Неточные совпадения
Деревня, где скучал Евгений,
Была прелестный уголок;
Там друг невинных наслаждений
Благословить бы небо мог.
Господский дом уединенный,
Горой от ветров огражденный,
Стоял над речкою. Вдали
Пред ним пестрели и цвели
Луга и нивы золотые,
Мелькали сёлы; здесь и там
Стада бродили по лугам,
И сени расширял
густыеОгромный, запущенный
сад,
Приют задумчивых дриад.
Густой запах цветов опьянял, и Климу казалось, что, кружась по дорожке
сада, он куда-то уходит от себя.
Самгин, облегченно вздохнув, прошел в свою комнату; там стоял
густой запах нафталина. Он открыл окно в
сад; на траве под кленом сидел густобровый, вихрастый Аркадий Спивак, прилаживая к птичьей клетке сломанную дверцу, спрашивал свою миловидную няньку...
Когда она, стройная, в шелковом платье жемчужного цвета, шла к нему по дорожке среди мелколистного кустарника, Самгин определенно почувствовал себя виноватым пред нею. Он ласково провел ее в отдаленный угол
сада, усадил на скамью, под
густой навес вишен, и, гладя руку ее, вздохнул...
Мария Романовна тоже как-то вдруг поседела, отощала и согнулась; голос у нее осел, звучал глухо, разбито и уже не так властно, как раньше. Всегда одетая в черное, ее фигура вызывала уныние; в солнечные дни, когда она шла по двору или гуляла в
саду с книгой в руках, тень ее казалась тяжелей и
гуще, чем тени всех других людей, тень влеклась за нею, как продолжение ее юбки, и обесцвечивала цветы, травы.
Самгин, мигая, вышел в
густой, задушенный кустарником
сад; в густоте зарослей, под липами, вытянулся длинный одноэтажный дом, с тремя колоннами по фасаду, с мезонином в три окна, облепленный маленькими пристройками, — они подпирали его с боков, влезали на крышу. В этом доме кто-то жил, — на подоконниках мезонина стояли цветы. Зашли за угол, и оказалось, что дом стоит на пригорке и задний фасад его — в два этажа. Захарий открыл маленькую дверь и посоветовал...
Облако, о котором я говорил, разрослось, пока мы шли
садами, и
густым слоем, точно снегом, покрыло плотно и непроницаемо всю вершину и спускалось по бокам ровно: это стол накрывался скатертью.
Земли нет: все леса и
сады,
густые, как щетка. Деревья сошли с берега и теснятся в воду. За
садами вдали видны высокие горы, но не обожженные и угрюмые, как в Африке, а все заросшие лесом. Направо явайский берег, налево, среди пролива, зеленый островок, а сзади, на дальнем плане, синеет Суматра.
Тучи в этот день были еще
гуще и непроницаемее. Отцу Аввакуму надо было ехать назад. С сокрушенным сердцем сел он в карету Вандика и выехал, не видав Столовой горы. «Это меня за что-нибудь Бог наказал!» — сказал он, уезжая. Едва прошел час-полтора, я был в ботаническом
саду, как вдруг вижу...
И вдруг остановился, вспомнив сцену с Марфенькой в
саду, и сильно почесал свои
густые волосы.
А утром, чуть свет, когда в доме все еще спали, я уж прокладывал росистый след в
густой, высокой траве
сада, перелезал через забор и шел к пруду, где меня ждали с удочками такие же сорванцы-товарищи, или к мельнице, где сонный мельник только что отодвинул шлюзы и вода, чутко вздрагивая на зеркальной поверхности, кидалась в «лотоки» и бодро принималась за дневную работу.
Густые сумерки залегли над Княжьим-Веном, когда я приблизился к забору своего
сада. Над зáмком зарисовался тонкий серп луны, загорелись звезды. Я хотел уже подняться на забор, как кто-то схватил меня за руку.
Действительно, с тех пор как умерла моя мать, а суровое лицо отца стало еще угрюмее, меня очень редко видели дома. В поздние летние вечера я прокрадывался по
саду, как молодой волчонок, избегая встречи с отцом, отворял посредством особых приспособлений свое окно, полузакрытое
густою зеленью сирени, и тихо ложился в постель. Если маленькая сестренка еще не спала в своей качалке в соседней комнате, я подходил к ней, и мы тихо ласкали друг друга и играли, стараясь не разбудить ворчливую старую няньку.
Особенно хорош
сад, небольшой, но
густой и приятно запутанный; в одном углу его стояла маленькая, точно игрушка, баня; в другом была большая, довольно глубокая яма; она заросла бурьяном, а из него торчали толстые головни, остатки прежней, сгоревшей бани.
