Неточные совпадения
—
«Рубить, что мне
велишь, моя такая доля»,
Смиренно отвечал Топор на окрик
злой:
«И так, хозяин мой,
Твоя святая воля,
Готов тебе я всячески служить...
Страшна и неверна была жизнь тогдашнего человека; опасно было ему выйти за порог дома: его, того гляди, запорет зверь, зарежет разбойник, отнимет у него все
злой татарин, или пропадет человек без
вести, без всяких следов.
Барон
вел процесс, то есть заставлял какого-то чиновника писать бумаги, читал их сквозь лорнетку, подписывал и посылал того же чиновника с ними в присутственные места, а сам связями своими в свете давал этому процессу удовлетворительный ход. Он подавал надежду на скорое и счастливое окончание. Это прекратило
злые толки, и барона привыкли видеть в доме, как родственника.
И смерть, как единственное средство восстановить в его сердце любовь к ней, наказать его и одержать победу в той борьбе, которую поселившийся в ее сердце
злой дух
вел с ним, ясно и живо представилась ей.
А вслед за ним не менее мощно звучал голос другого гения, властно и настойчиво утверждая, что к свободе
ведет только один путь — путь «непротивления
злу насилием».
События в доме, отвлекая Клима от усвоения школьной науки, не так сильно волновали его, как тревожила гимназия, где он не находил себе достойного места. Он различал в классе три группы: десяток мальчиков, которые и учились и
вели себя образцово; затем
злых и неугомонных шалунов, среди них некоторые, как Дронов, учились тоже отлично; третья группа слагалась из бедненьких, худосочных мальчиков, запуганных и робких, из неудачников, осмеянных всем классом. Дронов говорил Климу...
Все, что Дронов рассказывал о жизни города, отзывалось непрерывно кипевшей злостью и сожалением, что из этой злости нельзя извлечь пользу, невозможно превратить ее в газетные строки.
Злая пыль
повестей хроникера и отталкивала Самгина, рисуя жизнь медленным потоком скучной пошлости, и привлекала, позволяя ему видеть себя не похожим на людей, создающих эту пошлость. Но все же он раза два заметил Дронову...
— Не все, — ответил Иноков почему-то виноватым тоном. — Мне Пуаре рассказал, он очень много знает необыкновенных историй и любит рассказывать. Не решил я — чем кончить? Закопал он ребенка в снег и ушел куда-то, пропал без
вести или — возмущенный бесплодностью любви — сделал что-нибудь
злое? Как думаете?
«Тщеславие, честолюбие и корысть», конечно, важные пороки, если опять-таки не посмотреть за детьми и дать усилиться
злу; между тем эти же пороки, как их называет автор, могут, при разумном воспитании,
повести к земледельческой, мануфактурной и промышленной деятельности, которую даже без них, если правду сказать, и не привьешь к краю.
Но пока им не растолковано и особенно не доказано, что им хотят добра, а не
зла, они боятся перемен, хотя и желают, не доверяют чужим и
ведут себя, как дети.
— Так я оставлю en blanc [пробел] что тебе нужно о стриженой, а она уж
велит своему мужу. И он сделает. Ты не думай, что я
злая. Они все препротивные, твои protégées, но je ne leur veux pas de mal. [я им
зла не желаю.] Бог с ними! Ну, ступай. А вечером непременно будь дома. Услышишь Кизеветера. И мы помолимся. И если ты только не будешь противиться, ça vous fera beaucoup de bien. [это тебе принесет большую пользу.] Я ведь знаю, и Элен и вы все очень отстали в этом. Так до свиданья.
Райский смотрел, как стоял директор, как говорил, какие
злые и холодные у него были глаза, разбирал, отчего ему стало холодно, когда директор тронул его за ухо, представил себе, как
поведут его сечь, как у Севастьянова от испуга вдруг побелеет нос, и он весь будто похудеет немного, как Боровиков задрожит, запрыгает и захихикает от волнения, как добрый Масляников, с плачущим лицом, бросится обнимать его и прощаться с ним, точно с осужденным на казнь.
Бог лишил их и «плодов древа жизни», ибо они могли бы давать лишь магическое бессмертие; без духовного на него права, и оно
повело бы к новому падению [Как указание опасности новых люциферических искушений при бессмертии следует понимать печальную иронию слов Божьих: «вот Адам стал как один из нас, зная добро и
зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от древа жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно» (3:22).].
Мнимая мораль без религии, может быть, помогает
вести добропорядочный образ жизни, поступать правильно, уклоняться от
зла, но только из страха перед наказанием в чувственном мире, а совсем не из любви к добру, и существует из самой себя (нем.).
