Неточные совпадения
Алина выплыла на сцену маленького, пропыленного
театра такой величественно и подавляюще красивой, что в темноте
зала проплыл тихий гул удивления, все люди как-то покачнулись к сцене, и казалось, что на лысины мужчин, на оголенные руки и плечи женщин упала сероватая тень. И чем дальше, тем больше сгущалось впечатление, что
зал, приподнимаясь, опрокидывается на сцену.
С высоты второго яруса
зал маленького
театра показался плоскодонной ямой, а затем стал похож на опрокинутую горизонтально витрину магазина фруктов: в пене стружек рядами лежат апельсины, яблоки, лимоны. Самгин вспомнил, как Туробоев у Омона оправдывал анархиста Равашоля, и спросил сам себя...
Но в Петербурге есть ярко освещенные
залы, музыка,
театр, клубы — о дожде забудешь; а здесь есть скрип снастей, тусклый фонарь на гафеле да одни и те же лица, те же разговоры: зачем это не поехал я в Шанхай!
В большой
зале бывшего Шереметевского дворца на Воздвиженке, где клуб давал маскарады, большие обеды, семейные и субботние ужины с хорами певиц, была устроена сцена. На ней играли любители, составившие потом труппу Московского Художественного
театра.
Десять лет стоял он, сложа руки, где-нибудь у колонны, у дерева на бульваре, в
залах и
театрах, в клубе и — воплощенным veto, [запретом (лат.).] живой протестацией смотрел на вихрь лиц, бессмысленно вертевшихся около него, капризничал, делался странным, отчуждался от общества, не мог его покинуть, потом сказал свое слово, спокойно спрятав, как прятал в своих чертах, страсть под ледяной корой.
Теперь улица пуста. Она торжественно и радостно горит в блеске летнего солнца. Но в
зале спущены все гардины, и оттого в ней темно, прохладно и так особенно нелюдимо, как бывает среди дня в пустых
театрах, манежах и помещениях суда.
Вечером того дня, когда труп Жени увезли в анатомический
театр, в час, когда ни один даже случайный гость еще не появлялся на Ямской улице, все девушки, по настоянию Эммы Эдуардовны, собрались в
зале. Никто из них не осмелился роптать на то, что в этот тяжелый день их, еще не оправившихся от впечатлений ужасной Женькиной смерти заставят одеться, по обыкновению, в дико-праздничные наряды и идти в ярко освещенную
залу, чтобы танцевать петь и заманивать своим обнаженным телом похотливых мужчин.
Пахло вчерашним табаком, сыростью, кислятиной и еще чем-то особенным, неопределенным, нежилым, чем всегда пахнут по утрам помещения, в которых живут только временно: пустые
театры, танцевальные
залы, аудитории.
Да я и сам хорошенько не представлял себе, от какой собственно болезни моя Верочка ушла из жизни на сцене — от аневризма или от какого острого воспалительного недуга. Мне дороги были те слова, с какими она уходила из жизни, и Познякова произносила их так, что вряд ли хоть один зритель в
зале Малого
театра не был глубоко растроган.
В дворцовых
залах, известных под именем"Reduten-Sale", в фашинг давались маскарады высшего сорта. Тут эрцгерцоги, дипломаты, генералы, министры смешивались с толпой масок. Это напоминало петербургские маскарады моей первой молодости в Большом
театре и в Купеческом клубе — в том доме, где теперь Учетный банк.
В
зале классов имелась, правда, сцена, и вся она была устроена в виде
театра.
На тогдашней выставке в Елисейских полях Дюма пригласил меня на завтрак в летний ресторан"Le Doyen", долго ходил со мною по
залам и мастерски характеризовал мне и главные течения, и отдельные новые таланты. С нами ходил и его приятель — кажется, из литераторов, близко стоявших к
театру. И тут опять Дюма выказал себя на мою тогдашнюю оценку русского слишком откровенным и самодовольным насчет своих прежних любовных связей.
С годами, конечно, парижские
театры драмы приелись, но я и теперь иногда люблю попасть на утренний спектакль в"Ambigu", когда удешевленные цены делают театральную
залу еще более демократичной. А тогда, в зиму 1865–1866 года, эта публика была гораздо характернее. Теперь и она стала более чинной и мещански чопорной.
Но это был не единственный спектакль с Верочкой — Позняковой, на котором я присутствовал в Малом
театре. В мой приезд для постановки"Однодворца"начальство так было заинтересовано талантом, открытым в школе И.В.Самариным, что устроило пробный спектакль в таком же составе, какой играл передо мной в танцевальной
зале Театрального училища.
Представился как раз случай говорить и о Чернышевском не как о главе нового направления журналистики и политических исканий, а просто как об участнике литературного вечера в
зале Кононова (где теперь Новый
театр), на том самом вечере, где бедный профессор Павлов сказал несколько либеральных фраз и возбужденно, при рукоплесканиях, крикнул на всю
залу:"Имеяй уши слышать — да слышит!"
