Неточные совпадения
Приятно волнующее чувство не исчезало, а как будто становилось все теплее, помогая думать смелее,
живее, чем всегда. Самгин перешел в столовую, выпил стакан чаю, сочиняя план
рассказа, который можно бы печатать в новой газете. Дронов не являлся. И, ложась спать, Клим Иванович удовлетворенно подумал, что истекший день его жизни чрезвычайно значителен.
По праздникам из села являлись стаи мальчишек, рассаживаясь по берегу реки, точно странные птицы, они молча, сосредоточенно наблюдали беспечную жизнь дачников. Одного из них, быстроглазого, с головою в мелких колечках черных волос, звали Лаврушка, он был сирота и, по
рассказам прислуги, замечателен тем, что пожирал птенцов птиц
живыми.
Завязался
живой и шумный разговор,
рассказ, кто что видел, слышал.
Я познакомился почти со всеми членами здешнего общества, и служащими и торгующими, и неслужащими и неторгующими: все они с большим участием расспрашивали о моих странствованиях и выслушивали с
живым любопытством мои
рассказы.
Часто с Райским уходили они в эту жизнь. Райский как дилетант — для удовлетворения мгновенной вспышки воображения, Козлов — всем существом своим; и Райский видел в нем в эти минуты то же лицо, как у Васюкова за скрипкой, и слышал
живой, вдохновенный
рассказ о древнем быте или, напротив, сам увлекал его своей фантазией — и они полюбили друг в друге этот
живой нерв, которым каждый был по-своему связан с знанием.
Действительно, я напечатал
рассказ «В глухую», где подробно описал виденный мною притон, игру в карты, отравленного «малинкой» гостя, которого потащили сбросить в подземную клоаку, приняв за мертвого. Только Колосов переулок назвал Безымянным. Обстановку описал и в подробностях, как
живых, действующих лиц. Барон Дорфгаузен, Отто Карлович… и это действительно было его настоящее имя.
Одушевление Катерины Васильевны продолжалось, не ослабевая, а только переходя в постоянное, уже обычное настроение духа, бодрое и
живое, светлое. И, сколько ей казалось, именно это одушевление всего больше привлекало к ней Бьюмонта. А он уж очень много думал о ней, — это было слишком видно. Послушав два — три раза ее
рассказы о Кирсановых, он в четвертый раз уже сказал...
Катерина Васильевна была очень одушевлена. Грусти — никаких следов; задумчивость заменилась восторгом. Она с энтузиазмом рассказывала Бьюмонту, — а ведь уж рассказывала отцу, но от одного раза не унялась, о том, что видела поутру, и не было конца ее
рассказу; да, теперь ее сердце было полно:
живое дело найдено! Бьюмонт слушал внимательно; но разве можно слушать так? и она чуть не с гневом сказала...
О странностях Ляховского, о его страшной скупости ходили тысячи всевозможных
рассказов, и нужно сознаться, что большею частью они были справедливы. Только, как часто бывает в таких случаях, люди из-за этой скупости и странностей не желают видеть того, что их создало. Наживать для того, чтобы еще наживать, — сделалось той скорлупой, которая с каждым годом все толще и толще нарастала на нем и медленно хоронила под своей оболочкой
живого человека.
Я еще застал людей, у которых в
живой памяти были события 1812 года и которые
рассказами своими глубоко волновали мое молодое чувство.
Только во сне я читал иной раз собственные стихи или
рассказы. Они были уже напечатаны, и в них было все, что мне было нужно: наш городок, застава, улицы, лавки, чиновники, учителя, торговцы, вечерние гуляния. Все было
живое, и над всем было что-то еще, уже не от этой действительности, что освещало будничные картины не будничным светом. Я с восхищением перечитывал страницу за страницей.
Рассказ прошел по мне электрической искрой. В памяти, как
живая, стала простодушная фигура Савицкого в фуражке с большим козырем и с наивными глазами. Это воспоминание вызвало острое чувство жалости и еще что-то темное, смутное, спутанное и грозное. Товарищ… не в карцере, а в каталажке, больной, без помощи, одинокий… И посажен не инспектором… Другая сила, огромная и стихийная, будила теперь чувство товарищества, и сердце невольно замирало от этого вызова. Что делать?