— Бьет тихонько, анафема проклятый! Дедушка не
велит бить ее, так он по ночам.
Злой он, а она — кисель…
В тот же день царица
злая,
Доброй
вести ожидая,
Втайне зеркальце взяла
И вопрос свой задала...
И потом стала говорить, что вот идет посол от закавказских братьев. Наставит он на всяко благо. Забудем скорби и печали, скоро настанет блаженный день света и славы. С любовью и упованьем станем ждать посланника. Что ни
повелит, все творите, что ни возвестит, всему верьте. Блюдитесь житейской суеты, ежечасно боритесь со
злым, боритесь с лукавым князем мира сего, являйте друг ко другу любовь, и благодать пребудет с вами.
Куда-нибудь подальше хотелось ей, чтоб и
вестей до нее не долетало про скверного свекра, ни про лютую свекровь, ни про
злых невесток и золовок.
Совершенно были они уверены, что в
злое, «гонительное время» сам Бог
повелевает покупать за деньги милости власть имущих.
— И не говори!.. Оборони тебя Господи, если кому проговориться смеешь, — строго сказал Патап Максимыч, оборотясь лицом к Алексею. — Это тебе на разживу, — прибавил он, подавая пачку ассигнаций, завернутую в розовую чайную бумагу. — Не
злом провожаю… Господь
велел добром за
зло платить… Получай!
Утверждение свободы внутренней, свободы духа, свободы во Христе не может не
вести к творческому перерождению всего общества и всей природы, к творчеству истории как пути к спасению и избавлению от
зла и страданий.
Соблазн этот с роковой неизбежностью
ведет к отрицанию Творца и отнесению источника
зла к бессмысленному порядку природы, к внешней стихии, ни за что не отвечающей.
Она с надменной самоуверенностью
повела головой снизу вверх, и в ее сузившихся глазах мелькнуло
злое торжество…
Ужасная
весть обтекает Россию
Об умысле
злом на царя…
Но чудо свершилось пред всеми в очию,
Венчанную жизнь сохраня…
Где выражение
зла, которого должно избегать? Где выражение добра, которому должно подражать в этой
повести? Кто злодей, кто герой ее? Все хороши и все дурны.
Объявили царску волю —
Ей и сыну
злую долю,
Прочитали вслух указ
И царицу в тот же час
В бочку с сыном посадили,
Засмолили, покатили
И пустили в Окиян —
Так велел-де царь Салтан.
Пробуждение дремавшей совести, пробуждение более высокого нравственного сознания должно
вести к борьбе против кристаллизовавшегося социального
зла.
Вместе с тем свобода может
вести человека путем
зла, свобода носит не морально-юридический и педагогический характер, а характер трагический.
«Он
повелевает солнцу Своему восходить над
злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных».
И борьбу с Творцом
ведет не только тот, кто
злом искажает образ твари, но и тот, кто мучится
злом сотворенного мира.
«Жизнь» есть высшее благо и верховная ценность, «добро» есть все, что доводит «жизнь» до максимума, «
зло» есть все, что умаляет «жизнь» и
ведет к смерти и небытию.
Именно трагическое
ведет в глубину и в высоту, по ту сторону добра и
зла в нормативном смысле.
Злом же является законническое искажение самой благодати и любви, оно-то и
ведет к насилию и отрицанию свободы, к совершенному отвержению закона.
Первое: вы должны быть скромны и молчаливы, аки рыба, в отношении наших обрядов, образа правления и всего того, что будут постепенно вам открывать ваши наставники; второе: вы должны дать согласие на полное повиновение, без которого не может существовать никакое общество, ни тайное, ни явное; третье: вам необходимо
вести добродетельную жизнь, чтобы, кроме исправления собственной души, примером своим исправлять и других, вне нашего общества находящихся людей; четвертое: да будете вы тверды, мужественны, ибо человек только этими качествами может с успехом противодействовать
злу; пятое правило предписывает добродетель, каковою, кажется, вы уже владеете, — это щедрость; но только старайтесь наблюдать за собою, чтобы эта щедрость проистекала не из тщеславия, а из чистого желания помочь истинно бедному; и, наконец, шестое правило обязывает масонов любить размышление о смерти, которая таким образом явится перед вами не убийцею всего вашего бытия, а другом, пришедшим к вам, чтобы возвести вас из мира труда и пота в область успокоения и награды.
— Непременно со слов Крапчика! — подхватил сенатор. — Он, я вам говорю, какой-то
злой дух для меня!.. Все, что он мне ни посоветовал, во всем я оказываюсь глупцом!.. Я
велю, наконец, не пускать его к себе.
