Неточные совпадения
Константин Левин вздохнул, оглядывая в это время
комнату, мрачную и
грязную. Этот вздох, казалось, еще более раздражил Николая.
Кутузов, задернув драпировку, снова явился в зеркале, большой, белый, с лицом очень строгим и печальным. Провел обеими руками по остриженной голове и, погасив свет, исчез в темноте более густой, чем наполнявшая
комнату Самгина. Клим, ступая на пальцы ног, встал и тоже подошел к незавешенному окну. Горит фонарь, как всегда, и, как всегда, — отблеск огня на
грязной, сырой стене.
Когда Клим вышел в столовую, он увидал мать, она безуспешно пыталась открыть окно, а среди
комнаты стоял бедно одетый человек, в
грязных и длинных, до колен, сапогах, стоял он закинув голову, открыв рот, и сыпал на язык, высунутый, выгнутый лодочкой, белый порошок из бумажки.
Сидели в большой полутемной
комнате, против ее трех окон возвышалась серая стена, тоже изрезанная окнами. По
грязным стеклам, по балконам и железной лестнице, которая изломанной линией поднималась на крышу, ясно было, что это окна кухонь. В одном углу
комнаты рояль, над ним черная картина с двумя желтыми пятнами, одно изображало щеку и солидный, толстый нос, другое — открытую ладонь. Другой угол занят был тяжелым, черным буфетом с инкрустацией перламутром, буфет похож на соединение пяти гробов.
Соскуча глядеть из окна на
грязный переулок, я пошел бродить по всем
комнатам.
— Буду мужем ее, в супруги удостоюсь, а коль придет любовник, выйду в другую
комнату. У ее приятелей буду калоши
грязные обчищать, самовар раздувать, на посылках бегать…
Рагожинские приехали одни, без детей, — детей у них было двое: мальчик и девочка, — и остановились в лучшем номере лучшей гостиницы. Наталья Ивановна тотчас же поехала на старую квартиру матери, но, не найдя там брата и узнав от Аграфены Петровны, что он переехал в меблированные
комнаты, поехала туда.
Грязный служитель, встретив ее в темном, с тяжелым запахом, днем освещавшемся коридоре, объявил ей, что князя нет дома.
В первой
комнате, с большой выступающей облезлой печью и двумя
грязными окнами, стояла в одном углу черная мерка для измерения роста арестантов, в другом углу висел, — всегдашняя принадлежность всех мест мучительства, как бы в насмешку над его учением, — большой образ Христа.
В третьем, четвертом часу усталое вставанье с
грязной постели, зельтерская вода с перепоя, кофе, ленивое шлянье по
комнатам в пенюарах, кофтах, халатах, смотренье из-за занавесок в окна, вялые перебранки друг с другом; потом обмывание, обмазывание, душение тела, волос, примериванье платьев, споры из-за них с хозяйкой, рассматриванье себя в зеркало, подкрашивание лица, бровей, сладкая, жирная пища; потом одеванье в яркое шелковое обнажающее тело платье; потом выход в разукрашенную ярко-освещенную залу, приезд гостей, музыка, танцы, конфеты, вино, куренье и прелюбодеяния с молодыми, средними, полудетьми и разрушающимися стариками, холостыми, женатыми, купцами, приказчиками, армянами, евреями, татарами, богатыми, бедными, здоровыми, больными, пьяными, трезвыми, грубыми, нежными, военными, штатскими, студентами, гимназистами — всех возможных сословий, возрастов и характеров.
В доме, заслышав звон ключей возвращавшейся со двора барыни, Машутка проворно сдергивала с себя
грязный фартук, утирала чем попало, иногда барским платком, а иногда тряпкой, руки. Поплевав на них, она крепко приглаживала сухие, непокорные косички, потом постилала тончайшую чистую скатерть на круглый стол, и Василиса, молчаливая, серьезная женщина, ровесница барыни, не то что полная, а рыхлая и выцветшая телом женщина, от вечного сиденья в
комнате, несла кипящий серебряный кофейный сервиз.
