Неточные совпадения
Но бумага не приходила, а бригадир плел да плел свою сеть и доплел
до того, что помаленьку опутал ею весь город. Нет ничего опаснее, как
корни и нити, когда примутся за них вплотную. С помощью двух инвалидов бригадир перепутал и перетаскал на съезжую почти весь город, так что не было дома, который не считал бы одного или двух злоумышленников.
Чувство радости от близости к ней, всё усиливаясь, дошло
до того, что, подавая ей в ее корзинку найденный им огромный на тонком
корне с завернувшимися краями березовый гриб, он взглянул ей в глаза и, заметив краску радостного и испуганного волнения, покрывшую ее лицо, сам смутился и улыбнулся ей молча такою улыбкой, которая слишком много говорила.
Илья Ильич понимал, какое значение он внес в этот уголок, начиная с братца
до цепной собаки, которая, с появлением его, стала получать втрое больше костей, но он не понимал, как глубоко пустило
корни это значение и какую неожиданную победу он сделал над сердцем хозяйки.
Кое-как он достиг дробей, достиг и
до четырех правил из алгебры, когда же дело дошло
до уравнений, Райский утомился напряжением ума и дальше не пошел, оставшись совершенно равнодушным к тому, зачем и откуда извлекают квадратный
корень.
К утру ветер начал стихать. Сильные порывы сменялись периодами затишья. Когда рассвело, я не узнал места: одна фанза была разрушена
до основания, у другой выдавило стену; много деревьев, вывороченных с
корнями, лежало на земле. С восходом солнца ветер упал
до штиля; через полчаса он снова начал дуть, но уже с южной стороны.
Она бывает хороша только в иные летние вечера, когда, возвышаясь отдельно среди низкого кустарника, приходится в упор рдеющим лучам заходящего солнца и блестит и дрожит, с
корней до верхушки облитая одинаковым желтым багрянцем, — или, когда, в ясный ветреный день, она вся шумно струится и лепечет на синем небе, и каждый лист ее, подхваченный стремленьем, как будто хочет сорваться, слететь и умчаться вдаль.
Путь по реке Мутухе
до перевала чрезвычайно каменист, и движение по нему затруднительно. Расщелины в камнях и решетины между
корнями представляют собою настоящие ловушки. Опасения поломать ногу коням делают эту дорогу труднопроходимой. Надо удивляться, как местные некованые китайские лошади ухитряются ходить здесь да еще нести на себе значительные тяжести.
Пурга — это снежный ураган, во время которого температура понижается
до 15°. И ветер бывает так силен, что снимает с домов крыши и вырывает с
корнями деревья. Идти во время пурги положительно нельзя: единственное спасение — оставаться на месте. Обыкновенно всякая снежная буря сопровождается человеческими жертвами.
Иногда умершее дерево продолжает еще долго стоять на
корню, но стоит
до него слегка дотронуться, как оно тотчас же обваливается и рассыпается в прах.
На половине пути от моря, на месте слияния Сицы и Дунцы, с левой стороны есть скала Да-Лаза. Рассказывают, что однажды какой-то старик китаец нашел около нее женьшень крупных размеров. Когда
корень принесли в фанзу, сделалось землетрясение, и все люди слышали, как ночью скала Да-Лаза стонала. По словам китайцев, река Санхобе на побережье моря является северной границей,
до которой произрастает женьшень. Дальше на север никто его не встречал.
А какие оригиналы были в их числе и какие чудеса — от Федора Ивановича Чумакова, подгонявшего формулы к тем, которые были в курсе Пуансо, с совершеннейшей свободой помещичьего права, прибавляя, убавляя буквы, принимая квадраты за
корни и х за известное,
до Гавриила Мягкова, читавшего самую жесткую науку в мире — тактику.
Рационалистический разрыв
до тех пор будет в силе, пока не вырван будет
корень греха.
Предполагая, что не могли же все вальдшнепы улететь в одну ночь, я бросился с хорошею собакою обыскивать все родники и ключи, которые не замерзли и не были занесены снегом и где накануне я оставил довольно вальдшнепов; но, бродя целый день, я не нашел ни одного; только подходя уже к дому, в
корнях непроходимых кустов, около родникового болотца, подняла моя неутомимая собака вальдшнепа, которого я и убил: он оказался хворым и
до последней крайности исхудалым и, вероятно, на другой бы день замерз.