Все эти дни Гиршфельд и Стефания Павловна провели в тревожном состоянии ожидания, что вот, вот Иван Флегонтович явится перед ними
живой. К
рассказу Князева Николай Леопольдович все таки относился с некоторым недоверием, хотя и уплатил ему обещанные деньги. Наконец, труп был найден, привезен в Москву и после формальностей вскрытия, передан Стефании Павловне. Она устроила мужу богатые похороны и, казалось, была потрясена этой утратой.
Сплетни относительно Мосовой шли еще далее, не говоря уже о том, что уверяли, что будто бы все ее
рассказы и сценки, помещаемые изредка в газетах и журналах, принадлежали не ей, а ее покойному сожителю; рассказывали совершенно уверенным тоном, что она еще ранее, нежели сойтись с литератором, была замужем, что муж ее жив — называли даже фамилию: Елкин — и что она вышла заведомо от
живого мужа.
Вихров лежал на диване и слушал, охваченный кругом всеми этими событиями и образами, которые, как
живые, вырастали перед ним из
рассказов Доброва.
Рассказы матери, более
живые и яркие, производили на мальчика большее впечатление, но по временам впечатление это бывало слишком болезненно.
Когда же он откладывал дудку, она начинала передавать ему свои детски-живые впечатления от окружающей природы; конечно, она не умела выражать их с достаточной полнотой подходящими словами, но зато в ее несложных
рассказах, в их тоне он улавливал характерный колорит каждого описываемого явления.
Василий Николаич окончательно разгоняет мою хандру своим добродушием, которому"пальца в рот не клади"; супруга его, очень
живая и бойкая дама, приносит мне истинное утешение
рассказами о давешнем приеме князя Льва Михайловича; детки их, живостью и юркостью пошедшие в maman, а добродушием и тонкою наблюдательностью в papa, взбираются мне на плечи и очень серьезно убеждаются, что я лошадка, а совсем не надворный советник.
Предсмертные слова Егора вызвали у нее тихий вздох. Медленно шагая по улице, она вспоминала его
живые глаза, его шутки,
рассказы о жизни.
Живое лицо также герой «Сна Макара»: его зовут Захаром, Он знает о
рассказе Короленко и с гордостью заявляет: «Я — сон Макара!» В
рассказе «Река играет» сохранена даже фамилия перевозчика — Тюлин.
Последний, четвертый, год студенческой моей жизни в Петербурге помнится мною как-то смутно. Совсем стало тихо и мертво. Почти все
живое и свежее было выброшено из университета. Кажется мне, я больше стал заниматься наукою. Стихи писать совсем перестал, но много писал повестей и
рассказов, посылал их в журналы, но неизменно получал отказы. Приходил в отчаяние, говорил себе: «Больше писать не буду!» Однако проходил месяц-другой, отчаяние улегалось, и я опять начинал писать.
Заговорил с Короленко по вопросу: насколько вправе беллетрист выводить в своих
рассказах живых людей?
Умрете, но ваших страданий
рассказПоймется
живыми сердцами,
И заполночь правнуки ваши о вас
Беседы не кончат с друзьями.
Они им покажут, вздохнув от души,
Черты незабвенные ваши,
И в память прабабки, погибшей в глуши,
Осушатся полные чаши!..
Пускай долговечнее мрамор могил,
Чем крест деревянный в пустыне,
Но мир Долгорукой еще не забыл,
А Бирона нет и в помине.
Петр Михайлыч только разводил руками. Настенька задумалась. Капитан не так мрачно смотрел на Калиновича. Вообще он возбудил своим
рассказом к себе
живое участие.
Когда из золотых рам глядели генералы и дамы, которые в сумерках казались
живыми, слушать
рассказ про беднягу чиновника, который ел крыжовник, было скучно.
