Неточные совпадения
Я тебе уже говорил сейчас, что эти серебряные
часы, которым грош цена,
единственная вещь, что после отца осталась.
Раскольников тут уже прошел и не слыхал больше. Он проходил тихо, незаметно, стараясь не проронить ни единого слова. Первоначальное изумление его мало-помалу сменилось ужасом, как будто мороз прошел по спине его. Он узнал, он вдруг, внезапно и совершенно неожиданно узнал, что завтра, ровно в семь
часов вечера, Лизаветы, старухиной сестры и
единственной ее сожительницы, дома не будет и что, стало быть, старуха, ровно в семь
часов вечера, останется дома одна.
У закостеневшего на заводской работе Овсянникова была всего
единственная слабость, именно эти золотые
часы. Если кто хотел найти доступ в его канцелярское сердце, стоило только завести речь об его
часах и с большею или меньшею ловкостью похвалить их. Эту слабость многие знали и пользовались ею самым бессовестным образом. На именинах, когда Овсянников выпивал лишнюю рюмку, он бросал их за окно, чтобы доказать прочность. То же самое проделал он и теперь, и Нюрочка хохотала до слез, как сумасшедшая.
Ввиду всех этих грозных признаков, омрачавших горизонт, бедный кукарекни Ришелье находил
единственное утешение в своем курятнике, где и отдыхал душой в свободные
часы.
И все это с
единственной целью покружиться несколько
часов и унести с собой свои тряпицы, как уносит бабочка помятые крылья.
Внизу, в вестибюле, за столиком, контролерша, поглядывая на
часы, записывала нумера входящих. Ее имя — Ю… впрочем, лучше не назову ее цифр, потому что боюсь, как бы не написать о ней чего-нибудь плохого. Хотя, в сущности, это — очень почтенная пожилая женщина.
Единственное, что мне в ней не нравится, — это то, что щеки у ней несколько обвисли — как рыбьи жабры (казалось бы: что тут такого?).
На эстраде поэт читал предвыборную оду, но я не слышал ни одного слова: только мерные качания гекзаметрического маятника, и с каждым его размахом все ближе какой-то назначенный
час. И я еще лихорадочно перелистываю в рядах одно лицо за другим — как страницы — и все еще не вижу того
единственного, какое я ищу, и его надо скорее найти, потому что сейчас маятник тикнет, а потом —
Корреспонденция эта была
единственным звеном, связывающим ее с живым миром; она одна напоминала сироте, что у нее есть где-то свое гнездо, и в нем своя церковь, в которой старая тетка молится о ней, Лидочке, и с нетерпением ждет
часа, когда она появится в свете и — кто знает — быть может, составит блестящую партию…
Последнее платье надевается наскоро, потому что
часы показывают без десяти минут
час, и, сверх того, в изгибах tete de linotte мелькает стих Богдановича: «во всех ты, душенька, нарядах хороша…» 17 Это
единственное «знание», которое она вынесла из шестилетней мучительной институтской практики.
Московские известия я давал в редакцию по междугородному телефону к
часу ночи, и моим
единственным помощником был сербский студент Милан Михайлович Бойович, одновременно редактировавший журнал «Искры», приложение к «Русскому слову», и сотрудничавший в радикальной сербской газете «Одъек».
Рыбная ловля была
единственным бессменным удовольствием Н.И. Пастухова с детства до его смерти. Не самая ловля, не добыча рыбы, а
часы в природе были ему дороги.
Это именно и был князь; одною рукою он облокачивался на стол из черного дерева, на котором
единственными украшениями были
часы с мраморным наверху бюстом императора Александра Первого и несколько в стороне таковой же бюст императора Николая.
Как бы ни были велики барыши русского простолюдина,
единственное изменение в его домашнем быту будет заключаться в двух-трех лубочных картинках, прибитых вкривь и вкось и на живую нитку, стенных
часах с расписным неизмеримым циферблатом и кукушкой, и медном, раз в век луженном, никогда не чищенном самоваре.
Единственное преимущество этого места заключалось в том, что прямо против него, над черным карнизом драпировки, отделявшей спальню девочек, помещались довольно большие
часы в черной деревянной рамке.
А главное, почему было так хорошо, и ночь, даже не чувствуемая спящими людьми, была
единственной и во всем мире, во все года его прекраснейшей — это главное было в Сашиной душе: исчез холодный стыд бесталанности и бесцельного житья, и закрыла свой беззубый зев пустота — Саша уже целых двадцать четыре
часа был тем, каким он рожден быть.
Ровно в одиннадцать
часов зазвенел колокольчик. Через минуту она в первый раз показалась на пороге моей комнаты. О, как я помню ее бледное лицо, когда она, волнуясь и стыдясь (да, стыд сменил ее вчерашнее выражение), молча стояла в дверях! Она точно не смела войти в эту комнату, где нашла потом свое счастье,
единственную свою светлую полосу жизни и… гибель. Не ту гибель, о которой говорил Бессонов… Я не могу писать об этом. Я подожду и успокоюсь.
