Неточные совпадения
Ее тревожит сновиденье.
Не
зная, как его понять,
Мечтанья страшного значенье
Татьяна хочет отыскать.
Татьяна в оглавленье кратком
Находит азбучным
порядкомСлова: бор, буря, ведьма, ель,
Еж, мрак, мосток, медведь, метель
И прочая. Ее сомнений
Мартын Задека не решит;
Но сон зловещий ей сулит
Печальных много приключений.
Дней несколько она потом
Всё беспокоилась о том.
— В разврате! Ну вот вы куда! А впрочем, по
порядку прежде отвечу вам насчет женщины вообще;
знаете, я расположен болтать. Скажите, для чего я буду себя сдерживать? Зачем же бросать женщин, коли я хоть до них охотник? По крайней мере, занятие.
(Эта женщина никогда не делала вопросов прямых, а всегда пускала в ход сперва улыбки и потирания рук, а потом, если надо было что-нибудь
узнать непременно и верно, например: когда угодно будет Аркадию Ивановичу назначить свадьбу, то начинала любопытнейшими и почти жадными вопросами о Париже и о тамошней придворной жизни и разве потом уже доходила по
порядку и до третьей линии Васильевского острова.)
— Умер, — отвечал Раскольников. — Был доктор, был священник, все в
порядке. Не беспокойте очень бедную женщину, она и без того в чахотке. Ободрите ее, если чем можете… Ведь вы добрый человек, я
знаю… — прибавил он с усмешкой, смотря ему прямо в глаза.
Скорее в обморок, теперь оно в
порядке,
Важнее давишной причина есть тому,
Вот наконец решение загадке!
Вот я пожертвован кому!
Не
знаю, как в себе я бешенство умерил!
Глядел, и видел, и не верил!
А милый, для кого забыт
И прежний друг, и женский страх и стыд, —
За двери прячется, боится быть в ответе.
Ах! как игру судьбы постичь?
Людей с душой гонительница, бич! —
Молчалины блаженствуют на свете!
— Слушай же: ведь Илья Ильич трусоват, никаких
порядков не
знает: тогда от контракта голову потерял, доверенность прислали, так не
знал, за что приняться, не помнит даже, сколько оброку получает, сам говорит: «Ничего не
знаю…»
У ней горело в груди желание успокоить его, воротить слово «мучилась» или растолковать его иначе, нежели как он понял; но как растолковать — она не
знала сама, только смутно чувствовала, что оба они под гнетом рокового недоумения, в фальшивом положении, что обоим тяжело от этого и что он только мог или она, с его помощию, могла привести в ясность и в
порядок и прошедшее и настоящее.
Замолкла Тимофеевна.
Конечно, наши странники
Не пропустили случая
За здравье губернаторши
По чарке осушить.
И видя, что хозяюшка
Ко стогу приклонилася,
К ней подошли гуськом:
«Что ж дальше?»
— Сами
знаете:
Ославили счастливицей,
Прозвали губернаторшей
Матрену с той поры…
Что дальше? Домом правлю я,
Ращу детей… На радость ли?
Вам тоже надо
знать.
Пять сыновей! Крестьянские
Порядки нескончаемы, —
Уж взяли одного!
Я, кажется, всхрапнул
порядком. Откуда они набрали таких тюфяков и перин? даже вспотел. Кажется, они вчера мне подсунули чего-то за завтраком: в голове до сих пор стучит. Здесь, как я вижу, можно с приятностию проводить время. Я люблю радушие, и мне, признаюсь, больше нравится, если мне угождают от чистого сердца, а не то чтобы из интереса. А дочка городничего очень недурна, да и матушка такая, что еще можно бы… Нет, я не
знаю, а мне, право, нравится такая жизнь.
Частный пристав. Да бог его
знает. Вчерашнего дня случилась за городом драка, — поехал туда для
порядка, а возвратился пьян.
— Так вы жену мою увидите. Я писал ей, но вы прежде увидите; пожалуйста, скажите, что меня видели и что all right. [всё в
порядке.] Она поймет. А впрочем, скажите ей, будьте добры, что я назначен членом комиссии соединенного… Ну, да она поймет!
Знаете, les petites misères de la vie humaine, [маленькие неприятности человеческой жизни,] — как бы извиняясь, обратился он к княгине. — А Мягкая-то, не Лиза, а Бибиш, посылает-таки тысячу ружей и двенадцать сестер. Я вам говорил?
— Уж поверьте мне, Гаврила Антоныч, — возразил голос толстяка, — уж мне ли не
знать здешних
порядков, сами посудите.
— Дай
знать, когда скончается, — шепнул, выходя из комнаты, становой Перфишке, — а за попом, я полагаю, сходить и теперь можно. Надо ж
порядок соблюсти, особоровать его.
— Я
знаю их, — угрожающе заявил рыженький подпоручик Алябьев, постукивая палкой в пол, беленький крестик блестел на его рубахе защитного цвета, блестели новенькие погоны, золотые зубы, пряжка ремня, он весь был как бы пронизан блеском разных металлов, и даже голос его звучал металлически. Он встал, тяжело опираясь на палку, и, приведя в
порядок медные, длинные усы, продолжал обвинительно: — Это — рабочие с Выборгской стороны, там все большевики, будь они прокляты!
