Неточные совпадения
Когда я был еще ребенком, одна старуха гадала про меня моей матери; она предсказала мне
смерть от
злой жены; это меня тогда глубоко поразило; в душе моей родилось непреодолимое отвращение к женитьбе…
И
смерть, как единственное средство восстановить в его сердце любовь к ней, наказать его и одержать победу в той борьбе, которую поселившийся в ее сердце
злой дух вел с ним, ясно и живо представилась ей.
В первый раз тогда поняв ясно, что для всякого человека и для него впереди ничего не было, кроме страдания,
смерти и вечного забвения, он решил, что так нельзя жить, что надо или объяснить свою жизнь так, чтобы она не представлялась
злой насмешкой какого-то дьявола, или застрелиться.
Надо было избавиться от этой силы. И избавление было в руках каждого. Надо было прекратить эту зависимость от
зла. И было одно средство —
смерть.
— Вы для возбуждения плоти, для соблазна мужей трудной жизни пользуетесь искусствами этими, а они — ложь и фальшь. От вас, покорных рабынь гибельного демона, все
зло жизни, и суета, и пыль словесная, и грязь, и преступность — все от вас! Всякое тление души, и горестная
смерть, и бунты людей, халдейство ученое и всяческое хамство, иезуитство, фармазонство, и ереси, и все, что для угашения духа, потому что дух — враг дьявола, господина вашего!
— Тогда Саваоф, в скорби и отчаянии, восстал против Духа и, обратив взор свой на тину материи, направил в нее
злую похоть свою, отчего и родился сын в образе змея. Это есть — Ум, он же — Ложь и Христос, от него — все
зло мира и
смерть. Так учили они…
— То-то и есть, что в уме… и в подлом уме, в таком же, как и вы, как и все эти… р-рожи! — обернулся он вдруг на публику. — Убили отца, а притворяются, что испугались, — проскрежетал он с яростным презрением. — Друг пред другом кривляются. Лгуны! Все желают
смерти отца. Один гад съедает другую гадину… Не будь отцеубийства — все бы они рассердились и разошлись
злые… Зрелищ! «Хлеба и зрелищ!» Впрочем, ведь и я хорош! Есть у вас вода или нет, дайте напиться, Христа ради! — схватил он вдруг себя за голову.
Или ты забыл, что спокойствие и даже
смерть человеку дороже свободного выбора в познании добра и
зла?
Капитализм осужден не только потому, что в нем есть моральное
зло эксплуатации, но также и потому, что капиталистическая экономика перестала быть продуктивной, мешает дальнейшему развитию производственных сил и исторической необходимостью обречена на
смерть.
Поэтому
смерть, установляющая естественную прерывность во всех человеческих делах, а также налагающая неизбежную печать и на все человеческое творчество, спасает человека и от непрерывности в творчестве
зла, а тем ослабляет, парализует его силу.
Ибо хотя «князь мира сего» посрамлен, и власть его надломлена, но он еще владеет миром; «ветхий Адам» в недрах своего существа уже замещен «новым», но он еще живет в нас;
смерть, «последний враг», уже побеждена светом Христова Воскресения, но она по-прежнему еще косит жатву жизни; тварь все еще стенает, ожидая своего избавления, и весь мир томится и страждет от смешения и противоборства добра и
зла.
Смерть явилась благодеянием Отца, который не восхотел дать бессмертия
злу.
Порча и растление, при отсутствии
смерти, с течением времени овладели бы человеческой жизнью настолько, что никакая праведность не могла бы оградиться от его влияния: греховному человечеству, наделенному даром бессмертия, угрожало превращение в дьяволов или, по крайней мере, приближение к тому совершенству во
зле, которое присуще лишь отцу лжи и его клевретам.
Смерть есть крайнее
зло, «последний враг» [Выражение из Первого послания к Коринфянам апостола Павла: «Последний же враг истребится —
смерть» (15:26).], но она не есть полное истребление жизни.
«Для того, кому жизнь есть благо, она является таковым не потому, что есть соединение души с телом, а потому, что
зло отвращается добром, но
смерть есть большее благо.
Одновременно с этим Бог пробуждает в человеке сознание его тварной свободы тем, что дает ему закон или заповедь: «И заповедал Господь Бог, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от древа познания добра и
зла не ешь от него: ибо в день, в который ты вкусишь от него,
смертью умрешь» (Быт. 2:16–17).
Смерть есть не только предельное
зло, в
смерти есть и свет.
Он теряет веру после
смерти горячо любимой матери, его возмущает духовно низменный характер жизни православного духовенства, из которого он вышел, он не может примирить веры в Бога и Промысел Божий с существованием
зла и несправедливых страданий.
—
Смерть все покрывает, — сказал брату Герасим Силыч. — На мертвых
зла не держат, а кто станет держать, того Господь накажет. Марко Данилыч теперь перед Божьим судом стоит, а не перед нашим земным, человеческим.
Лежишь ты при́
смерти, а дочка твоя балованная всего натерпелась от
злых людей в дальней сторонушке…
Все эмпирические формы
зла —
смерть, болезнь, нужда, рабство, убийство, злоба, ненависть явились в мир из этого источника.
Вступив на путь
зла, люди стали не богами, а зверями, не свободными, а рабами, попили во власть закона
смерти и страдания.