Я уже много прочитал
рассказов о мужиках и видел, как резко не похож книжный мужик на
живого.
Постыдная эта торговля людьми еще процветала во времена нашего
рассказа, и большие парусные корабли с трюмами, набитыми «черным» грузом, то и дело совершали рейсы между берегами Африки и Южной Америки, снабжая последнюю невольниками. Скованные, томились несчастные негры в трюмах во все время перехода. Нечего и говорить, что с ними обращались варварски, и случалось, этот «
живой» груз доставлялся до места назначения далеко не в полном количестве.
Невольным образом в этом
рассказе замешивается и собственная моя личность; прошу не обращать на нее внимания. Придется, может быть, и об Лицее сказать словечко; вы это простите, как воспоминания, до сих пор
живые! Одним словом, все сдаю вам, как вылилось на бумагу. [Сообщения И. И. Пущина о том, как он осуществлял свое обещание Е. И. Якушкину, — в письмах к Н. Д. Пущиной и Е. И. Якушкину за 1858 г. № 225, 226, 228, 242 и др.]
Слушая этот горький
рассказ, я сначала решительно как будто не понимал слов рассказчика, — так далека от меня была мысль, что Пушкин должен умереть во цвете лет, среди
живых на него надежд. Это был для меня громовой удар из безоблачного неба — ошеломило меня, а вся скорбь не вдруг сказалась на сердце. — Весть эта электрической искрой сообщилась в тюрьме — во всех кружках только и речи было, что о смерти Пушкина — об общей нашей потере, но в итоге выходило одно: что его не стало и что не воротить его!
Матвей тоже вспомнил, как она в начале речи говорила о Христе: слушал он, и казалось, что женщина эта знала Христа
живым, видела его на земле, — так необычно прост и близок людям был он в её
рассказе.
Много прошло лет с этого момента, и из действующих лиц моего
рассказа никого уже не осталось в
живых, но я всех их вижу, как сейчас.
В моих
рассказах теперь приняли самое деятельное и
живое участие отец инженер, безумно любивший свою красавицу дочь, и по-сказочному злой горбун, оберегавший это
живое сокровище.
Потом начались
рассказы про дворовых девок: скольких она сама «заставала», скольких выслеживала при помощи доверенных лиц, и преимущественно Улитушки. Старческая память с изумительною отчетливостью хранила эти воспоминания. Во всем ее прошлом, сером, всецело поглощенном мелким и крупным скопидомством, сослеживание вожделеющих дворовых девок было единственным романическим элементом, затрогивавшим какую-то
живую струну.
Он сел на стул рядом с нею и, взглянув на её бледное лицо, осыпанное кудрями, отвернулся. Стало совестно видеть её едва
живой. Вспомнил он просьбы Якова,
рассказы Матицы о жизни Маши и низко наклонил голову.
«Да, невесело вы проводите ваши ночи за чаем!» — говорит Кириллову лицо, ведущее
рассказ в «Бесах». И по-прежнему терзается в отъединении своем от
живого мира князь Мышкин, «всему чужой и выкидыш».
Точно песня лился
живой, захватывающий
рассказ…
Года два он прожил там со мною, мой милый, единственный друг… И вот однажды его укусила бешеная собака… Я всеми силами старалась спасти его… И не могла… Он умер, и начальница нашего пансиона, очень жалевшая меня, приказала сделать с него чучело и подарила его мне… моего бедного мертвого Мурку… Но мертвый не может заменить
живого… А я так привязалась к нему! Ведь он был единственным существом в мире, которое меня любило! — глухо закончила свой
рассказ Нан…
Ефим-ветлугай только улыбался своею особенною улыбкой, неизвестно к чему относящеюся: к предмету ли разговора, к слушателям или, быть может, к самому ему, пустому мужичонку, бездомнику, солдатской косточке… Как бы то ни было, мне казалось, что в
рассказе ветлугая я слышал первое еще на Светлояре
живое слово.
