,
изящной стороной жизни, жизни художников, поэтов».
В карете дремала в углу старушка, а у окна, видимо только что проснувшись, сидела молодая девушка, держась обеими
руками за ленточки белого чепчика. Светлая и задумчивая, вся исполненная
изящной и сложной внутренней, чуждой Левину жизни, она смотрела через него на зарю восхода.
Губернатор подошел к Одинцовой, объявил, что ужин готов, и с озабоченным лицом подал ей
руку. Уходя, она обернулась, чтобы в последний раз улыбнуться и кивнуть Аркадию. Он низко поклонился, посмотрел ей вслед (как строен показался ему ее стан, облитый сероватым блеском черного шелка!) и, подумав: «В это мгновенье она уже забыла о моем существовании», — почувствовал на душе какое-то
изящное смирение…
Спивак,
изящная, разогретая морозом, шепталась с Дунаевым, положив
руку на его плечо.
— А я, видишь ли, вице-председательница «Общества помощи девицам-сиротам», — школа у нас, ничего, удачная школа, обучаем
изящным рукоделиям, замуж выдаем девиц, оберегаем от соблазнов. В тюремном комитете членствую, женский корпус весь в моих
руках. — Приподняв густые брови, она снова и уже острее усмехнулась.
Осенью, на пятнадцатом году жизни, Артур Грэй тайно покинул дом и проник за золотые ворота моря. Вскорости из порта Дубельт вышла в Марсель шкуна «Ансельм», увозя юнгу с маленькими
руками и внешностью переодетой девочки. Этот юнга был Грэй, обладатель
изящного саквояжа, тонких, как перчатка, лакированных сапожков и батистового белья с вытканными коронами.
— И тут вы остались верны себе! — возразил он вдруг с радостью, хватаясь за соломинку, — завет предков висит над вами: ваш выбор пал все-таки на графа! Ха-ха-ха! — судорожно засмеялся он. — А остановили ли бы вы внимание на нем, если б он был не граф? Делайте, как хотите! — с досадой махнул он
рукой. — Ведь… «что мне за дело»? — возразил он ее словами. — Я вижу, что он, этот homme distingue,
изящным разговором, полным ума, новизны, какого-то трепета, уже тронул, пошевелил и… и… да, да?
— Какой роскошный букет! — сказала Марфенька, тая от восторга и нюхая цветы. — А что же это такое? — вдруг прибавила она, чувствуя под букетом в
руке что-то твердое. Это был
изящный porte-bouquet, убранный жемчугом, с ее шифром. — Ах, Верочка, и ты, и ты!.. Что это, как вы все меня любите!.. — говорила она, собираясь опять заплакать, — и я ведь вас всех люблю… как люблю, Господи!.. Да как же и когда вы узнаете это; я не умею даже сказать!..
Посредине стола держал банк
изящный брюнет, методически продвигая по зеленому сукну холеной, слегка вздрагивающей
рукой без всяких украшений атласную карту.
Мне нравилось в нем все: и чистенькое, хорошо лежавшее на его тонкой фигуре платье, и походка, как будто слегка неуклюжая и, несмотря на это,
изящная, и тихая улыбка, и какая-то особенная сдержанность среди шумной ватаги пансионеров, и то, как он, ответив урок у доски, обтирал белым платком свои тонкие
руки.
Я подступил: вещь на вид
изящная, но в костяной резьбе, в одном месте, был изъян. Я только один и подошел смотреть, все молчали; конкурентов не было. Я бы мог отстегнуть застежки и вынуть альбом из футляра, чтоб осмотреть вещь, но правом моим не воспользовался и только махнул дрожащей
рукой: «дескать, все равно».
«Господи, помоги!» Но внезапно в памяти его всплывает круглая ловкая фигура училищного танцмейстера Петра Алексеевича Ермолова, вместе с его
изящным поклоном и словесным уроком: «
Руки свободно, без малейшего напряжения, опущены вниз и слегка, совсем чуточку, округлены.
— Спаси вас Господи и помилуй, — проговорила она, подходя к девушкам и смиренно придерживая одною
рукою полу ряски, а другою собирая длинные шелковые четки с крестом и
изящными волокнистыми кистями.
Одет он было в светло-серую летнюю пару и таковую же крылатку, на голове была маленькая, с узкими полями, шляпа из черного фетра, в правой
руке он держал
изящный зонтик, а в левой — дорожный сак.
На ясный горизонт такого светлого будущего не преминули набежать вскоре грозные тучи. Через несколько времени после благополучного окончания «шестовского» дела, в числе полученных из Москвы писем Николай Леопольдович увидал
изящный конверт, на котором был написан его адрес знакомой ему
рукой Александры Яковлевны.
Красивая
рука Анны Аркадьевны, украшенная дорогими кольцами, с потухшей папиросой бессильно откинулась на ручку дивана: видно было, что ее обладательница о чем-то задумалась, что-то соображает. Перед ней на столе лежал лист бумаги, сплошь исписанный цифрами.