Только после смерти Карташева выяснилось, как он жил: в его
комнатах, покрытых слоями пыли, в мебели, за обоями, в отдушинах, найдены были пачки серий, кредиток, векселей. Главные же капиталы хранились в огромной печи, к которой было прилажено нечто вроде гильотины: заберется вор — пополам его перерубит. В подвалах стояли железные сундуки, где вместе с огромными суммами денег хранились груды огрызков сэкономленного сахара, стащенные со столов куски хлеба, баранки, веревочки и
грязное белье.
Дежурная
комната находилась в правой стороне нижнего этажа, стена в стену с гауптвахтой, а с другой ее стороны была квартира полицейского врача. Над участком — квартира пристава, а над караульным домом, гауптвахтой и квартирой врача — казарма пожарной команды,
грязная и промозглая.
Картина, достойная описания: маленькая
комната,
грязный стол с пустыми бутылками, освещенный жестяной лампой; налево громадная русская печь (помещение строилось под кухню), а на полу вповалку спало более десяти человек обоего пола, вперемежку, так тесно, что некуда было поставить ногу, чтобы добраться до стола.
Она увидела, что идет домой, когда прошла уже ворота Пажеского корпуса, взяла извозчика и приехала счастливо, побила у двери отворившего ей Федю, бросилась к шкапчику, побила высунувшуюся на шум Матрену, бросилась опять к шкапчику, бросилась в
комнату Верочки, через минуту выбежала к шкапчику, побежала опять в
комнату Верочки, долго оставалась там, потом пошла по
комнатам, ругаясь, но бить было уже некого: Федя бежал на
грязную лестницу, Матрена, подсматривая в щель Верочкиной
комнаты, бежала опрометью, увидев, что Марья Алексевна поднимается, в кухню не попала, а очутилась в спальной под кроватью Марьи Алексевны, где и пробыла благополучно до мирного востребования.
Я отворил окно — день уж начался, утренний ветер подымался; я попросил у унтера воды и выпил целую кружку. О сне не было и в помышлении. Впрочем, и лечь было некуда: кроме
грязных кожаных стульев и одного кресла, в канцелярии находился только большой стол, заваленный бумагами, и в углу маленький стол, еще более заваленный бумагами. Скудный ночник не мог освещать
комнату, а делал колеблющееся пятно света на потолке, бледневшее больше и больше от рассвета.
В
грязном подвале, служившем карцером, я уже нашел двух арестантов: Арапетова и Орлова, князя Андрея Оболенского и Розенгейма посадили в другую
комнату, всего было шесть человек, наказанных по маловскому делу.
В других
комнатах мебель была сборная, обои не первой молодости, занавески с пятнами и отпечатками
грязных пальцев Матрешки.
Он занимал
комнату в пятом этаже, по
грязной и вонючей лестнице.
Помню, что мне было странно и досадно, точно я до этого мгновения все еще оставался в светлой
комнате, а теперь неожиданно очутился в
грязном и темном переулке перед назойливым выходцем из другого мира.
Я еще раз прошу вспомнить, что у меня несколько звенело в голове; если б не это, я бы говорил и поступал иначе. В этой лавке, в задней
комнате, действительно можно было есть устрицы, и мы уселись за накрытый скверной,
грязной скатертью столик. Ламберт приказал подать шампанского; бокал с холодным золотого цвета вином очутился предо мною и соблазнительно глядел на меня; но мне было досадно.
Евсеич отдал нас с рук на руки Матвею Васильичу, который взял меня за руку и ввел в большую неопрятную
комнату, из которой несся шум и крик, мгновенно утихнувший при нашем появлении, —
комнату, всю установленную рядами столов со скамейками, каких я никогда не видывал; перед первым столом стояла, утвержденная на каких-то подставках, большая черная четвероугольная доска; у доски стоял мальчик с обвостренным мелом в одной руке и с
грязной тряпицей в другой.
Вот как происходило это посещение: в назначенный день, часов в десять утра, все в доме было готово для приема гостей:
комнаты выметены, вымыты и особенно прибраны; деревенские лакеи, ходившие кое в чем, приодеты и приглажены, а также и вся девичья; тетушка разряжена в лучшее свое платье; даже бабушку одели в шелковый шушун и юбку и повязали шелковым платком вместо белой и
грязной какой-то тряпицы, которою она повязывалась сверх волосника и которую едва ли переменяла со смерти дедушки.