И тяжкие обиды и жгучие слезы, стоны и разрывающая сердце скорбь по нежно любимой
единственной дочери, которая теперь, в ее юном возрасте, как голубка бьется в развращенных объятиях алчного ворона, все это звало старика Байцурова к мщению; но у него, как у бедного дворянина, не было ни вьюгоподобных коней, ни всадников, способных стать грудь против груди с плодомасовскою ордою, ни блестящих бердышей и самопалов, какие мотались у тех за каждыми тороками, и, наконец, — у тех впереди было четырнадцать
часов времени, четырнадцать
часов, в течение которых добрые кони Плодомасова могли занести сокровище бедной четы, их нежную, их умную дочку, более чем за половину расстояния, отделяющего Закромы от Плодомасовки.
В настоящее время Катерина Архиповна, видно, очень рассердилась; прошло уже более четверти
часа, как Ступицын сидел на рундучке крыльца, а она не высылала; Антону Федотычу становилось очень холодно;
единственный предмет его развлечения — луна — скрылась за облаками.
Я жил один, знакомых не имел никого, и
единственным моим развлечением было
часа по два, по три ходить по Тверскому бульвару и бог знает чего не передумать.
Лев Степанович, запивши кислыми щами или ромашкой сон, отправлялся побродить по полям и работам и
часов в шесть являлся в чайную комнату, где у стены уже сидел на больших креслах слепой майор и вязал чулок —
единственное умственное занятие, которое осталось у него.
В десятом
часу темного сентябрьского вечера у земского доктора Кирилова скончался от дифтерита его
единственный сын, шестилетний Андрей. Когда докторша опустилась на колени перед кроваткой умершего ребенка и ею овладел первый приступ отчаяния, в передней резко прозвучал звонок.
В третьем
часу следующего дня «Коршун» входил на неприветный Дуйский рейд, мрачный и пустынный, окаймленный обрывистыми лесистыми берегами, с несколькими видневшимися на склоне казарменными постройками, в которых жили
единственные и невольные обитатели этого печального места — ссыльнокаторжные, присланные на Сахалин для ломки каменного угля, и полурота линейных солдат для надзора за ними.
Ни такого «играющего» инструмента, ни такой музыкантши не встречала еще за всю свою коротенькую жизнь Дуня Ежедневно с половины восьмого до девяти
часов вечера, время между ужином и вечерней молитвой, когда воспитанницам приюта разрешалось играть, плясать и резвиться в зале, и
единственная музыкантша приюта, «тетя Леля», садилась за рояль, с той самой минуты действительность переставала существовать для маленькой деревенской девочки.
В десятом
часу он побежал в управу к секретарю, который был
единственным образованным человеком во всей управе.
Читали мы целый день — до поздних
часов белых ночей,
часов иногда до двух; никуда не ездили за город, и
единственное наше удовольствие было ходить на Неву купаться. На улицах стояло такое безлюдье, что мы отправлялись в домашних костюмах и с собственным купальным бельем под мышкой.
Толпа всё увеличивалась и увеличивалась… Бог знает, до каких бы размеров она выросла, если бы в трактире Грешкина не вздумали пробовать полученный на днях из Москвы новый орган. Заслышав «Стрелочка», толпа ахнула и повалила к трактиру. Так никто и не узнал, почему собралась толпа, а Оптимов и Почешихин уже забыли о скворцах, истинных виновниках происшествия. Через
час город был уже недвижим и тих, и виден был только один-единственный человек — это пожарный, ходивший на каланче…
Сколько готовилось памятью сердца к этому дню таинственных узелков, развязываемых только в сладкие
часы доверенности с
единственным другом!
Отправив письмо, граф Алексей Андреевич заперся в своем кабинете и выходил оттуда лишь на могилу своего «
единственного верного друга», на которой подолгу горячо молился, ударяя себя в грудь и целыми
часами лежа яичком на могильной плите.
По прочтении сентенции юстиц-коллегии и указа сената, обвиняемая более
часа стояла у столба с надетым на шею листом с надписью: «мучительница и душегубица», а потом, посаженная снова на роспуски, отвезена в Ивановский девичий монастырь, где уже ранее была устроена для нее «покаянная», глубоко в земле более трех аршин, вроде склепа, с
единственным окошечком, задернутым зеленой занавеской, куда ей подавалась, приставленным к узнице солдатом, пища.
Граф Петр Игнатьевич, конечно, не имел понятия об этой тройной игре молодой девушки, где двое ее партнеров, он и граф Свянторжецкий, играли довольно жалкую роль. Он, как и оба другие, считал себя
единственным избранником и глубоко ценил доверие, оказываемое ему княжной, принимавшей его в глухой ночной
час и проводившей с ним с глазу на глаз иногда более
часу. Она слушала благосклонно его признания в любви.