Неточные совпадения
Левину слышно было за дверью, как кашлял, ходил, мылся и что-то говорил
доктор. Прошло минуты три; Левину казалось, что прошло больше часа. Он не мог более
дожидаться.
Наш
доктор знал Петровского и был его врачом. Спросили и его для формы. Он объявил инспектору, что Петровский вовсе не сумасшедший и что он предлагает переосвидетельствовать, иначе должен будет дело это вести дальше. Губернское правление было вовсе не прочь, но, по несчастию, Петровский умер в сумасшедшем доме, не
дождавшись дня, назначенного для вторичного свидетельства, и несмотря на то что он был молодой, здоровый малый.
Известив
доктора письмом о своем возвращении, я, не
дожидаясь ответа, уехал в Сан-Риоль, где месяца три был занят с Лерхом делами продажи недвижимого имущества, оставшегося после отца. Не так много очистилось мне за всеми вычетами по закладным и векселям, чтобы я, как раньше, мог только телеграфировать Лерху. Но было одно дело, тянувшееся уже пять лет, в отношении которого следовало ожидать благоприятного для меня решения.
Барки в гавани были совсем готовы. Батюшка с псаломщиком с утра были в караванной конторе, где все с нетерпением
дожидались желанного пробуждения великого человека.
Доктор показался в конторе только на одну минуту; у него работы было по горло. Между прочим он успел рассказать, что Кирило умер, а Степа, кажется, поправится, если переживет сегодняшний день. Во всяком случае и больной и мертвый остаются на пристани на волю божию: артель Силантия сегодня уплывает с караваном.
Ераст. Так что ж за беда! Потап Потапыч уж не жилец на свете,
доктора говорят, что он больше месяца не проживет. Притом же если умный человек, так он поймет ваше теперешнее положение, будет себя вдали держать и сумеет благородным образом своего термину
дождаться.
Не имея возможности убедить
докторов вынуть пулю из его ноги и не имея терпенья
дожидаться времени, когда она выйдет из костей, Балясников через два месяца воротился в армию.
Каково же было его изумление, когда дома он узнал, что Глафира Петровна уже давно проехала из театра, уже давно как у ней разболелись зубы, как посылала за
доктором, как посылала за пиявками и как она теперь лежит в постели и
дожидается Ивана Андреевича.
Двойка уже с четверть часа как
дожидалась у борта, и
доктор с Володей, наконец, уехали на берег.
Несколько колясок
дожидалось русских офицеров. На козлах одной из них восседал с сигарой во рту и капитан Куттер. Он кивнул головой своим вчерашним седокам и, когда они подошли к нему, чтобы сесть в его экипаж, протянул руку и крепко пожал руки Володи и
доктора.
Он опять сел и задумался. Горький, умоляющий плач, похожий на плач девочки, продолжался. Не
дожидаясь его конца, Цветков вздохнул и вышел из гостиной. Он направился в детскую к Мише. Мальчик по-прежнему лежал на спине и неподвижно глядел в одну точку, точно прислушиваясь.
Доктор сел на его кровать и пощупал пульс.
Я не
дожидался полного моего выздоровления — и прежде, чем недовольный моими ногами
доктор разрешил мне выходить из моей комнаты, я доставил maman и Ивану Ивановичу Альтанскому случай не раз повторить мне, что оба они мною очень довольны. Мое прилежание и быстрота, с которою я одолевал самим мною выпрашиваемые и удвоиваемые себе уроки, приводили и maman и профессора в удивление. О напоминаниях учиться не бывало и речи, и я уже слышал только одни удерживанья.
Дождавшись утра, он взял у соседа лошадь и повез Марфу в больницу. Тут больных было немного, и потому пришлось ему ждать недолго, часа три. К его великому удовольствию, в этот раз принимал больных не
доктор, который сам был болен, а фельдшер Максим Николаич, старик, про которого все в городе говорили, что хотя он и пьющий и дерется, но понимает больше, чем
доктор.
Но Теркин уже вскочил и сейчас все вспомнил. Лег он,
дождавшись Калерии, в большом волнении. Она его успокоила, сказала, что мальчик еще жив, а остальные дети с слабыми формами поветрия. Серафима прошла прямо к себе из лесу. Он ее не стал ждать и ушел наверх, и как только разделся, так и заснул крепко. Не хотел он новых сцен и решил утром рано уехать в посад, искать
доктора и побывать у местных властей.
Дождавшись, когда пальцы перестали дрожать,
доктор сел за стол и написал письмо к председателю управы: «Уважаемый Лев Трофимович!
— На станции
дожидаются окончания моих с вами переговоров Николай Герасимович Савин и два моих товарища, из которых один
доктор. Савин охотно будет вашим секундантом.
Визитов
доктора Вадим Петрович
дожидался с удовольствием.
Всё с тем же говором и хохотом, офицеры поспешно стали собираться; опять поставили самовар на грязной воде. Но Ростов, не
дождавшись чаю, пошел к эскадрону. Уже светало; дождик перестал, тучи расходились. Было сыро и холодно, особенно в непросохшем платье. Выходя из корчмы, Ростов и Ильин оба в сумерках рассвета заглянули в глянцовитую от дождя, кожаную докторскую кибитку, из под фартука которой торчали ноги
доктора и в середине которой виднелся на подушке чепчик докторши и слышалось сонное дыхание.
Фельдшер имел измученный вид. Он, видимо, с досадой
дожидался, скоро ли уйдет заболтавшийся
доктор.