Вот описание с натуры молодого травника, — старые же несравненно светлее или белее пером: длина от носа
до хвоста шесть вершков, длина носа без малого вершок, половина носа к
корню красноватого цвета с маленькою чернотой на верхней половинке, а концы обеих половинок носа черноваты, голова, шея и спина серо-каштанового цвета, такого же цвета и крылья; правильные перья темно-каштановые; хвост средней величины, беловатый с поперечными коричневыми полосками, брюхо беловатое с коричневыми крапинами; длина ног два с четвертью вершка, цвет их красноватый.
Длина этой утки от носа
до хвоста, или, лучше сказать
до ног, ибо хвостовых перьев у гагар нет, — одиннадцать вершков, нос длиною в вершок, темно-свинцового цвета, тонкий и к концу очень острый и крепкий; голова небольшая, продолговатая, вдоль ее, по лбу, лежит полоса темно-коричневого цвета, оканчивающаяся позади затылочной кости хохлом вокруг всей шеи, вышиною с лишком в вершок, похожим более на старинные брыжжи или ожерелье ржавого, а к
корню перьев темно-коричневого цвета; шея длинная, сверху темно-пепельная, спина пепельно-коричневая, которая как будто оканчивается торчащими из зада ногами, темно-свинцового цвета сверху и беловато-желтого снизу, с редкими, неправильными, темными пятнами; ноги гагары от лапок
до хлупи не кругловаты, но совершенно плоски, три ножные пальца, соединенные между собой крепкими глухими перепонками, почти свинцового цвета и тоже плоские, а не круглые, как бывает у всех птиц.
Но сильный ветер, безгранично властвуя степью, склоняет
до пожелтевших
корней слабые, гибкие кусты ковыля, треплет их, хлещет, рассыпает направо и налево, бьет об увядшую землю, несет по своему направлению, и взору представляется необозримое пространство, все волнующееся и все как будто текущее в одну сторону.
Если мы скажем и утвердим ясными доводами, что ценсура с инквизициею принадлежат к одному
корню; что учредители инквизиции изобрели ценсуру, то есть рассмотрение приказное книг
до издания их в свет, то мы хотя ничего не скажем нового, но из мрака протекших времен извлечем, вдобавок многим другим, ясное доказательство, что священнослужители были всегда изобретатели оков, которыми отягчался в разные времена разум человеческий, что они подстригали ему крылие, да не обратит полет свой к величию и свободе.
Но ежели бы сие
до такового лица относилось, которое, быв некогда опытно, а потом в отставке, внезапу подверглось призванию с облечением доверия, то, кажется, лучшее в сем случае было бы поступить так: разыскав
корни и нити и отделив вредные плевелы от подлинных и полезных класов, первые исторгнуть, вторым же дать надлежащий по службе ход".
— Как бы вам это сказать… Да ведь в этом какая же хитрость? Чем кто заболит — я сабуру дам или калганного
корня, и пройдет, а сабуру у них много было, — в Саратове один татарин целый мешок нашел и привез, да они
до меня не знали, к чему его определить.
Наконец
до того разъярились, что стали выбегать на улицу и суконными языками, облитыми змеиным ядом, изрыгали хулу и клевету. Проклинали человеческий разум и указывали на него, как на
корень гнетущих нас зол; предвещали всевозможные бедствия, поселяли в сердцах тревогу, сеяли ненависть, раздор и междоусобие и проповедовали всеобщее упразднение. И в заключение — роптали, что нам не внимают.
— Да ведь земли-то, ты подумай, сколько под ее нужно. А ведь она, земля-те, хрестьянину дороже всего. Клади хоть по саженке, да длиннику эвона. Ведь она, дорога, не гляди на нее… встанет,
до неба достанет!.. Так-то. Да еще деревина-те в силу взойдет, — опять
корнем распялится. Обходи ее сохой!.. Да нешто это мыслимо…
Боже! помози Ты хотя сему неверию, а то взаправду не доспеть бы нам
до табунного скитания, пожирания
корней и конского ржания.
Здесь вера творит чудеса, и оттого все здесь так сильно и крепко, от вершины столетнего дуба
до гриба, который ютится при его
корне.
