Неточные совпадения
— Может быть. Но всё-таки мне дико, так же, как мне дико теперь то, что мы,
деревенские жители, стараемся поскорее наесться, чтобы быть в состоянии делать свое
дело, а мы с тобой стараемся как можно дольше не наесться и для этого едим устрицы….
Он в том покое поселился,
Где
деревенский старожил
Лет сорок с ключницей бранился,
В окно смотрел и мух давил.
Всё было просто: пол дубовый,
Два шкафа, стол, диван пуховый,
Нигде ни пятнышка чернил.
Онегин шкафы отворил;
В одном нашел тетрадь расхода,
В другом наливок целый строй,
Кувшины с яблочной водой
И календарь осьмого года:
Старик, имея много
дел,
В иные книги не глядел.
Прямым Онегин Чильд Гарольдом
Вдался в задумчивую лень:
Со сна садится в ванну со льдом,
И после, дома целый
день,
Один, в расчеты погруженный,
Тупым кием вооруженный,
Он на бильярде в два шара
Играет с самого утра.
Настанет вечер
деревенский:
Бильярд оставлен, кий забыт,
Перед камином стол накрыт,
Евгений ждет: вот едет Ленский
На тройке чалых лошадей;
Давай обедать поскорей!
Я был рожден для жизни мирной,
Для
деревенской тишины:
В глуши звучнее голос лирный,
Живее творческие сны.
Досугам посвятясь невинным,
Брожу над озером пустынным,
И far niente мой закон.
Я каждым утром пробужден
Для сладкой неги и свободы:
Читаю мало, долго сплю,
Летучей славы не ловлю.
Не так ли я в былые годы
Провел в бездействии, в тени
Мои счастливейшие
дни?
— Ага! Так вот как! — вскричал он в удивлении, но злобно усмехаясь, — ну, это совершенно изменяет ход
дела! Вы мне чрезвычайно облегчаете
дело сами, Авдотья Романовна! Да где это вы револьвер достали? Уж не господин ли Разумихин? Ба! Да револьвер-то мой! Старый знакомый! А я-то его тогда как искал!.. Наши
деревенские уроки стрельбы, которые я имел честь вам давать, не пропали-таки даром.
«Говорит, как
деревенская баба…» И вслед за этим почувствовал, что ему необходимо уйти, сейчас же, — последними словами она точно вытеснила, выжала из него все мысли и всякие желания. Через минуту он торопливо прощался, объяснив свою поспешность тем, что — забыл: у него есть неотложное
дело.
В быстрой смене шумных
дней явился на два-три часа Кутузов. Самгин столкнулся с ним на улице, но не узнал его в человеке, похожем на
деревенского лавочника. Лицо Кутузова было стиснуто меховой шапкой с наушниками, полушубок на груди покрыт мучной и масляной коркой грязи, на ногах — серые валяные сапоги, обшитые кожей. По этим сапогам Клим и вспомнил, войдя вечером к Спивак, что уже видел Кутузова у ворот земской управы.
Он вздрагивал. Как! Ольга в той жизни, которую Обломов ей готовил! Она — среди переползанья изо
дня в
день,
деревенская барыня, нянька своих детей, хозяйка — и только!
Дня через три Андрей, на основании только
деревенской свежести и с помощью мускулистых рук, разбил ему нос и по английскому, и по русскому способу, без всякой науки, и приобрел авторитет у обоих князей.
А иногда он проснется такой бодрый, свежий, веселый; он чувствует: в нем играет что-то, кипит, точно поселился бесенок какой-нибудь, который так и поддразнивает его то влезть на крышу, то сесть на савраску да поскакать в луга, где сено косят, или посидеть на заборе верхом, или подразнить
деревенских собак; или вдруг захочется пуститься бегом по деревне, потом в поле, по буеракам, в березняк, да в три скачка броситься на
дно оврага, или увязаться за мальчишками играть в снежки, попробовать свои силы.
На другой
день в
деревенской церкви Малиновки с десяти часов начали звонить в большой колокол, к обедне.
