Неточные совпадения
Впрочем, Чичиков напрасно сердился: иной и почтенный, и
государственный даже человек, а на
деле выходит совершенная Коробочка.
Он объявил, что главное
дело — в хорошем почерке, а не в чем-либо другом, что без этого не попадешь ни в министры, ни в
государственные советники, а Тентетников писал тем самым письмом, о котором говорят: «Писала сорока лапой, а не человек».
В
деле своем купцы повинились, изъясняясь, что немного пошалили; носились слухи, будто при повинной голове они приложили по четыре
государственные каждый; впрочем,
дело слишком темное; из учиненных выправок и следствий оказалось, что устьсысольские ребята умерли от угара, а потому так их и похоронили, как угоревших.
А если доле заставите воздыхать первостатейного бесплодно, то он, будучи занят
делами государственными, вас оставит, дабы не терять с вами драгоценнейшего времени, которое он лучше употребить может на пользу общественную.
Греческие императоры, занимаяся более церковными прениями, нежели
делами государственными, а потому управляемые священниками, воздвигли гонение на всех тех, кто деяния и учения Иисусовы понимал с ними различно.
О! я шутить не люблю. Я им всем задал острастку. Меня сам
государственный совет боится. Да что в самом
деле? Я такой! я не посмотрю ни на кого… я говорю всем: «Я сам себя знаю, сам». Я везде, везде. Во дворец всякий
день езжу. Меня завтра же произведут сейчас в фельдмарш… (Поскальзывается и чуть-чуть не шлепается на пол, но с почтением поддерживается чиновниками.)
— Решения, какого-нибудь решения, Алексей Александрович. Я обращаюсь к тебе теперь («не как к оскорбленному мужу», хотел сказать Степан Аркадьич, но, побоявшись испортить этим
дело, заменил это словами:) не как к
государственному человеку (что̀ вышло не кстати), а просто как к человеку, и доброму человеку и христианину. Ты должен пожалеть ее, — сказал он.
Особенность Алексея Александровича как
государственного человека, та, ему одному свойственная характерная черта, которую имеет каждый выдвигающийся чиновник, та, которая вместе с его упорным честолюбием, сдержанностью, честностью и самоуверенностью сделала его карьеру, состояла в пренебрежении к бумажной официальности, в сокращении переписки, в прямом, насколько возможно, отношении к живому
делу и в экономности.
— Ведь вы, может быть, не знаете, — продолжал он, покачиваясь на обеих ногах, — у меня там мужики на оброке. Конституция — что будешь делать? Однако оброк мне платят исправно. Я бы их, признаться, давно на барщину ссадил, да земли мало! я и так удивляюсь, как они концы с концами сводят. Впрочем, c’est leur affaire [Это их
дело (фр.).]. Бурмистр у меня там молодец, une forte tête [Умная голова (фр.).],
государственный человек! Вы увидите… Как, право, это хорошо пришлось!
Я и сам был не прочь убедиться на
деле в отличных качествах
государственного человека — Софрона.
— Ну, — раздвоились: крестьянская, скажем, партия, рабочая партия, так! А которая же из них возьмет на себя защиту интересов нации, культуры,
государственные интересы? У нас имперское великороссийское
дело интеллигенцией не понято, и не заметно у нее желания понять это. Нет, нам необходима третья партия, которая дала бы стране единоглавие, так сказать. А то, знаете, все орлы, но домашней птицы — нет.
Но 14 февраля, в
день открытия
Государственной думы, начались забастовки рабочих, а через десять
дней — вспыхнула всеобщая забастовка и по улицам города бурно, как весенние воды реки, хлынули революционные демонстрации.
— Вот этот парнишка легко карьерочку сделает! Для начала — женится на богатой, это ему легко, как муху убить. На склоне
дней будет сенатором, товарищем министра, членом
Государственного совета, вообще — шишкой! А по всем своим данным, он — болван и невежда. Ну — черт с ним!
Клим Иванович чувствовал себя так, точно где-то внутри его прорвался нарыв, который мешал ему дышать легко. С этим настроением легкости, смелости он вышел из
Государственной думы, и через несколько
дней, в этом же настроении, он говорил в гостиной известного адвоката...
— Менее всего, дорогой и уважаемый, менее всего в наши
дни уместна мистика сказок, как бы красивы ни были сказки. Разрешите напомнить вам, что с января
Государственная дума решительно начала критику действий правительства, — действий, совершенно недопустимых в трагические
дни нашей борьбы с врагом, сила коего грозит нашему национальному бытию, да, именно так!
Он был с нею в
Государственной думе в тот
день, когда там слушали запрос об убийствах рабочих на Ленских промыслах.
Дело такое: попала Маринушка как раз в компанию некоторых шарлатанов, — вы, конечно, понимаете, что
Государственная дума открывает шарлатанам широкие перспективы и так далее.