Тогда театральное"аматерство"(любительство) было уже в большом ходу и приютилось в Пассаже, в его
зале со сценой, не там, где теперь
театр, а на противоположном конце, ближе к Невскому.
Париж, кроме ряда простуд, дал мне впервые катар желудка — не кишечного канала, а желудка, в виде нервных припадков такого рода, что я, при всей моей любви к
театру, стал бояться жарких театральных
зал.
В особенности
зала Большого
театра и такие зрелища, как балеты, тогда увлекавшие москвичей, с такими балеринами, как Санковская и Ирка-Матьяс.
Увеселительная часть выставки не имела в себе ничего особенно привлекательного. Ни
зала для концертов, ни
театр не могли соперничать с тем, что город давал приезжим на бульварах.
Попадали мы на исторический спектакль. Это было первое представление «Трубадура», в бенефис баритона Дебассини, во вновь отделанной
зале Большого
театра с ее позолотой, скульптурной отделкой и фресками.
В Казани, как я говорил выше, замечалось такое же равнодушие и в среде студенчества. Не больше было одушевления и в дворянском обществе. Петербург, как столица, как центр национального самосознания, поражал меня и тут, в
зале Большого
театра, и во всю неделю, проведенную нами перед отъездом в Дерпт, невозмутимостью своей обычной сутолоки, без малейшего признака в чем бы то ни было того трагического момента, какой переживало отечество.
Итак,
театр всего больше захватил меня, и вообще Москва показала себя «столицей» всего больше в театральных
залах.
На другой день утром Владимир явился в
зале анатомического
театра и с тем усердием, с которым принялся за дела канцелярии, стал заниматься анатомией.
А Павел, напротив, потирал от удовольствия руки, и когда они вошли в
залу, предназначенную для
театра, он спросил стоявшего тут солидной наружности лакея...
От полковника получено было, наконец, письмо, извещающее, что Александра Григорьевна с величайшим удовольствием разрешает детям взять
залу для такой умной их забавы. С своей же стороны Михаил Поликарпович прибавлял сыну: «Чтобы девушка гуляла, но дельца не забывала!» Полковник терпеть не мог
театра.
—
Театр? — повторил тот. — Да гляче бы; только чтобы генеральша не рассердилась… — В тоне голоса его была слышна борьба: ему и хотелось очень барчиков потешить, и барыни он боялся, чтобы она не разгневалась на него за
залу.
— Знаешь что?.. Мы хотим сыграть
театр у вас в верхней
зале, позволишь ты? — спросил он Симонова.
В описываемый момент в конце
залы возвышалась высокая эстрада для имеющих читать литераторов, а вся
зала сплошь была уставлена, как партер
театра, стульями с широкими проходами для публики.
Театр представляет общую
залу в трактирном заведении.
Григорий Александрович пригласил императрицу, со всей высочайшей фамилией, в
театр, устроенный в одной из боковых
зал, куда последовала и часть гостей, сколько могло уместиться.
— Слава богу, хорошо теперь стало, — отвечал содержатель, потирая руки, — одних декораций, ваше превосходительство, сделано мною пять новых; стены тоже побелил, механику наверху поправил; а то было, того и гляди что убьет кого-нибудь из артистов. Не могу, как другие антрепренеры, кое-как заниматься
театром. Приехал сюда — так не то что на сцене, в
зале было хуже, чем в мусорной яме. В одну неделю просадил тысячи две серебром. Не знаю, поддержит ли публика, а теперь тяжело: дай бог концы с концами свести.
Обыкновенно более шести тысяч народа, бывало, ломилось в
залу Большого
театра, и вокруг каре танцующих была вечная давка.
Анатоль целые утра проводил перед зеркалом, громко разучивая свою роль по тетрадке, превосходно переписанной писцом губернаторской канцелярии, и даже совершенно позабыл про свои прокурорские дела и обязанности, а у злосчастного Шписса, кроме роли, оказались теперь еще сугубо особые поручения, которые ежечасно давали ему то monsieur Гржиб, то madame Гржиб, и черненький Шписс, сломя голову, летал по городу, заказывая для генеральши различные принадлежности к спектаклю, то устраивал оркестр и руководил капельмейстера, то толковал с подрядчиком и плотниками, ставившими в
зале дворянского собрания временную сцену (играть на подмостках городского
театра madame Гржиб нашла в высшей степени неприличным), то объяснял что-то декоратору, приказывал о чем-то костюмеру, глядел парики у парикмахера, порхал от одного участвующего к другому, от одной «благородной любительницы» к другой, и всем и каждому старался угодить, сделать что-нибудь приятное, сказать что-нибудь любезное, дабы все потом говорили: «ах, какой милый этот Шписс! какой он прелестный!» Что касается, впрочем, до «мелкоты» вроде подрядчика, декоратора, парикмахера и тому подобной «дряни», то с ними Шписс не церемонился и «приказывал» самым начальственным тоном: он ведь знал себе цену.