Всё это так неприятно своим очевидным безумием, которого он когда-то был участником, показалось Нехлюдову после впечатлений
деревенской нужды, что он решил переехать на другой же
день в гостиницу, предоставив Аграфене Петровне убирать вещи, как она это считала нужным, до приезда сестры, которая распорядится окончательно всем тем, что было в доме.
Обед был подан в номере, который заменял приемную и столовую. К обеду явились пани Марина и Давид. Привалов смутился за свой
деревенский костюм и пожалел, что согласился остаться обедать. Ляховская отнеслась к гостю с той бессодержательной светской любезностью, которая ничего не говорит. Чтобы попасть в тон этой дамы, Привалову пришлось собрать весь запас своих знаний большого света. Эти трогательные усилия по возможности
разделял доктор, и они вдвоем едва тащили на себе тяжесть светского ига.
На следующий
день он явился в квартиру г-на Яффа, который, как истый светский человек, не жалуя
деревенского одиночества, поселился в уездном городе, «поближе к барышням», как он выражался. Чертопханов не застал Яффа: он, по словам камердинера, накануне уехал в Москву.
Останавливались через каждые тридцать верст в
деревенских избах, потому что с проселка на столбовой тракт выезжали только верст за сорок от Р. Наконец за два
дня до семейного праздника достигли мы цели путешествия.
Дети тем временем, сгруппировавшись около гувернантки, степенно и чинно бредут по поселку. Поселок пустынен, рабочий
день еще не кончился; за молодыми барами издали следует толпа
деревенских ребятишек.
Что такое, в самом
деле, литературная известность? Золя в своих воспоминаниях, рассуждая об этом предмете, рисует юмористическую картинку: однажды его, уже «всемирно известного писателя», один из почитателей просил сделать ему честь быть свидетелем со стороны невесты на бракосочетании его дочери.
Дело происходило в небольшой
деревенской коммуне близ Парижа. Записывая свидетелей, мэр, местный торговец, услышав фамилию Золя, поднял голову от своей книги и с большим интересом спросил...
— Ух, надоела мне эта самая
деревенская темнота! — повторял он. — Ведь я-то не простой мужик, Галактион Михеич, а свою полировку имею… За битого двух небитых дают. Конешно, Михей Зотыч жалованья мне не заплатили, это точно, а я не сержусь… Что же, ему, может, больше надо. А уж в городе-то я вот как буду стараться. У меня короткий разговор: раз, два — и готово. Ха-ха…
Дела не подгадим. Только вот с мертвяком ошибочка вышла.
К тому же книжка моя может попасть в руки охотникам
деревенским, далеко живущим от столиц и значительных городов, людям небогатым, не имеющим средств выписывать все охотничьи снаряды готовые, прилаженные к
делу в современном, улучшенном их состоянии.
Шелестели листья сада, где-то скрипел аист, слышалось хлопанье крыльев и крик как будто внезапно о чем-то вспомнившего петуха, легкий визг «журавля» над колодцем — во всем этом сказывалась близость
деревенского рабочего
дня.
Неизвестная будущность его ожидала; бедность, быть может, грозила ему, но он расстался с ненавистною
деревенской жизнью, а главное — не выдал своих наставников, действительно «пустил в ход» и оправдал на
деле Руссо, Дидерота и la Declaration des droits de l’homme.
— Постойте, — неожиданно крикнул ей вслед Лаврецкий. — У меня есть до вашей матушки и до вас великая просьба: посетите меня на моем новоселье. Вы знаете, я завел фортепьяно; Лемм гостит у меня; сирень теперь цветет; вы подышите
деревенским воздухом и можете вернуться в тот же
день, — согласны вы?
Добрый друг Сергей Петрович, сего
дня отвечаю вам на два ваших письма от 28 июня и 2 июля… Сего 6-го числа мы приехали в Марьино. Доктора посоветовали мне на время оставить микстуры, капли и пр. и пр… и ехать дышать здешним
деревенским воздухом…
Вот как происходило это посещение: в назначенный
день, часов в десять утра, все в доме было готово для приема гостей: комнаты выметены, вымыты и особенно прибраны;
деревенские лакеи, ходившие кое в чем, приодеты и приглажены, а также и вся девичья; тетушка разряжена в лучшее свое платье; даже бабушку одели в шелковый шушун и юбку и повязали шелковым платком вместо белой и грязной какой-то тряпицы, которою она повязывалась сверх волосника и которую едва ли переменяла со смерти дедушки.