Конечно, это осталось только попыткой и ограничивалось тем, что наверху залы были устроены весьма удобные хоры, поддерживаемые довольно красивыми колоннами; все стены были сделаны под мрамор; но для губернии, казалось бы, достаточно этого, однако нашлись
злые языки, которые стали многое во вновь отстроенном доме осуждать, осмеивать, и первые в этом случае восстали дамы, особенно те, у которых были взрослые дочери, они в ужас пришли от ажурной лестницы, которая
вела в залу.
У одного старца ты утопил блюдо, у другого удавил сына и разрушил потом пустое здание?..» Тогда ему ангел отвечал: «Мне
повелел это бог: блюдо было единая вещь у старца, неправильно им стяжанная; сын же другого, если бы жив остался, то великому бы
злу хотел быть виновен; а в здании пустом хранился клад, который я разорил, да никто, ища злата, не погибнет здесь».
Связь
зла с личностью, с грехом и виной
ведет к персонификации
зла, к созданию образа личности как универсального воплощения
зла.
Если все от Бога и все направляется Богом ко благу, если Бог действует и в чуме, и в холере, и в инквизиции, и в пытках, в войнах и порабощениях, то это при последовательном продумывании должно
вести к отрицанию существования
зла и несправедливости в мире.
Читатель, вероятно, не забыл, следя за судьбой героев нашего правдивого повествования, что Сергей Дмитриевич Талицкий — этот кузен и
злой гений Екатерины Петровны Бахметьевой, так трагически исчезнувшей со сцены нашего романа, считался после войны 1812 года, по официальной справке, пропавшим без
вести.
С рокового дня 14 декабря, когда он по назначению членов «Союза благоденствия» — какою
злою ирониею звучало в это время это название — должен был с некоторыми из своих сотоварищей изображать «бунтующий народ»,
вел несчастный, к ужасу своему прозревший в самый момент начала безумного, братоубийственного дела, скитальческую жизнь — жизнь нового Каина.
Впрочем, доверия своей барыни он во
зло не употреблял и
вел хозяйство исправно, часто отъезжал в принадлежавшую Погореловой тамбовскую вотчину.
Зло как абсолютная бессмыслица и утеря отрицает абсолютный смысл бытия и
ведет к дуализму.
Существует объективное начало
зла, против которого должно
вести героическую войну.
Жил у нас в уезде купчина, миллионщик, фабрику имел кумачную, большие дела
вел. Ну, хоть что хочешь, нет нам от него прибыли, да и только! так держит ухо востро, что на-поди. Разве только иногда чайком попотчует да бутылочку холодненького разопьет с нами — вот и вся корысть. Думали мы, думали, как бы нам этого подлеца купчишку на дело натравить — не идет, да и все тут, даже
зло взяло. А купец видит это, смеяться не смеется, а так, равнодушествует, будто не замечает.
Я упрекал папу, что он неправильно
вел и
ведет воспитание детей; что он воспитывал нас исключительно в правилах личной морали, — будь честен, не воруй, не развратничай; граждан он не считал нужным в нас воспитывать; не считал даже нужным раскрывать нам глаза на основное
зло всей современной нашей жизни — самодержавие; что воспитывал в нас пай-мальчиков; что это антиморально говорить; „Сначала получи диплом, а потом делай то, что считаешь себя обязанным делать“: в каждый момент человек обязан действовать так, как ему приказывает совесть, — пусть бы даже он сам десять лет спустя признал свои действия ошибочными.
Спи, усни, мое дитятко,
Покуль гроза пройдет,
Покуль беда минет!
Баю-баюшки-баю,
Баю, мое дитятко!
Скоро минет беда наносная,
Скоро царь
велит отсечь голову
Злому псу Малюте Скурлатову!
Баю-баюшки-баю,
Баю, мое дитятко!
Еще добро бы всё, что они
велят, были бы дела добрые, а то они прямо
велят мне делать
злое.
Для получения ответа на этот вопрос раскройте историю любого народа и прочтите описание одного из тех ста тысяч сражений, которые
вели люди в угоду закона борьбы. На этих войнах убито несколько миллиардов людей, так что в каждом из тех сражений загублено больше жизней, перенесено больше страданий, чем бы их накопилось веками по причине непротивления
злу.
Заблуждение о том, что одни люди могут насилием устраивать жизнь других людей, тем особенно вредно, что люди, подпавшие этому заблуждению, перестают различать добро от
зла. Если можно для хорошего устройства забирать людей в солдаты и
велеть им убивать братьев, то нет уже ничего недолжного, всё можно.