— Я, по совести, делаю любимое мною
дело охраны
государственного порядка, и, если я вижу, что данное лицо — враждебно порядку, я его не щажу!
Приходит он в три
дня раз, а не каждый
день (хотя пусть бы и каждый
день), и всегда так хорошо одет, и вообще я люблю молодежь, Алеша, талантливую, скромную, вот как вы, а у него почти
государственный ум, он так мило говорит, и я непременно, непременно буду просить за него.
Русский народ не хочет быть мужественным строителем, его природа определяется как женственная, пассивная и покорная в
делах государственных, он всегда ждет жениха, мужа, властелина.
Розанов хочет с художественным совершенством выразить обывательскую точку зрения на мир, тот взгляд старых тетушек и дядюшек, по которому
государственная служба есть
дело серьезное, а литература, идеи и пр. — пустяки, забава.
— Если бы была задана психологическая задача: как сделать так, чтобы люди нашего времени, христиане, гуманные, просто добрые люди, совершали самые ужасные злодейства, не чувствуя себя виноватыми, то возможно только одно решение: надо, чтобы было то самое, что есть, надо, чтобы эти люди были губернаторами, смотрителями, офицерами, полицейскими, т. е. чтобы, во-первых, были уверены, что есть такое
дело, называемое
государственной службой, при котором можно обращаться с людьми, как с вещами, без человеческого, братского отношения к ним, а во-вторых, чтобы люди этой самой
государственной службой были связаны так, чтобы ответственность за последствия их поступков с людьми не падала ни на кого отдельно.
Государственный совет, пользуясь отсутствием Александра, бывшего в Вероне или Аахене, умно и справедливо решил, что так как речь в доносе идет о Сибири, то
дело и передать на разбор Пестелю, благо он налицо.
— Кстати, — сказал он мне, останавливая меня, — я вчера говорил о вашем
деле с Киселевым. [Это не П. Д. Киселев, бывший впоследствии в Париже, очень порядочный человек и известный министр
государственных имуществ, а другой, переведенный в Рим. (Прим. А. И. Герцена.)] Я вам должен сказать, вы меня извините, он очень невыгодного мнения о вас и вряд ли сделает что-нибудь в вашу пользу.
Аксаков, — души убивают, заменяясь усовершенствованием
государственных форм, полицейским благоустройствием; совесть заменяется законом, внутренние побуждения — регламентом, даже благотворительность превращается в механическое
дело; на Западе вся забота о
государственных формах».
Бахарев энергично вступился в это
дело, и Сашка ограничился только закладом в
государственный банк несуществовавшего металла.
Из волостного правления
дело об увольнении Чубаловых из общества
государственных крестьян пошло к окружному, там пришлось мошну еще пошире распустить, а когда поступило
дело в палату, так и больно ее растрясти.
Но у него и тогда уже были счеты с Третьим отделением по сношениям с каким-то"
государственным преступником". Вероятно, он жил"на поруках". И его сдержанность была такова, что он, видя во мне человека, явно к нему расположенного, никогда не рассказывал про свое"
дело". А"
дело"было, и оно кончилось тем, что его выслали за границу с запрещением въезда в Россию.
Те, которые вносят
государственную принудительность в
дела церкви и веры, те верят лишь в видимое, чувственное, природное, для них остается закрытым сверхприродное, сверхчувственное, невидимое.
— Молчать… Я говорю: тай — ные сборы, потому что вы о них ничего не сказали мне, вашему директору… Я говорю: незаконные, потому… — он выпрямился на стуле и продолжал торжественно: — …что на — ло — ги устанавливаются только
государственным советом… Знаете ли вы, что если бы я дал официальный ход этому
делу, то вы не только были бы исключены из гимназии, но… и отданы под суд…
В этот же
день он выехал из дома своей жены, распростившейся с ним как с посторонним человеком, в отделение Европейской гостиницы, а вечером написал и отправил письмо к Николаю Леопольдовичу Гиршфельду, в котором рассказал ему откровенно свое положение и требование тестя, просил его немедленно распорядиться переводом на имя княгини Анны Васильевны Шестовой пятисот тысяч рублей через
Государственный банк, произведя для этого какие он заблагорассудит обороты с его имениями и капиталами.
— Я хотела переговорить с тобой о том, что держать эти деньги в казенных бумагах, по моему мнению, крайне невыгодно. При настоящем настроении биржи, при настоящем развитии молодого в России частного банкового
дела, акции этих банков, а также железных дорог представляют из себя лучшие бумаги, особенно для помещения небольших капиталов. Хранить в наше время деньги в малопроцентных
государственных бумагах — абсурд.
— Я обдумала на этот счет мои окончательные условия; я получала сумму в сложности за пять лет, то это составит триста тысяч рублей. Вы их внесете на хранение в бумагах в
государственный банк в Петербурге и квитанцию вышлите мне в течении недели, считая с завтрашнего
дня. Расчеты наши будут тогда окончены, и я всю жизнь буду нема, как рыба.
