Весь он, от края до края, куда только хватало зрение, был густо запружен всякого рода телегами, кибитками, фургонами, арбами, колымагами, около которых толпились темные и белые лошади, рогатые волы, суетились люди, сновали во все стороны черные, длиннополые послушники; по возам, по головам людей и лошадей двигались тени и полосы света, бросаемые из окон, — и все это в
густых сумерках принимало самые причудливые, капризные формы: то поднятые оглобли вытягивались до неба, то на морде лошади показывались огненные глаза, то у послушника вырастали черные крылья…
Неточные совпадения
Сумерки в лесу всегда наступают рано. На западе сквозь
густую хвою еще виднелись кое-где клочки бледного неба, а внизу, на земле, уже ложились ночные тени. По мере того как разгорался костер, ярче освещались выступавшие из темноты кусты и стволы деревьев. Разбуженная в осыпях пищуха подняла было пронзительный крик, но вдруг испугалась чего-то, проворно спряталась в норку и больше не показывалась.
Вдруг
густой пурпур сменился синей темнотой; все подернулось дымчатым испарением, — в Италии
сумерки начинаются быстро.
Я не пошел туда, а повернул вправо по ключику Ада, чтобы выйти в один из верхних притоков соседней реки Кумуху, намереваясь по ней спуститься к морю. В
сумерки мы немного не дошли до водораздела и стали биваком в
густом лесу.
Сумерки, угрюмый лес,
густой туман и главным образом эта мертвящая тишина создавали картину невыразимо жуткую и тоскливую.
В
сумерки старые бабы, девки, молодки, малы ребяты, все, опричь мужиков да парней, что попойку вели на лужайке,
густой толпой собрали́сь у колодца.
Настали поздние
сумерки, а за ними теплая темная ночь, но еще долго, до самой полуночи, тлела
густая малиновая заря.
Солнце склонялось к закату, а наша «тройка» все еще устало месила пыль по проселкам, окруженная зноем и оводами. Казалось, мы толчемся на одном месте. Некованые копыта мягко шлепали по земле; темнело, где-нибудь на дальнем болоте
гудел «бугай», в придорожной ржи сонно ударял перепел, и нетопыри пролетали над головами, внезапно появляясь и исчезая в
сумерках.
За маленьким высоким оконцем шумят каштаны
густого сада, в сырых, холодных углах таится и густеет мгла ранних
сумерек…
Вся семья, кроме старухи, сидела на балконе. На дворе были
густые летние
сумерки, и из-за меревского сада выплывала красная луна.
Теперь, когда у Ромашова оставалось больше свободы и уединения, все чаще и чаще приходили ему в голову непривычные, странные и сложные мысли, вроде тех, которые так потрясли его месяц тому назад, в день его ареста. Случалось это обыкновенно после службы, в
сумерки, когда он тихо бродил в саду под
густыми засыпающими деревьями и, одинокий, тоскующий, прислушивался к гудению вечерних жуков и глядел на спокойное розовое темнеющее небо.
Граф Алексей Андреевич продолжал, между тем, задумчиво сидеть у письменного стола в своем мрачном кабинете. Тени
сумерек ложились в нем
гуще, нежели в зале, но граф, по-видимому, не замечал этого, или же ему нравился начинавший окружать его мрак, так гармонировавший с настроением его духа.
Мне случалось заходить в такие лесистые, глухие овраги, и не скоро уходил я: там наверху еще жарко; летнее солнце клонится к западу, ярко освещены им до половины нагорные деревья, ветерок звучно перебирает листьями, а здесь, внизу, —
густая тень,
сумерки, прохлада, тишина.
Перед
сумерками мы с Майдановым сели за стол, в это время в помещение вошел матрос и доложил, что с моря идет
густой туман.
Дневной свет сквозь опущенные гардины лился скупо, и так как в углу, перед образом, теплилась лампадка, то
сумерки, наполнявшие комнату, казались еще темнее и
гуще.