— Да — как же, — обиженно заговорил Косарев. — Али это
порядок: хлеб воровать? Нет, господин, я своевольства не признаю. Конечно: и есть — надо, и сеять — пора. Ну, все-таки: начальство-то
знает что-нибудь али — не
знает?
— В Государственную думу, на расчет. Конечно,
знаете, что государь император пожаловал Думе власть для установления
порядка, вот, значит, к ней и стекается… все хорошее-плохое, как я понимаю.
Скотинин. Я ее и
знаю. Я и сам в этом таков же. Дома, когда зайду в клева да найду их не в
порядке, досада и возьмет. И ты, не в пронос слово, заехав сюда, нашел сестрин дом не лучше клевов, тебе и досадно.
Борис. Я здесь ничего не
знаю, ни
порядков ваших, ни обычаев; а дело-то такое…
Кабанова. Что на шею-то виснешь, бесстыдница! Не с любовником прощаешься! Он тебе муж — глава! Аль
порядку не
знаешь? В ноги кланяйся!
Кабанова. Что ж ты стоишь, разве
порядку не
знаешь? Приказывай жене-то, как жить без тебя.
Ничего-то не
знают, никакого
порядка.
Она
знала жизнь в пределах, поставленных ее опыту, но сверх общих явлений видела отраженный смысл иного
порядка.
Печальный, пустынный и скудный край! Как ни пробуют, хлеб все плохо родится. Дальше, к Якутску, говорят, лучше: и население гуще, и хлеб богаче,
порядка и труда больше. Не
знаю; посмотрим. А тут, как поглядишь, нет даже сенокосов; от болот топко; сена мало, и скот пропадает. Овощи родятся очень хорошо, и на всякой станции, начиная от Нелькана, можно найти капусту, морковь, картофель и проч.
Там не
знаешь, что делается на другом конце, по нескольку дней с иным и не увидишься; во всем
порядок, чистота.
— Так,
знаем, — отвечали они, — мы просим только раздавать сколько следует воды, а он дает мало, без всякого
порядка; бочки у него текут, вода пропадает, а он, отсюда до Золотой горы (Калифорнии), никуда не хочет заходить, между тем мы заплатили деньги за переезд по семидесяти долларов с человека.
Вам хочется
знать, как я вдруг из своей покойной комнаты, которую оставлял только в случае крайней надобности и всегда с сожалением, перешел на зыбкое лоно морей, как, избалованнейший из всех вас городскою жизнию, обычною суетой дня и мирным спокойствием ночи, я вдруг, в один день, в один час, должен был ниспровергнуть этот
порядок и ринуться в беспорядок жизни моряка?
— Думай себе что хочешь, — сказал Данило, — думаю и я себе. Слава богу, ни в одном еще бесчестном деле не был; всегда стоял за веру православную и отчизну, — не так, как иные бродяги таскаются бог
знает где, когда православные бьются насмерть, а после нагрянут убирать не ими засеянное жито. На униатов [Униаты — принявшие унию, то есть объединение православной церкви с католической под властью римского папы.] даже не похожи: не заглянут в Божию церковь. Таких бы нужно допросить
порядком, где они таскаются.
А тогда, получив эти шесть,
узнал я вдруг заведомо по одному письмецу от приятеля про одну любопытнейшую вещь для себя, именно что подполковником нашим недовольны, что подозревают его не в
порядке, одним словом, что враги его готовят ему закуску.
Я воображаю иногда бог
знает что, что надо мной все смеются, весь мир, и я тогда, я просто готов тогда уничтожить весь
порядок вещей.
Я сейчас здесь сидел и
знаешь что говорил себе: не веруй я в жизнь, разуверься я в дорогой женщине, разуверься в
порядке вещей, убедись даже, что всё, напротив, беспорядочный, проклятый и, может быть, бесовский хаос, порази меня хоть все ужасы человеческого разочарования — а я все-таки захочу жить и уж как припал к этому кубку, то не оторвусь от него, пока его весь не осилю!
Не
знаю, были ли свидетели прокурорские и от защиты разделены председателем как-нибудь на группы и в каком именно
порядке предположено было вызывать их.
Пусть я не верю в
порядок вещей, но дороги мне клейкие, распускающиеся весной листочки, дорого голубое небо, дорог иной человек, которого иной раз, поверишь ли, не
знаешь за что и любишь, дорог иной подвиг человеческий, в который давно уже, может быть, перестал и верить, а все-таки по старой памяти чтишь его сердцем.
Утопизм не желает
знать связи зла общественного со злом космическим, не видит принадлежности общественности ко всему круговороту природного
порядка или природного беспорядка.
— Очень может быть, только я не допускаю. — При этом тон его говорил: «вы, столичные господа, думаете, что вы нас удивите и озадачите: но мы и в Восточной Сибири
знаем твердо
порядки и вам еще укажем».