Не отзываясь на вздохи и кашель, не смея встать и уйти, он пролежал под забором
до утра так неподвижно, что на заре осторожная птичка, крапивник, села на ветку полыни прямо над лицом его и, лишь увидав открытые глаза, пугливо метнулась прочь, в
корни бурьяна.
Он объяснил ей, что общество в опасности, что покуда остается неразоренным очаг революций,
до тех пор Европа не может наслаждаться спокойствием, что в самом Навозном существует громадный наплыв неблагонадежных элементов, которые, благодаря интриге, всюду распространяют
корни и нити, и что он, Феденька, поставил себе священнейшею задачей объявить им войну, начав с акцизного ведомства и кончая судебными и земскими учреждениями.
До сих пор он отыскивал
корни и нити; теперь он убедился, что ни в чем подобном нет надобности и что на будущее время он окончательно освобожден от труда что-нибудь отыскивать.
Это избиение всех родов форели, противное истинному охотнику
до уженья, как и всякая ловля рыбы разными снастями, производится следующим образом: в темную осеннюю ночь отправляются двое охотников, один с пуком зажженной лучины, таща запас ее за плечами, а другой с острогою; они идут вдоль по речке и тщательно осматривают каждый омуток или глубокое место, освещая его пылающей лучиной; рыба обыкновенно стоит плотно у берега, прислонясь к нему или к древесным
корням; приметив красулю, пестряка, кутему или налима, охотник с острогой заходит с противоположной стороны, а товарищ ему светит, ибо стоя на берегу, под которым притаилась спящая рыба, ударить ее неловко, да и не видно.
На сегодня нужно было уже отложить всякую мысль об охоте; впору было только добраться перед грозой
до ночлега. Мой конь постукивал копытом в обнажившиеся
корни, храпел и настораживал уши, прислушиваясь к гулко щелкающему лесному эху. Он сам прибавлял шагу к знакомой лесной сторожке.
— И, сударь! Придет беда, так все заговорят одним голосом, и дворяне и простой народ! То ли еще бывало в старину: и триста лет татары владели землею русскою, а разве мы стали от этого сами татарами? Ведь все, а чем нас упрекает Сила Андреевич Богатырев, прививное, батюшка; а корень-то все русской. Дремлем
до поры
до времени; а как очнемся да стрехнем с себя чужую пыль, так нас и не узнаешь!
В дальнейшем изложении, впрочем, и Любослов приближается к тому же, доказывая, что славянский древнее латинского, потому что в латинском есть suadeo как одно слово, а у нас оно является в своих
корнях — с + вет, равно как слово donee =
до + неле, solidus = со + лит (как бы слитой), и пр., и потому, что у нас есть первоначальные формы слов, которые в латинском являются в форме уже распространенной, например, око = oculus, небо = nebula, грач = graculus и пр.
Старинный парк, угрюмый и строгий, разбитый на английский манер, тянулся чуть ли не на целую версту от дома
до реки и здесь оканчивался обрывистым, крутым глинистым берегом, на котором росли сосны с обнажившимися
корнями, похожими на мохнатые лапы; внизу нелюдимо блестела вода, носились с жалобным писком кулики, и всегда тут было такое настроение, что хоть садись и балладу пиши.
Чтобы видеть,
до какой степени бесполезны в практическом отношении все нападки на частные проявления зла, без уничтожения самого
корня его, мы можем представить теперь несколько примеров того, как поставлен был сатирою екатерининского времени вопрос об отношениях крестьян и помещиков.
Пан Тимофтей, встретив нас, ввел в школу, где несколько учеников, из тутошних казацких семейств, твердили свои «стихи» (уроки). Кроме нас, панычей, в тот же день, на Наума, вступило также несколько учеников. Пан Кнышевский, сделав нам какое-то наставление, чего мы, как еще неученые, не могли понять, потому что он говорил свысока, усадил нас и преподал нам
корень, основание и фундамент человеческой мудрости. Аз, буки, веди приказано было выучить
до обеда.
Был он старый служака-зверь, умел берлоги строить и деревья с
корнями выворачивать; следовательно,
до некоторой степени и инженерное искусство знал.