На дворе было около восьми часов вечера;
сумерки с каждой минутой надвигались все
гуще и
гуще, и в небольшой гостиной опрятного домика, выходившего окнами к одной из оранжерей опустелого Таврического дворца, ярко засветилась белая фарфоровая лампа, разливавшая тихий и ровный свет по уютному покою.
Гуще становились
сумерки. Зеленая вечерняя звезда ярко горела меж скал. Особенная, редкая тишина лежала над поселком, и четко слышен был лай собачонки на деревне. Они долго сидели вместе, пожимали друг другу руки и молчали. Иван Ильич пошел спать. Катя тоже легла, но не могла заснуть. Душа металась, и тосковала, и беззвучно плакала.
Мы вышли из западни. И без того душный воздух был теперь наполнен
густыми клубами динамитных паров и пылью. Лампы погасли. Мы очутились в полном мраке. Выйдя из западни, мы ощутили только одно — глубокую,
густую темь. Эта темь была так густа, что осенняя ночь в сравнении с ней казалась
сумерками. Дышалось тяжело. Ощупью, по колено в воде, стараясь не сбиться с деревянной настилки, мы пошли к камере. Я попробовал зажечь спичку, но она погасла. Пришлось ожидать, пока вентилятор очистит воздух.
Не прошло и месяца, как один раз,
густыми осенними
сумерками, Журавка влез в маленькую столовую Анны Михайловны, где сидели хозяйка и Дора, и закричал...
На площадке перед рестораном Откоса, за столиками, сидела вечерняя публика, наехавшая снизу, с ярмарки, — почти все купцы. Виднелось и несколько шляпок. Из ресторана слышно было пение женского хора. По верхней дорожке, над крутым обрывом, двигались в
густых уже
сумерках темные фигуры гуляющих, больше мужские.
Жницы обливались потом и, распрямляясь по временам, держались руками за наболевшие от долгого гнутья поясницы. Настя гнала свою постать и ставила сноп за снопом. Рожь на ее постати лощинкою вышла
густая, а серп притулился. Перед
сумерками, как уж солнцу садиться, Настя стала, повесила серп на руку, задумалась и глядит вдаль; а через два загона Степан оперся о косье и смотрит на Настю. Заметила Настя, что Степан на нее смотрит, покраснела и, присев в рожь, начала спешно жать.
Из высокой дымовой трубы на фабрике изобретателя качающихся паровых цилиндров, доктора Альбана, уже третий день не вылетает ни одной струи дыма; пронзительный фабричный свисток не раздается на покрытых снегом полях; на дворе
сумерки;
густая серая луна из-за горы поднимается тускло; деревья индевеют.
Были уже
густые зимние
сумерки, когда Яков Потапович вышел на двор монастыря. Там и сям по окнам келий замелькали огоньки. Выйдя за ворота, он прибавил шагу. Мысль его остановилась на Григории Семенове, на свидание с которым, назначенное в таких странных, загадочных выражениях, он спешил теперь.
Но чем более наступал вечер и чем
гуще становились
сумерки, тем более менялись и путались мои впечатления, а за ними и мысли.
Потом розовые лучи разлились по небу с восточной стороны и, смешавшись с
сумерками, заиграли на зубцах частокола. Это розовое сияние упало вниз на землю, где прежде лежала
густая тень, мягко легло на дерево колодца, на прибитую росою пыль, заиграло в капельках на траве и разливалось все обильнее и дальше.
Тут в
сумерках, которые кажутся мне
густыми и мрачными, как никогда, мною овладевает сознание греховности и ничтожества.
Я вспоминаю всех людей, каких только я знаю, и все они представляются мне мелкими, глупыми, злыми и неспособными хотя бы на одну каплю уменьшить то страшное горе, которое я теперь вижу; церковные
сумерки делаются
гуще и мрачнее, и божия матерь с Иоанном Богословом кажутся мне одинокими.
И тихо и светло — до
сумерек далеко;
Как в дымке голубой и небо и вода, —
Лишь облаков
густых с заката до востока
Лениво тянется лиловая гряда.
И чем больше склонялся день к вечеру, чем
гуще и темней становилися
сумерки, тем громче и громче слышались Грише бесовские звуки.