В
саду, вокруг берез,
гудя, летали жуки, бондарь работал на соседнем дворе, где-то близко точили ножи; за
садом, в овраге, шумно возились ребятишки, путаясь среди
густых кустов. Очень манило на волю, вечерняя грусть вливалась в сердце.
Дни становились короче, а по ночам поднимался сильный ветер, который долго-долго
гудел в
саду, перебирая засохшие листья и со свистом врываясь в каждую щель.
Устроенная ею женская богадельня стояла в самом отдаленном углу
сада и была обсажена кругом
густым вишеньем.
Шумит, бежит пароход… Вот на желтых, сыпучих песках обширные слободы сливаются в одно непрерывное селенье… Дома все большие двухэтажные, за ними дымятся заводы, а дальше в
густом желто-сером тумане виднеются огромные кирпичные здания, над ними высятся церкви, часовни, минареты, китайские башенки… Реки больше не видать впереди — сплошь заставлена она несчетными рядами разновидных судов… Направо по горам и по скатам раскинулись
сады и здания большого старинного города.
Как-то днем он долго гулял с Веркой по Княжескому
саду. Уже сильно опустошенный осенью, этот чудесный старинный парк блистал и переливался пышными тонами расцветившейся листвы: багряным, пурпуровым, лимонным, оранжевым и
густым вишневым цветом старого устоявшегося вина, и казалось, что холодный воздух благоухал, как драгоценное вино. И все-таки тонкий отпечаток, нежный аромат смерти веял от кустов, от травы, от деревьев.
А
сад у них большущий да
густой — не скоро в том
саду человека отыщешь…
Мой приятель не тратил много времени на учение, зато все закоулки города знал в совершенстве. Он повел меня по совершенно новым для меня местам и привел в какой-то длинный, узкий переулок на окраине. Переулок этот прихотливо тянулся несколькими поворотами, и его обрамляли старые заборы. Но заборы были ниже тех, какие я видел во сне, и из-за них свешивались
густые ветки уже распустившихся
садов.
А темная ночь глухо
гудела за стенами, над
садом, над усадьбой, над мельницей.
Комната, в которой я спал с соловьями, выходила окнами в старый плодовитый
сад, заросший
густым вишенником, крыжовником и смородиною.
Вся семья, кроме старухи, сидела на балконе. На дворе были
густые летние сумерки, и из-за меревского
сада выплывала красная луна.
В
саду, в роще она выбирала для прогулки темную,
густую аллею и равнодушно глядела на смеющийся пейзаж.
С балкона в комнату пахнуло свежестью. От дома на далекое пространство раскидывался
сад из старых лип,
густого шиповника, черемухи и кустов сирени. Между деревьями пестрели цветы, бежали в разные стороны дорожки, далее тихо плескалось в берега озеро, облитое к одной стороне золотыми лучами утреннего солнца и гладкое, как зеркало; с другой — темно-синее, как небо, которое отражалось в нем, и едва подернутое зыбью. А там нивы с волнующимися, разноцветными хлебами шли амфитеатром и примыкали к темному лесу.
Теперь, когда у Ромашова оставалось больше свободы и уединения, все чаще и чаще приходили ему в голову непривычные, странные и сложные мысли, вроде тех, которые так потрясли его месяц тому назад, в день его ареста. Случалось это обыкновенно после службы, в сумерки, когда он тихо бродил в
саду под
густыми засыпающими деревьями и, одинокий, тоскующий, прислушивался к гудению вечерних жуков и глядел на спокойное розовое темнеющее небо.
Аллеи парка утрамбовали и посыпали
густым слоем песка; оранжереи и плодовый
сад подчистили, конный и скотный дворы обрядили так, что взойти любо.
Ничто не изменилось в тихой усадьбе. По-прежнему шумели буки в
саду, только их листва будто потемнела, сделалась еще
гуще; по-прежнему белели приветливые стены, только они чуть-чуть покривились и осели; по-прежнему хмурились и соломенные стрехи, и даже свирель Иохима слышалась в те же часы из конюшни; только теперь уже и сам Иохим, остававшийся холостым конюхом в усадьбе, предпочитал слушать игру слепого панича на дудке или на фортепиано — безразлично.
Но дитя не поворачивало головы за светлым лучом, проникавшим в комнату вместе с веселым щебетаньем птиц и с шелестом зеленых буков, которые покачивались у самых окон в
густом деревенском
саду.
Потом хотели устроить свадебный пир, принесли конфет и варенья. Но я убежал и до самого обеда скрывался в
густой чаще
сада. Было мне горько, позорно. Как будто грязью обрызгали что-то нежное и светлое, что только-только стало распускаться в душе.
В заднем углу
сада, за
густою бузиною, я прислонился локтем к забору, лоб положил на локоть и собрался плакать. Но слезы почему-то не шли. Мне было стыдно, я повторял себе...