Изящные бронзовые часы, стоящие на камине, показывали половина первого. В передней послышался звонок.
Кошелев тоже дотронулся своей
изящной, выхоленной
рукой до
руки князя, но тотчас отдернул ее.
Изящные чугунные завитки, составлявшие рисунок ворот, служили верными точками опоры для цепких
рук и маленьких мускулистых ног.
Облокотясь на бархат ложи, девушка не шевелилась; чуткая, молодая жизнь играла в каждой черте ее смуглого, круглого, миловидного лица;
изящный ум сказывался в прекрасных глазах, внимательно и мягко глядевших из-под тонких бровей, в быстрой усмешке выразительных губ, в самом положении ее головы,
рук, шеи; одета она была прелестно.
Он было схватил ее в свои объятия, но она выскользнула из его
рук и бегом побежала в другую комнату, то был ее будуар… Глаза у нее разбежались от туалетных принадлежностей, которые были установлены на
изящный столик из перламутра с большим зеркалом в такой же раме; платяной шкаф был отворен, в нем висело несколько
изящных платьев и среди них выдавался великолепный пеньюар.
Ее взгляд,
изящная, благородная
рука, которую она подавала мне, ее домашнее платье, прическа, голос, шаги всякий раз производили на меня все то же впечатление чего-то нового, необыкновенного в моей жизни и важного.
«Бумага» от генерала перешла в
руки его секретаря, у которого и исчезла в
изящном портфеле. Экипаж быстро унес барина с его свитой, а старички остались на коленях.
Мужчины, равно как и женщины, очень хорошо заметили
изящного покроя лондонский великолепный фрак графа Северина и его брильянты, сверкавшие у него в запонках на тончайшей батистовой сорочке и на правой
руке, с которой была сдернута перчатка.
Санина в тот день особенно поразила
изящная красота ее
рук; когда она поправляла и поддерживала ими свои темные, лоснистые кудри — взор его не мог оторваться от ее пальцев, гибких и длинных и отделенных дружка от дружки, как у Рафаэлевой Форнарины.
Он впился глазами в записку Джеммы. Длинный,
изящный хвостик буквы G, первой буквы ее имени, стоявшей на конце листа, напомнил ему ее красивые пальцы, ее
руку… Он подумал, что ни разу не прикоснулся к этой
руке губами…
На лебединой шее княжны блестело драгоценное ожерелье, а на
изящных, точно выточенных
руках, переливаясь всеми цветами радуги, блестели драгоценные каменья в кольцах и браслетах. В не потерявших еще свой розовый оттенок миниатюрных ушках горели, как две капли крови, два крупных рубина серег. В правой
руке покойной был зажат лоскуток бумажки, на котором было по-французски написано лишь три слова: «Измена — смерть любви».
Князь был высокий, статный молодой человек с выразительным породистым лицом, с теми изысканно-изящными манерами, которые приобретаются исключительно в придворной сфере, где люди каждую минуту думают о сохранении элегантной внешности. На лице его лежала печать грусти, деланной или искренней — это, конечно, было тайной его сердца, но это выражение вполне гармонировало с обстановкой, местом и причиной приема. Все заметили, что князь с особой почтительностью поцеловал
руку княгини Вассы Семеновны Полторацкой.
На лице, полуоткрытой шее и на
руках не видно было никаких знаков насилия. Ее прекрасные, как смоль черные волосы были причесаны высоко, по тогдашней моде, и прическа, несмотря на то, что княжна лежала, откинув голову на подушку, не была растрепана, соболиные брови оттеняли своими
изящными дугами матовую белизну лица с выдающимися по красоте чертами, а полненькие, несколько побелевшие, но все еще розовые губки были полуоткрыты как бы для поцелуя и обнаруживали ряд белых как жемчуг крепко стиснутых зубов.
На ней было легкое
изящное платье, отделанное кружевами, платье светлое кремового цвета, а в
руках был все тот же старый знакомый зонтик.
От шубы Анны Серафимовны шел смешанный запах духов и дорогого пушистого меха. Ее
изящная голова, окутанная в белый серебристый платок, склонилась немного в его сторону. Глаза искрились в темноте. До Палтусова доходило ее дыхание. Одной
рукой придерживала она на груди шубу, но другая лежала на коленях, и кисть ее выставилась из-под края шубы. Он что-то предчувствовал, хотел обернуться и посмотреть на нее пристальнее, но не сделал этого.
На вид покойной нельзя было дать и двадцати лет. Высокая, стройная, с высокой грудью, она лежала недвижимо, раскинув свои
изящные, белые
руки.
Испугается ли, например, барышня, обрадуется ли чему, или опечалится, она непременно сперва придаст телу своему какой-нибудь эдакий
изящный изгиб (и Пигасов пребезобразно выгнул свой стан и оттопырил
руки) и потом уже крикнет: ах! или засмеется, или заплачет.
В твоих быстрых родниковых ручьях, прозрачных и холодных, как лед, даже в жары знойного лета, бегущих под тенью дерев и кустов, — живут все породы форелей,
изящных по вкусу и красивых по наружности, скоро пропадающих, когда человек начнет прикасаться нечистыми
руками своими к девственным струям их светлых прохладных жилищ.