В тюрьме у него сделалась чахотка, и теперь, в тех условиях, в которых он находился, ему, очевидно, оставалось едва несколько месяцев жизни, и он
знал это и не раскаивался в том, что он делал, а говорил, что, если бы у него была другая жизнь, он ее употребил бы на то же самое — на разрушение того
порядка вещей, при котором возможно было то, что он видел.
К трем часам дня отряд наш стал подходить к реке Уссури. Опытный глаз сразу заметил бы, что это первый поход. Лошади сильно растянулись, с них то и дело съезжали седла, расстегивались подпруги, люди часто останавливались и переобувались. Кому много приходилось путешествовать, тот
знает, что это в
порядке вещей. С каждым днем эти остановки делаются реже, постепенно все налаживается, и дальнейшие передвижения происходят уже ровно и без заминок. Тут тоже нужен опыт каждого человека в отдельности.
В день выступления, 19 мая, мы все встали рано, но выступили поздно. Это вполне естественно. Первые сборы всегда затягиваются. Дальше в пути все привыкают к известному
порядку, каждый
знает своего коня, свой вьюк, какие у него должны быть вещи, что сперва надо укладывать, что после, какие предметы бывают нужны в дороге и какие на биваке.
Предупредив, что общий результат моего посещения будет утешителен, — вы
знаете, я не говорю напрасных слов, и потому вперед должны успокоиться, — я буду излагать дело в
порядке.
Порядок их жизни устроился, конечно, не совсем в том виде, как полушутя, полусерьезно устраивала его Вера Павловна в день своей фантастической помолвки, но все-таки очень похоже на то. Старик и старуха, у которых они поселились, много толковали между собою о том, как странно живут молодые, — будто вовсе и не молодые, — даже не муж и жена, а так, точно не
знаю кто.
Эх, Верочка, ты думаешь, я не
знаю, какие у вас в книгах новые
порядки расписаны? —
знаю: хорошие.
— А если Павлу Константинычу было бы тоже не угодно говорить хладнокровно, так и я уйду, пожалуй, — мне все равно. Только зачем же вы, Павел Константиныч, позволяете называть себя такими именами? Марья Алексевна дел не
знает, она, верно, думает, что с нами можно бог
знает что сделать, а вы чиновник, вы деловой
порядок должны
знать. Вы скажите ей, что теперь она с Верочкой ничего не сделает, а со мной и того меньше.
Время вовсе не есть пустая форма, в которой размещаются разные предметы без связи и
порядка, и не есть только форма восприятия, какой его
знает Кант.
— Так, братцы, ни за что сюда попал. У ямщика лошадь отвязал от саней. Поймали, говорят: украл. А я говорю: я только доехать скорей хотел, — я лошадь пустил. Да и ямщик мне приятель.
Порядок, я говорю? — Нет, говорят, украл. А того не
знают, что и где украл. Были дела, давно бы следовало сюда попасть, да не могли уличить, а теперь не по закону сюда загнали. Да врешь, — бывал в Сибири, да недолго гащивал…
Круто изменил Зонненберг прежние
порядки; дядька даже прослезился,
узнав, что немчура повел молодого барина самого покупать в лавки готовые сапоги, Переворот Зонненберга так же, как переворот Петра I, отличался военным характером в делах самых мирных.
—
Знаем мы, — сказал, неподражаемо самодовольно улыбаясь, офицер с аксельбантом, —
знаем мы
порядки частных домов.
Для какого-то непонятного контроля и
порядка он приказывал всем сосланным на житье в Пермь являться к себе в десять часов утра по субботам. Он выходил с трубкой и с листом, поверял, все ли налицо, а если кого не было, посылал квартального
узнавать о причине, ничего почти ни с кем не говорил и отпускал. Таким образом, я в его зале перезнакомился со всеми поляками, с которыми он предупреждал, чтоб я не был знаком.
— Умник, а
порядка не
знаешь! — крикнул писарь, сшибая кнутовищем с головы старика шляпу. — С кем ты разговариваешь-то, варнак?
Этот прилив новых людей закончился нотариусом Меридиановым, тоже своим человеком, — он был сын запольского соборного протопопа, — и двумя следователями. Говорили уже о земстве, которое не сегодня-завтра должно было открыться. Все эти новые люди устраивались по-своему и не хотели
знать старых
порядков, когда всем заправлял один исправник Полуянов да два ветхозаветных заседателя.
Писарь выгнал Вахрушку с позором, а когда вернулся домой,
узнал, что и стряпка Матрена отошла. Вот тебе и новые
порядки! Писарь уехал на мельницу к Ермилычу и с горя кутил там целых три дня.
Здесь Галактиона нашла Харитина. Она шла, обмахиваясь веером, с развязностью и шиком настоящей клубной дамы. Великолепное шелковое платье тащилось длинным шлейфом, декольтированные плечи, голые руки — все было в
порядке. Но красивое лицо было бледно и встревожено. Она сначала прошла мимо, не
узнав Галактиона, а потом вернулась и строго спросила...