— Кто борщу требовал? — провозгласила довольно
грязная хозяйка, толстая женщина лет 40, с миской щей входя в
комнату.
Стол был отодвинут от стены и
грязной скатертью накрыт в той самой
комнате, в которой вчера Володя являлся полковнику. Батарейный командир нынче подал ему руку и расспрашивал про Петербург и про дорогу.
Во второй
комнате стояла желтая деревянная кроватка, покрытая кашемировым одеялом, с одною подушкою в довольно
грязной наволочке, черный столик с большою круглою чернильницею синего стекла, полки с книгами, три стула и старая, довольно хорошая оттоманка, на которой обыкновенно, заезжая к Помаде, спал лекарь Розанов.
На
грязном постоялом дворе, пройдя через кучи какого-то навоза, они, наконец, вошли в освещенную одной сальной свечкой
комнату, в которой Фатеева лежала на постели.
Затем отпер их и отворил перед Вихровыми дверь. Холодная, неприятная сырость пахнула на них. Стены в
комнатах были какого-то дикого и мрачного цвета; пол
грязный и покоробившийся; но больше всего Павла удивили подоконники: они такие были широкие, что он на них мог почти улечься поперек; он никогда еще во всю жизнь свою не бывал ни в одном каменном доме.
Эта
грязная, пропитанная табачным дымом
комната, эти составленные стулья, этот диванишко с брошенной подушкой; этот расстегнутый ворот кумачной рубахи, и среди всей этой обстановки вдруг она, его чистая голубка, его родное, любимое детище… Майор смешался и сконфузился до того, что не мог ни глаз поднять, ни выговорить хоть единое слово.
Мы пришли в один из дешевеньких домов «развеселого Кунавина села», нас встретила вороватая старушка. Осип пошептался с нею, и она провела нас в пустую маленькую
комнату, темную и
грязную, как стойло. На койке спала, разметавшись, большая толстая женщина; старуха толкнула ее кулаком в бок и сказала...
Он отказывал себе во всем, жил в одной
комнате подвального этажа в конце Николаевской улицы и для своих деловых свиданий облюбовал
грязный низок трактира, где ему отвели отдельный кабинет, который занимался гостями лишь по вечерам, а днем все равно пустовал.
Оба мальчугана давно успели привыкнуть к этим закоптелым, плачущим от сырости стенам, и к мокрым отрепкам, сушившимся на протянутой через
комнату веревке, и к этому ужасному запаху керосинового чада, детского
грязного белья и крыс — настоящему запаху нищеты.
Мы завязали рты
грязными тряпками и стали пересыпать в столы с рам высохший «товар» на место изрезанного, который рассыпали на рамы для сушки. Для каждого кубика десять рам. Белая свинцовая пыль наполнила
комнату. Затем «товар» был смочен на столах «в плепорцию водицей», сложен в кубики и плотно убит.
Разумеется, в своем месте Матвей смеялся над этими пустяками; очень нужно Аврааму, которого чтут также и христиане, заходить в
грязные лачуги некрещеных жидов! Но теперь ему стало очень обидно за Борка и за то, что даже евреи, такой крепкий в своей вере народ, забыли здесь свой обычай… Молодые люди наскоро отужинали и убежали опять в другую
комнату, а Борк остался один. И у Матвея защемило сердце при виде одинокой и грустной фигуры еврея.
Кусака долго металась по следам уехавших людей, добежала до станции и — промокшая,
грязная — вернулась на дачу. Там она проделала еще одну новую штуку, которой никто, однако, не видал: первый раз взошла на террасу и, приподнявшись на задние лапы, заглянула в стеклянную дверь и даже поскребла когтями. Но в
комнатах было пусто, и никто не ответил Кусаке.