И пройдет много времени, — читатель может забыть ход
рассказа, потерять связь между подробностями происшествий, упустить из виду характеристику отдельных лиц и положений, может, наконец, позабыть все прочитанное; но ему все-таки будет памятно и дорого то
живое, отрадное впечатление, которое он испытывал при чтении
рассказа.
Многочисленные записки Огинского к самозванке, говорит составитель «Записки», напечатанной в «Чтениях», исполнены любезности и
живого участия и даже не лишены некоторого доверия к ее
рассказам о баснословном богатстве персидского дяди.].
А в ночной тишине, в сонном молчании всего
живого, вспоминались жуткие
рассказы Никиты о женщинах, пленённых татарами, жития святых отшельниц и великомучениц, вспоминались и сказки о счастливой, весёлой жизни, но чаще всего память подсказывала обидное.
— Старые колдуньи! — вскричал в ужасной досаде Фриц, выслушав
рассказ своего пациента. — Я отучу их собираться на поминки к
живым людям. А этот бесенок, из одного сатанинского с ними гнезда, напляшется досыта под мои цимбалы [Цимбалы — многострунный ударный инструмент, на котором играют, ударяя по струнам палочками.]! Однако ж, пока им достанется от меня, надобно подумать, как дотащить вас до кирки.
— В приходе Ренко-Мойс, — начал так Фриц свой
рассказ, — неподалеку от развалин замка, жила когда-то богатая Тедвен, знаете, та самая, которая сделала дочери на славу такое платье, что черт принужден был смеяться. В этом замке
живали и наши святые рыцари, и злодеи русские, и монахи, и едва ли, наконец, не одна нечистая сила, — да простит мне Господь! — вы хорошо знаете Ренко-Мойс, фрейлейн?
Живое и неподдельное понятие о судьбе было у старинных греков (т. е. у греков до появления у них философии) и до сих пор живет у многих восточных народов; оно господствует в
рассказах Геродота, в греческих мифах, в индийских поэмах, сказках «Тысячи и одной ночи» и проч.
Другой из
рассказов Ефимки о том, будто «внучки
живую бабку съели», имел в основе своей иное, трогательное происшествие: в вольном селе Мотылях доживала век одинокая старушка, которая много лет провела в господских и купеческих домах, в нянюшках, и «нажила капитал» — целую тысячу рублей (ассигнациями, то есть на нынешние деньги около 280 руб.).
И начнёт рассказывать про море. Говорил он о нём, как о великом чуде, удивительными словами, тихо и громко, со страхом и любовью, горит весь от радости и становится подобен звезде. Слушаем мы его, молчим, и даже грустно от
рассказов его об этой величавой
живой красоте.
Золя уже показал несколько примеров необычайной творческой способности — создавать
живые сцены по
рассказам и одним намекам.
— Нет, не убил, — с вздохом облегчения, как будто весь
рассказ лежал на нем тяжелым бременем, произнес Кругликов. — По великой ко мне милости господней выстрелы-то оказались слабые, и притом в мягкие части-с… Упал он, конечно, закричал, забарахтался, завизжал… Раиса к нему кинулась, потом видит, что он
живой, только ранен, и отошла. Хотела ко мне подойти… «Васенька, говорит, бедный… Что ты наделал?..» — потом от меня… кинулась в кресло и заплакала.
Посмотрите, например, как тонко подмечены эти психические черты (повторение одной части из
рассказа содержания и затем — выписка); прочтите эту чудную сцену, исполненную такой грации и прелести (выписка); припомните эту поэтическую,
живую картину (выписка) или вот это высокое, смелое изображение (выписка).
В новой повести г. Тургенева мы встречаем другие положения, другие типы, нежели к каким привыкли в его произведениях, прежнего периода. Общественная потребность дела,
живого дела, начало презрения к мертвым, абстрактным принципам и пассивным добродетелям выразилось во всем строе новой повести. Без сомнения, каждый, кто будет читать нашу статью, уже прочитал теперь «Накануне». Поэтому мы вместо
рассказа содержания повести представим только коротенький очерк главных ее характеров.