Рождество Христово было у ней храмовой праздник в ее новой, самой ею выстроенной церкви, и она праздновала этот
день со всевозможною
деревенскою пышностью.
Как нарочно, за несколько
дней до получения письма я узнал новое
деревенское удовольствие, которое мне очень полюбилось...
Мать очень твердо объявила, что будет жить гостьей и что берет на себя только одно
дело: заказывать кушанья для стола нашему городскому повару Макею, и то с тем, чтобы бабушка сама приказывала для себя готовить кушанье, по своему вкусу, своему
деревенскому повару Степану.
По случаю безвыездной
деревенской жизни отца, наставниками его пока были: приходский дьякон, который версты за три бегал каждый
день поучить его часа два; потом был взят к нему расстрига — поп, но оказался уж очень сильным пьяницей; наконец, учил его старичок, переезжавший несколько десятков лет от одного помещика к другому и переучивший, по крайней мере, поколения четыре.
В прежние времена, когда еще «свои мужички» были, родовое наше имение, Чемезово, недаром слыло золотым
дном. Всего было у нас довольно: от хлеба ломились сусеки; тальками, полотнами, бараньими шкурами, сушеными грибами и другим
деревенским продуктом полны были кладовые. Все это скупалось местными т — скими прасолами, которые зимою и глухою осенью усердно разъезжали по барским усадьбам.
На постоялом дворе отобедали
деревенской провизией, подкормили лошадей и сели в возок;
дело было в начале зимы.
Только яблони еще целы, да и у тех ветки, ради Преображеньева
дня,
деревенские мальчишки, вместе с яблоками, обломали.
Днем, около сумерек,
деревенская улица полна катающимися.
Между тем Иван Фомич уж облюбовал себе местечко в
деревенском поселке. Ах, хорошо местечко! В самой середке деревни, на берегу обрыва, на
дне которого пробился ключ! Кстати, тут оказалась и упалая изба. Владелец ее, зажиточный легковой извозчик, вслед за объявлением воли, собрал семейство, заколотил окна избы досками и совсем переселился в Москву.
Только обязательная служба до известной степени выводила его из счастливого безмятежия. К ней он продолжал относиться с величайшим нетерпением и, отбывая повинность, выражался, что и он каждый
день приносит свою долю вреда. Думаю, впрочем, что и это он говорил, не анализируя своих слов. Фраза эта, очевидно, была, так сказать, семейным преданием и запала в его душу с детства в родном доме, где все, начиная с отца и кончая
деревенскими кузенами, кичились какою-то воображаемою независимостью.
— Оковы существуют и теперь, — возразил князь, — поселиться вам опять в нашей
деревенской глуши на скуку, на сплетни, — это безбожно… Мне же переехать в Петербург нельзя по моим
делам, — значит, все равно мы не можем жить друг возле друга.
На другой
день, как обыкновенно это бывает на церемонных
деревенских праздниках, гостям сделалось неимоверно скучно и желалось только одного: как бы поскорее уехать.
— Советовать — боюсь. Я не ручаюсь за твою
деревенскую натуру: выйдет вздор — станешь пенять на меня; а мнение свое сказать, изволь — не отказываюсь, ты слушай или не слушай, как хочешь. Да нет! я не надеюсь на удачу. У вас там свой взгляд на жизнь: как переработаешь его? Вы помешались на любви, на дружбе, да на прелестях жизни, на счастье; думают, что жизнь только в этом и состоит: ах да ох! Плачут, хнычут да любезничают, а
дела не делают… как я отучу тебя от всего этого? — мудрено!
Александр, кажется,
разделял мнение Евсея, хотя и молчал. Он подошел к окну и увидел одни трубы, да крыши, да черные, грязные, кирпичные бока домов… и сравнил с тем, что видел, назад тому две недели, из окна своего
деревенского дома. Ему стало грустно.