Юрка, не стучась, открыл соседнюю дверь, — Лелька хотела его остановить, чтоб постучал, да не успела. Спирька в очень
грязной нижней рубашке сидел на стуле, положив ногу на колено, и тренькал на мандолине. Волосы были взлохмаченные, лицо помятое. На лбу и на носу чернели подсохшие порезы, — как он тогда на вечеринке упал пьяный в оконные рамы. Воздух в
комнате был такой, какой бывает там, где много курят и никогда не проветривают.
Он вошел в
комнату с сердитым лицом, припер за собой дверь, огляделся и поставил на стол полбутылки водки, две бутылки пива и достал из кармана что-то очень подозрительное, завернутое в довольно
грязную бумажку.
Сквозь запыленные стекла лезли в
комнату ласковые весенние лучи, делая грязь обстановки харчевни еще
грязнее.
Ночь… Тошно! Сквозь тусклые стёкла окна
Мне в
комнату луч свой бросает луна,
И он, улыбаясь приятельски мне,
Рисует какой-то узор голубой
На каменной, мокрой, холодной стене,
На клочьях оборванных,
грязных обой.
Сижу я, смотрю и молчу, всё молчу…
И спать я совсем, не хочу…
И никто не смотрел на сапожника, когда он, смеясь и шутя, учил Машу варить обед, убирать
комнату, а потом садился работать и шил до поздней ночи, согнувшись в три погибели над худым,
грязным сапогом.
Кажется, совсем зверем стал человек, а стоит только произнести при нем имя Покорского — и все остатки благородства в нем зашевелятся, точно ты в
грязной и темной
комнате раскупорил забытую склянку с духами…
Катя помнила их два года назад. Счастливая, милая семья на уютной своей дачке, с детками, нарядными и воспитанными. Он тогда служил акцизным ревизором в Курске. У нее — пушистые, золотые волосы вокруг веселого личика. Теперь — лицо старухи, на голове слежавшаяся собачья шерсть, движения вульгарные. Распущенные
грязные ребята с мокрыми носами, копоть и сор в
комнатах, неубранные постели, невынесенная ночная посуда. И бешеные, злобные ссоры весь день.
Все эти
грязные мелочи жизни, холодная
комната, стонущая женщина, кричащий ребенок привели его в мрачное отчаяние.
Устав смотреть на него, Фома стал медленно водить глазами по
комнате. На большие гвозди, вбитые в ее стены, были воткнуты пучки газет, отчего казалось, что стены покрыты опухолями. Потолок был оклеен когда-то белой бумагой; она вздулась пузырями, полопалась, отстала и висела
грязными клочьями; на полу валялось платье, сапоги, книги, рваная бумага… Вся
комната производила такое впечатление, точно ее ошпарили кипятком.
«Вы смотрите у меня, — кричал он, вваливаясь без спросу, в
грязных сапогах и с картузом на голове, в мою
комнату.
Это была большая, высокая
комната, с обвалившимися остатками лепной работы на почерневшем потолке, с
грязными, оборванными обоями. По стенам стояли самодельные кровати — доски на деревянных козлах.
Неизменным завсегдатаем погребка сделался и Корпелкин. С утра он сидел в задней темной
комнате, известной под именем «клоповника», вместе с десятком оборванцев, голодных, опухших от пьянства,
грязных…
Приехал я туда ночью. Все гостиницы были битком набиты призванными офицерами и врачами, я долго ездил по городу, пока в
грязных меблированных
комнатах на окраине города нашел свободный номер, дорогой и скверный.
Иван Прокофьич, взрастивший его, подкидыша, спал всю жизнь в темном углу за перегородкой, где было гораздо
грязнее и теснее, чем в этой трактирной
комнате. И не морщился, переносил и б/ольшее «свинство».
И там все тоже спало. Не скоро отперли им. Половой, также босой и в рубахе с откинутым воротом, согласился пустить. Пришел и другой половой, постарше, и проводил Теркина по темным сеням, где пахло как в торговой бане, наверх, в угловую
комнату. Это был не номер, а одна из трактирных
комнат верхнего этажа, со столом, покрытым
грязной скатертью, диваном совсем без спинки и без вальков и двумя стульями.
Правда, у Достоевского есть город, есть городские трущобы,
грязные трактиры и вонючие меблированные
комнаты.