Она грустно сидела, опустив голову на
руку, —
изящная, с отпечатком тонкой, многовековой культуры в лице и движениях.
И, благодушно улыбаясь, он потирал
руки.
Ах где же вы, мой маленький креольчик,
Мой смуглый принц с Антильских островов.
Мой маленький китайский колокольчик,
Изящный, как духи, как песенка без слов?
Такой беспомощный, как дикий одуванчик…
Вон пробежала беленькая, хрупкая и
изящная Феничка Клементьева с полным до краев ведром мыльной воды… Та самая Феничка, что часто, сидя в уголку, читает потихоньку чудом попавшие ей в
руки романы и обожающая богатыря-доктора Николая Николаевича.
Чтобы иметь удовольствие показать гостям и почетным посетителям груды
изящного белья, нарядные шелковые, батистовые блузки, шерстяные юбки на длинных рождественских столах под елкой, для того чтобы сбывать все эти вещи, а на вырученную сумму поддерживать благосостояние приюта, воспитанницы должны были работать с утра до полуночи, не складывая
рук.
Рука принадлежала, видимо, молодому человеку, не из простых, на что указывала форма длинных пальцев с
изящными, правильными, хотя и посиневшими ногтями.
Но главной охранительницей «его превосходительства» была высокая худая женщина, сильная брюнетка, с горбатым носом, восточного типа, со следами былой красоты на теперь уже сморщенном лице — Тамара Абрамовна, заведовавшая хозяйством старика и державшая в своих костлявых теперь, но, видимо, когда-то бывших
изящной формы
руках весь дом и всю прислугу, не исключая из нее и мелких чиновников канцелярии «особы».
На ней было синее домашнее платье, прекрасно облегавшее ее невысокую, но
изящную фигуру, с красиво сложенными
руками И маленькими ножками, обутыми в синие же шелковые туфли.
В дверях главной залы появился новый субъект, красивый, щегольски одетый мужчина средних лет, с ловко расчесанной на обе стороны бородкой. На
руках его горели дорогие бриллиантовые перстни, а из-под темной визитки сбегала по жилету толстая,
изящная золотая цепь, увешанная брелоками.
По сцене, с
изящным хлыстом в
руке и в щегольской лисьей венгерке, бегал Обиралов и ругал рабочих. Он наткнулся на входившего Ханова.
Все в этой комнате указывало на заботливую любящую отцовскую
руку, которая, с помощью колоссальных богатств, могла устроить в далекой сибирской тайге такой комфортабельный уголок, украсив его произведениями не только центральной России, но и Западной Европы. Картины, принадлежащие кисти нескольких лучших художников, украшали стены комнаты, оклеенной дорогими пунцовыми обоями. С потолка спускалась
изящная лампа; другая, на художественной фарфоровой подставке, украшала письменный стол.
Артист из драматического театра, большой, давно признанный талант,
изящный, умный и скромный человек и отличный чтец, учивший Ольгу Ивановну читать; певец из оперы, добродушный толстяк, со вздохом уверявший Ольгу Ивановну, что она губит себя: если бы она не ленилась и взяла себя в
руки, то из нее вышла бы замечательная певица; затем несколько художников и во главе их жанрист, анималист и пейзажист Рябовский, очень красивый белокурый молодой человек, лет двадцати пяти, имевший успех на выставках и продавший свою последнюю картину за пятьсот рублей; он поправлял Ольге Ивановне ее этюды и говорил, что из нее, быть может, выйдет толк; затем виолончелист, у которого инструмент плакал и который откровенно сознавался, что из всех знакомых ему женщин умеет аккомпанировать одна только Ольга Ивановна; затем литератор, молодой, но уже известный, писавший повести, пьесы и рассказы.
Он покорно подставил
руку, под которую взял его Лев Николаевич, сделал знак своей
изящной каретке следовать за ним шагом.
Он спокойно взял их и приблизил
руку Анжель к губам
изящным движением светского человека.
Она крепко, но молча пожала эти
руки своими обеими, затянутыми в длинные черные перчатки,
изящными ручками.
Дама тоже протянула
руку, и ее взгляд повернулся к Урманову, который стоял рядом немым свидетелем этой сцены… Он слегка наклонился, и его вежливая сдержанность показалась мне очень
изящной и красивой.
Изящный овал лица, белизна кожи и яркий румянец, горевший на полных щеках, в соединении с нежными, правильными, как бы выточенными чертами лица, густыми дугами соболиных бровей и светлым взглядом темно-карих глаз, полузакрытых густыми ресницами, высокой, статной фигурой, мягкостью очертаний открытой шеи, стана и полных, белоснежных
рук, видневшихся до локтя из-под широкого рукава сарафана, ни единым штрихом не нарушали гармонию в этом положительном идеале русской красоты, выдающеюся представительницей которого и была княжна Евпраксия Прозоровская.