— Коли за этим дело стало, так я еще репутацию свою поправлю! — молвил Михайло Иваныч и сейчас же напал на стадо баранов и всех
до единого перерезал. Потом бабу в малиннике поймал и лукошко с малиной отнял. Потом стал
корни и нити разыскивать, да кстати целый лес основ выворотил. Наконец, забрался ночью в типографию, станки разбил, шрифт смешал, а произведения ума человеческого в отхожую яму свалил.
— Ну, ну, не робь, — поощрял он лошадь, — вылазий, милая, копайся… Н-нет, вр-решь, — возражал он кому-то, с усилием налегая на соху, когда какой-либо крепкий, не перегнивший
корень стремился выкинуть железо из борозды. Дойдя опять
до меня, он вдруг весь осклабился радостной улыбкой.
Люблю я ходить летними ночами один по земле — хорошо думается о ней и о мире в эти часы, точно ты углубил
корни до сердца земного и вливается оттуда в душу твою великая, горячая любовь к живому.
Эти люди понимают, где
корень зла, и знают, что надо делать, чтобы зло прекратить; они глубоко и искренно проникнуты мыслью,
до которой добились наконец.
Русское самодержавие вступает в новый фазис. Выросшее из антинациональной революции, оно исполнило свое назначение; оно осуществило громадную империю, грозное войско, правительственную централизацию. Лишенное действительных
корней, лишенное преданий, оно обречено на бездействие; правда, оно возложило было на себя новую задачу — внести в Россию западную цивилизацию, и оно
до некоторой степени успевало в этом, пока еще играло роль просвещенного правительства.
В то время как он подходил к своему прежнему дому, из скрипучих ворот вышла матка с жеребенком, старый мерин чалый и третьяк. Старый чалый был весь в ту матку, которую
Корней за год
до своего ухода привел с ярмонки.
Корней с трудом добрел к вечеру
до Андреевки и опять попросился ночевать к Зиновеевым. Его приняли.
Корней так выгодно продал последний «товар» в Москве, что у него собралось около трех тысяч денег. Узнав от земляка, что недалеко от его села выгодно продается у разорившегося помещика роща, он вздумал заняться еще и лесом. Он знал это дело и еще
до службы жил помощником приказчика у купца в роще.
— С чего ж это? — спросил
Корней. И, глядя на лицо молодайки, ему вспомнился вдруг Евстигней Белый с его голубыми глазами, и рука, державшая чашку, так задрожала, что он разлил половину чая, пока донес ее
до стола.
И она росла, тратя все соки только на то, чтобы вытянуться, и лишая их свои
корни и листья. Иногда ей казалось, что расстояние
до свода не уменьшается. Тогда она напрягала все силы. Рамы становились всё ближе и ближе, и наконец молодой лист коснулся холодного стекла и железа.
Ро́нят деревья, волочат их к сплаву, вяжут плоты, тешут сосновые брусья, еловые чегени и копани [Чегень — еловое бревно от шести
до двенадцати сажен длины, идет на забойку в учугах на каспийских и нижневолжских рыбных промыслах; копань, или кокора, — лесина с частью
корня, образующая угольник, идет на стройку судов, на застрехи кровель крестьянских домов и на санные полозья.
А
корень всех вопросов в том, чтò люди считают пустой болтовней, потому что все эти вопросы, от вопроса борьбы капитала и труда
до вопроса народностей и отношений церкви и государства, всё это вопросы о том, есть ли случаи, когда человек может и должен делать зло ближнему, или случаев таких нет и не может быть для разумного человека.
Пока ты не уничтожил
до самого
корня похотливую привязанность свою к женщине,
до тех пор дух твой будет привязан к земному, как сосунок-теленок привязан к своей матери.
Однако закон непрерывности и непротиворечивости дискурсивного мышления имеет силу лишь в его собственном русле, а не там, где разум обращается на свои собственные основы,
корни мысли и бытия, причем вскрываются для него непреодолимые, а вместе и неустранимые антиномии, которые все же должны быть им
до конца осознаны.
Пишет
Корней, что с Орошиным нет никакого сладу, все норовит к своим рукам прибрать, всем делом хочет завладеть, икру
до последнего пуда заподрядил, теперь к суши подбирается.
— Из здешних местов он будет, — ответил
Корней. — Оттого и кучился мне довезти его со сродниками повидеться. Летошним годом он от басурманов утек, а Мокей Данилыч и
до сих пор у них в полону. Кликнуть, что ли, его, Терентья-то?