От двора Телячий
сад отгораживали кирпичные развалины горелого сарая, под растрескавшимися его стенами росла темнолистная бузина и высоченнейшая крапива;
густые армии этой же крапивы тянулись от развалин в глубину Телячьего
сада.
В окна смотрела
густая зелень нашего тульского
сада.
Именно так было поступлено и со мной, больным, почти умирающим. Вместо того, чтобы везти меня за границу, куда, впрочем, я и сам не чаял доехать, повезли меня в Финляндию. Дача — на берегу озера, которое во время ветра невыносимо
гудит, а в прочее время разливает окрест приятную сырость. Домик маленький, но веселенький, мебель сносная, но о зеркале и в помине нет. Поэтому утром я наливаю в рукомойник воды и причесываюсь над ним. Простору довольно, и большой
сад для прогулок.
Я сидел: над моей головой в потемневшей листве хлопотливо ворошилась маленькая птичка; серая кошка, вытянув спину, осторожно кралась в
сад, и первые жуки тяжело
гудели в воздухе, еще прозрачном, хотя уже не светлом.
Солнце уже стояло невысоко, направо, над старыми деревьями кунцевского
сада и половина блестящего красного круга была закрыта серой, слабо просвечивающей тучей; из другой половины брызгами вырывались раздробленные огненные лучи и поразительно ярко освещали старые деревья
сада, неподвижно блестевшие своими зелеными
густыми макушками еще на ясном, освещенном месте лазури неба.
Заберешься, бывало, в яблочный
сад, в самую середину высокой заросшей,
густой малины.
Раз потом, уже долго спустя, я как-то напомнил Наташе, как достали нам тогда однажды «Детское чтение», как мы тотчас же убежали в
сад, к пруду, где стояла под старым
густым кленом наша любимая зеленая скамейка, уселись там и начали читать «Альфонса и Далинду» — волшебную повесть.
Через полчаса Раиса Павловна спускалась с открытой веранды в
густой и тенистый господский
сад, который зеленой узорчатой прорезью драпировал берёг пруда.
В небольшой и легкой плетеной беседке, сплошь обвитой побегами павоя и хмеля, на зеленой скамье, перед зеленым садовым столиком сидела Татьяна Николаевна Стрешнева и шила себе к лету холстинковое платье. Перед нею лежали рабочий баул и недавно сорванные с клумбы две розы. По
саду начинали уже летать майские жуки да ночные бабочки, и как-то
гуще и сильнее запахло к ночи со всех окружающих клумб ароматом резеды и садового жасмина.
В Летнем
саду гремело несколько оркестров музыки и кишмя кишела
густая, празднично-пестрая толпа. Народу столклось, что называется, видимо-невидимо.
Но в
саду было совсем тихо, только комарик какой-то звенел недалеко над ухом, да соловей где-то рано начинал выщелкивать, да еще
гуще пахло резедой и жасминами.
Он говорит лениво, спокойно, думая о чем-то другом. Вокруг тихо, пустынно и невероятно, как во сне. Волга и Ока слились в огромное озеро; вдали, на мохнатой горе, пестро красуется город, весь в
садах, еще темных, но почки деревьев уже набухли, и
сады одевают дома и церкви зеленоватой теплой шубой. Над водою стелется густо пасхальный звон, слышно, как
гудит город, а здесь — точно на забытом кладбище.
Налево овраг выходит к арестантским ротам, в него сваливают мусор со дворов, и на дне его стоит лужа
густой, темно-зеленой грязи; направо, в конце оврага, киснет илистый Звездин пруд, а центр оврага — как раз против дома; половина засыпана сором, заросла крапивой, лопухами, конским щавелем, в другой половине священник Доримедонт Покровский развел
сад; в
саду — беседка из тонких дранок, окрашенных зеленою краской.
Вдруг она пустилась бежать мимо него и скрылась в
густой чаще парка, примыкавшего к
саду.
Он снял свою изуродованную шляпу, оглядел ее и, надев прорехой на затылок, пошел по узенькой, не пробитой, а протоптанной тропинке в глубь небольшого, так сказать, однодворческого
сада. Кругом растут, как попало, жимолости, малина, крыжовник, корявая яблонька и в конце куст
густой черемухи; но живой души человеческой нет.
Все эти окна выходят в
сад: два справа затенены
густою зеленью лип, а над итальянским окном, пред которым расчищена разбитая на клумбы площадка, повешена широкая белая маркиза с красными прошвами.
Незаметно для себя Мерцалов очутился в центре города, у ограды
густого общественного
сада. Так как ему пришлось все время идти в гору, то он запыхался и почувствовал усталость. Машинально он свернул в калитку и, пройдя длинную аллею лип, занесенных снегом, опустился на низкую садовую скамейку.
Сады глухо заросли вьющеюся зеленью и прохладною
густою тенью.