На секунду наступала тишина,
театр замирал — артисты уже готовились сделать первые па, как снова еще сильнейшие рукоплескания и восторженные крики огласили зрительный
зал.
Оперный
театр Сан-Карло великолепен во всех отношениях. По величине это самый большой
театр в мире.
Зал его в полтора раза больше
зала московского Большого
театра, и лож в нем шесть ярусов.
Насколько мрачно, уныло и холодно было на Театральной площади, тускло освещенной газовыми фонарями, стекла которых были запушены густым инеем, настолько светло и тепло было в зрительной
зале Большого
театра, переполненной публикой.
Выставка открылась 20 мая. Еще задолго до открытия она была главной темой всех московских разговоров.
Театры, кроме «Эрмитажа», открывшегося 2 мая, пустовали в ожидании открытия выставки. Даже дебют Волгиной в Малом
театре прошел при пустом
зале, а «Семейный сад» Федотова описали за долги.
Лихой охотник, он принял ловкой хваткой волка за уши, навалился на него, приехал с ним на двор
театра, где сострунил его, поручил полицейским караулить и, как ни в чем не бывало, звякнул шпорами в зрительном
зале и занял свое обычное кресло в первом ряду.
Кружок занимал все огромное помещение, ныне занятое Центральным
театром для детей, а перед этим там был знаменитый трактир Барсова с его Белым
залом, выходившим окнами в Охотный и на Театральную площадь.
В Струкову был, конечно, платонически и безнадежно, влюблен Вася, чего она не замечала. Уже десятки лет спустя я ее встретил в Москве, где она жила после смерти своего мужа Свободина (Козиенко), умершего на сцене Александрийского
театра в 1892 году. От него у нее был сын Миша Свободин, талантливый молодой поэт, московский студент, застрелившийся неожиданно для всех. Я его встречал по ночам в игорных
залах Художественного кружка. Он втянулся в игру, и, как говорили, проигрыш был причиной его гибели.
Тогда в большом ободранном
зале была небольшая сцена, на которой я застал ее, репетировавшую со своими учениками, сплошь рабочими, «На дне». Пьеса была показана в
театре бывш. Корша в день празднования ее полувекового юбилея в 1924 году.
— С трепетом сердца я пришел в
театр, но первое появление на сцене грациозной в своей простоте девушки очаровало
зал, встретивший ее восторженными аплодисментами… Успех был огромный. На другой день все газеты были сплошной похвалой молодой артистке. Положение ее в труппе сразу упрочилось… А там что ни новая роль, то новый успех.
Важно и торжественно входили они в зрительный
зал, когда уже вся публика сидела на своих местах. Как сейчас вижу: с биноклем, опершись на барьер, осматривает
театр Н. П. Кичеев, стройный, вылощенный сотрудник «Новостей» Нотовича; рядом с ним, всегда неразлучно, А. Д. Курепин, фельетонист «Нового времени».
Все здание вмещало в себе: церковь, тронную
залу с аванзалой, семьдесят разной величины покоев и
театр.
Нинка перестала бывать у Баси. Но случайно встретилась с нею в
театре Мейерхольда [
Театр им. Вс. Э. Мейерхольда размещался на месте теперешнего Концертного
зала им. П. И. Чайковского.]. Покраснела и хотела пройти мимо. Бася, смеясь, остановила ее.
Поэта образы живые
Высокий комик в плоть облек…
Вот отчего теперь впервые
По всем бежит единый ток.
Вот отчего
театра залаОт верху до низу одним
Душевным, искренним, родным
Восторгом вся затрепетала.
Любим Торцов пред ней живой
Стоит с поднятой головой,
Бурнус напялив обветшалый,
С растрепанною бородой,
Несчастный, пьяный, исхудалый,
Но с русской, чистою душой.
Плохо освещенная
зала Малого
театра пестрела публикой.
Раздается удар гонга, за занавесом стихает
зал. Начинается веселая таинственная музыка. Мольер под нее захрапел. С шорохом упал громадный занавес. Чувствуется, что
театр переполнен. В крайней золоченой ложе громоздятся какие-то смутные лица. В музыке громовой удар литавр, и из полу вырастает Лагранж с невероятным носом, в черном колпаке, заглядывает Мольеру в лицо.
Но опишу первоначально
залу и устройство
театра.
Служитель при анатомическом
театре медико-хирургической академии, обязанный прибирать анатомический
зал, отворил дверь, которая вела из препаровочной в мертвецкую, опустил занавеси, вытер стол, переменил в мисках хлор, накинул простыню на один из трупов, поправил ее на другом, и не стесняясь, по-видимому, отвратительным запахом, принялся прибирать и мыть обе
залы.