Но, несмотря на все старание притворства перед другими и самим собой, несмотря на умышленное усвоение всех признаков, которые я замечал в других в влюбленном состоянии, я только в продолжение двух
дней, и то не постоянно, а преимущественно по вечерам, вспоминал, что я влюблен, и, наконец, как скоро вошел в новую колею
деревенской жизни и занятий, совсем забыл о своей любви к Сонечке.
— Мне не одному у него нужно быть, а с моим
деревенским доктором, который поднял и раскрыл
дело Тулузова и который по этому
делу имел даже предчувствие за несколько лет пред тем, что он и не кто другой, как он, раскроет это убийство; а потому вы мне и ему устройте свидание у министра!
Дни чередовались
днями с тем удручающим однообразием, которым так богата
деревенская жизнь, если она не обставлена ни комфортом, ни хозяйственным трудом, ни материалом, дающим пищу для ума.
Но нередко в трактире певали
деревенские мужики, мастеровые, — трактирщик сам разыскивал певцов по городу, расспрашивал о них в базарные
дни у приезжих крестьян и приглашал к себе.
…В базарные
дни Кожемякин ходил по Торговой площади, прислушиваясь к спорам горожан с
деревенскими. Мужики были коренастые, бородатые, точно пенья, обросшие мохом; мещанство рядом с ними казалось мелким и суетливым, подобно крысам у конуры цепного пса. Большинство мещан не скрывало своего пренебрежения к
деревенским, и лишь немногие разговаривали с ними притворно ласково. Часто говорилось...
Три
дня он нехотя и невесело барахтался в грязном потоке незатейливого
деревенского разгула, несколько раз плакал пьяными слезами и кричал в изуродованное, двоившееся лицо Любови...
— Да, душа моя, лично! Я забываю все это мишурное величие и на время представляю себе, что я простой, добрый
деревенский староста… Итак, я являюсь на сход и объясняю. Затем, ежели я вижу, что меня недостаточно поняли, я поручаю продолжать
дело разъяснения исправнику. И вот, когда исправник объяснит окончательно — тогда, по его указанию, составляется приговор и прикладываются печати… И новая хозяйственная эра началась!
Впоследствии времени, когда хворост перегниет, плотина осядет, на мельничном дворе накопится навоз, а
девать его некуда, потому что там пашни не унаваживают, тогда этим навозом (и даже
деревенским, если пруд не слишком отдален) начнут усыпать плотину; он сообщит воде свой запах, и пеструшка не станет жить в пруде, а удалится в верх реки; кутема же остается в нем несколько времени.
Бывало, день-деньской сидит он над мальчиком и дует ему над ухом в самодельную берестовую дудку или же возит его в тележке собственного изделия, которая имела свойство производить такой писк, что, как только Аким тронется с нею, бывало, по улице, все
деревенские собаки словно взбесятся: вытянут шеи и начнут выть.
Эту историю, простую и страшную, точно она взята со страниц Библии, надобно начать издали, за пять лет до наших
дней и до ее конца: пять лет тому назад в горах, в маленькой деревне Сарачена жила красавица Эмилия Бракко, муж ее уехал в Америку, и она находилась в доме свекра. Здоровая, ловкая работница, она обладала прекрасным голосом и веселым характером — любила смеяться, шутить и, немножко кокетничая своей красотой, сильно возбуждала горячие желания
деревенских парней и лесников с гор.
Во время моего отрочества я слыхала похвалы Gigot даже от таких людей, которым, по-видимому, никакого и
дела не могло быть до злополучного чужестранца, — Gigot хвалили дворовые и
деревенские люди Протозанова, говоря в одно слово, что он был «добрый и веселый», а дядя, князь Яков Львович, вспоминая свое детство, никогда не забывал вставлять следующее...
Несмотря на все уверения в противном, они обшарили меня кругом и принялись было
раздевать; но, к счастию, прежде чем успели кончить мой туалет, подъехал их отрядный начальник: он узнал меня, велел отдать мне все, что у меня отняли, заменил мою синюю шинель и французскую фуражку вот этими, и хорошо сделал: в этом полурусском наряде я не рискую, чтоб какой-нибудь
деревенской витязь застрелил меня из-за куста, как тетерева.