Победимость природы, лежащей во
зле, победимость ужаса жизни и ужаса
смерти опытно показана христианскими святыми.
Воскресение Христа есть единственный абсолютно разумный факт мировой жизни; в победе жизни над
смертью, правды над
злом есть Разум, Смысл.
Безрелигиозное сознание мысленно исправляет дело Божье и хвастает, что могло бы лучше сделать, что Богу следовало бы насильственно создать космос, сотворить людей неспособными к
злу, сразу привести бытие в то совершенное состояние, при котором не было бы страдания и
смерти, а людей привлекало бы лишь добро.
Если
зло и страдания жизни,
смерть и ужас бытия не являются результатом предмирного преступления богоотступничества, великого греха всего творения, свободного избрания
злого пути, если нет коллективной ответственности всего творения за
зло мира, нет круговой поруки, то теодицея [Теодицеей называется проблема оправдания Бога, но само это словосочетание вызывает возражение.
Что Христос воскрес, что Правда победила в мире
зло, вырвала корень
зла —
смерть, это не дано как факт принудительный и доказательный.
Вопрос о сущности
зла есть основной вопрос жизни и
смерти, и нет решения этого вопроса вне религии Св.
Весь природный порядок, пространственный, временный, материальный, закономерный, который явился результатом греха, соблазненности наущениями духа
зла, есть наполовину подделка бытия, ложь и призрак, так как в нем царит
смерть, рабство и страдание.
Но воображение мое снова начинало работать, и я представлял себя выгнанным за мое упрямство из дому, бродящим ночью по улицам: никто не пускает меня к себе в дом; на меня нападают
злые, бешеные собаки, которых я очень боялся, и начинают меня кусать; вдруг является Волков, спасает меня от
смерти и приводит к отцу и матери; я прощаю Волкова и чувствую какое-то удовольствие.
Я уже знал, что все люди умирают, и
смерть, которую я понимал по-своему, казалась мне таким страшилищем и
злым духом, что я боялся о ней и подумать.
— Словом, вы чураетесь меня, как прокаженной, — медленно продолжала Александра Яковлевна, — и если явились ко мне выразить ваше согласие на брак с вашим сыном и даже просите моей руки, то это только потому, что я сумела сделать для вашего сына вопрос обладания мною вопросом жизни и
смерти. Ко мне приехала не княгиня Гарина, а мать, не желающая потерять своего единственного сына и выбравшая между его
смертью и женитьбой на актрисе из этих
зол меньшее.
— Перед
смертью,
смерть чует, мухи, вон, и те
злее становятся, как дохнуть им приходится! — раздражительно заметил Яков, под впечатлением ходивших слухов о появлении «старого князя».
Всякое
зло может быть сведено к
смерти.
Смерть есть
злой результат греха.
Страдание связано с грехом и
злом, как и
смерть — последнее испытание человека.
И замечательно, что люди, справедливо испытывающие ужас перед
смертью и справедливо усматривающие в ней предельное
зло, окончательное обретение смысла все же принуждены связывать со
смертью.
По христианской вере
смерть есть результат греха и последний враг, который должен быть побежден, предельное
зло.
Никакого другого
зла, кроме
смерти и убийства, и не существует.
«Жизнь» есть высшее благо и верховная ценность, «добро» есть все, что доводит «жизнь» до максимума, «
зло» есть все, что умаляет «жизнь» и ведет к
смерти и небытию.
Но
смерть есть вместе с тем самое страшное и единственное
зло.
И вольная
смерть Его, порожденная
злом мира, есть благо и высшая ценность.
Смерть, это предельное
зло, благороднее жизни в этом мире.
Для Н. Федорова
смерть есть предельное
зло, с которым нельзя пассивно мириться, и источник всех
зол, единственное
зло.
Последнее упование человека связано со
смертью, столь обнаруживающей власть
зла в мире.
Смерть есть на дне всякой
злой страсти.
И вместе с тем со
смертью нужно героически бороться и
смерть нужно победить как последнее
зло, вырвать жало
смерти.
Смерть — предельный ужас и предельное
зло — оказывается единственным выходом из дурного времени в вечность, и жизнь бессмертная и вечная оказывается достижимой лишь через
смерть.
Первое: вы должны быть скромны и молчаливы, аки рыба, в отношении наших обрядов, образа правления и всего того, что будут постепенно вам открывать ваши наставники; второе: вы должны дать согласие на полное повиновение, без которого не может существовать никакое общество, ни тайное, ни явное; третье: вам необходимо вести добродетельную жизнь, чтобы, кроме исправления собственной души, примером своим исправлять и других, вне нашего общества находящихся людей; четвертое: да будете вы тверды, мужественны, ибо человек только этими качествами может с успехом противодействовать
злу; пятое правило предписывает добродетель, каковою, кажется, вы уже владеете, — это щедрость; но только старайтесь наблюдать за собою, чтобы эта щедрость проистекала не из тщеславия, а из чистого желания помочь истинно бедному; и, наконец, шестое правило обязывает масонов любить размышление о
смерти, которая таким образом явится перед вами не убийцею всего вашего бытия, а другом, пришедшим к вам, чтобы возвести вас из мира труда и пота в область успокоения и награды.
— Я верю, — объяснила gnadige Frau со своей обычной точностью, — что мы, живя честно, трудолюбиво и не делая другим
зла, не должны бояться
смерти; это говорит мне моя религия и масонство.