— Но в таком случае зачем же Дмитрий Николаич [Дмитрий Николаевич — Блудов (1785—1864),
государственный деятель, с 1832 года управлявший министерством внутренних
дел.] терпит на службе такого губернатора? — произнес с удивлением князь.
В состав первого должны были войти нынешние министерства: финансов, народного просвещения и путей сообщения; в состав второго — министерства: внутренних
дел и юстиции, а также
государственный контроль.
Носились слухи, что в ресторане Бореля, по известным
дням, собирается какая-то компания
государственных людей en herbe (тут были и Федя, и Сережа, и Володя, и даже какой-то жидок, которому в воображаемых комбинациях представлялась блестящая финансовая будущность), душою которой был Петенька Утробин и которая постоянно злоумышляла против установленных порядков.
— А ты как думала, дурочка! Ведь я на
государственной службе состою и, следовательно, несу известные обязанности. Государство, мой друг, не шутит. Оно уволило меня на двадцать восемь
дней, а на двадцать девятый
день требует, чтоб я был на своем посту. Ступай же, ангел мой, и постарайся заснуть! В десять часов я тебя разбужу, ты нальешь мне чаю, а в одиннадцать часов я беру шляпу и спешу в департамент!
К сожалению, Горохов состоит на
государственной службе и, в качестве столоначальника департамента препон, очень хорошо помнит мудрое изречение:"
Делу — время, потехе — час".
Затем, что касается уплаты податей и повинностей, то все плательщики на этот счет единодушны. Все уплачивают что нужно, и втайне все-таки думают, что не платить было бы не в пример лучше. Редкий понимает, что своевременное и безнедоимочное очищение окладных листов есть
дело государственной важности; большинство же исповедует то мнение, что казна и без того богата.
Всякий живет и прозябает по-своему, сам по себе, и делает свое маленькое
дело совершенно независимо от
государственных соображений.
Начиная же с 1815 года, то есть именно с того времени, которое мы избираем за исходный пункт нашего правдивого повествования, он стоял на высоте своего могущества — быв правою рукою императора и рассматривал вместе с ним все важнейшие
дела государственного управления, не исключая и
дел духовных.
— Знай раз навсегда, Наталья, что
дела служебные и
государственные не бабьего разума
дело, и никакого я вмешательства в них бабы не потерплю, а тех дураков, которые с ними к тебе лазают, я от этого отучу по-свойски, — заметил ей Алексей Андреевич, когда она вторично, воспользовавшись его добрым расположением духа, заговорила о каком-то чиновнике, просившем похлопотать о повышении, так как он обременен был многочисленною семьею.
Не мог он считаться даже и полным управляющим Грузинской вотчины, так как сам граф Алексей Андреевич, удалившись в начале царствования императора Николая Павловича от кормила
государственного корабля России, поселился почти безвыездно в Грузине и начал лично управлять вотчинными
делами, отодвинув, таким образом, Петра Федоровича на степень главного делопроизводителя вотчинной конторы.
После сего мы останемся в спокойном уповании, что в
день, когда Царь царствующих, по общему для земнородных закону, воззовет нас от сего временного царствия в вечность,
государственные сословия, которым настоящая непреложная воля наша и сие законное постановление наше, в надлежащее время, по распоряжению нашему, должно быть известно, принесут верноподданническую преданность свою назначенному нами наследственному императору единого, нераздельного Престола Всероссийской Империи, Царства Польского и Княжества Финляндского.
Архиепископ Филарет, к которому генерал-губернатор приехал после беседы с Гагариным и привез письмо Милорадовича, заметил, что это частное извещение не может, в
деле такой
государственной важности, быть принято за официальное.
В 1803 году император Александр Павлович сделал его инспектором всей артиллерии и командиром лейб-гвардии артиллерийского батальона, но, кроме того, он постоянно призывал его к себе для советов, и все главнейшие
дела государственного управления, не исключая и
дел духовных, рассматривались и приготовлялись при участии графа Аракчеева.
— Но неужели же он в самом
деле государственный человек?
Вы поймете и сами покажете
дело в настоящем виде, а не как бог знает что, как глупую мечту сумасбродного человека… от несчастий, заметьте, от долгих несчастий, а не как черт знает там какой небывалый
государственный заговор!..
«Успеешь, крыса, выселиться из корабля! — думал Петр Степанович, выходя на улицу. — Ну, коли уж этот “почти
государственный ум” так уверенно осведомляется о
дне и часе и так почтительно благодарит за полученное сведение, то уж нам-то в себе нельзя после того сомневаться. (Он усмехнулся.) Гм. А он в самом
деле у них не глуп и… всего только переселяющаяся крыса; такая не донесет!»
Пожалуй, можно приноравливаться к существующему народному быту; это наше
дело,
дело людей… (он чуть не сказал:
государственных) служащих; но, в случае нужды, не беспокойтесь: учреждения переделают самый этот быт».