Этот металлический бронзовый стих Державина, которого до сих пор не может еще позабыть наше ухо; этот густой, как смола или струя столетнего токая, стих Пушкина; это сияющий, праздничный стих Языкова, влетающий, как луч, в душу, весь сотканный из света; этот облитый ароматами полудня стих Батюшкова, сладостный, как мед из
горного ущелья; этот легкий воздушный стих Жуковского, порхающий, как неясный звук эоловой арфы; этот тяжелый, как бы влачащийся по земле стих Вяземского, проникнутый подчас едкой, щемящей русской грустью, — все они, точно разнозвонные колокола или бесчисленные клавиши одного великолепного органа, разнесли благозвучие по русской земле.
Неточные совпадения
— А самое интересное на Кавказе — трагический рев ослов. Очевидно, лишь они понимают, как нелепы эти нагромождения камня,
ущелья, ледники и все прославленное великолепие
горной природы.
В долине реки Сальной можно наблюдать весьма интересные образования. Вода, стекающая с горы, по узким ложбинам выносит массы песка и щебня. По выходе в долину материал этот складывается в большие конусы, которые тем больше, чем длиннее и глубже
ущелье. Вероятно, конусы эти нарастают периодически, во время сильных ливней, потому что только масса быстро двигающейся воды способна переносить столь крупные обломки
горной породы.
Немного дальше камней Сангасу тропа оставляет морское побережье и идет вверх через перевал на реке Квандагоу (приток Амагу). Эта река длиной около 30 км. Истоки ее находятся там же, где и истоки Найны. Квандагоу течет сначала тоже в глубоком
ущелье, заваленном каменными глыбами, но потом долина ее расширяется. Верхняя половина течения имеет направление с северо-запада, а затем река круто поворачивает к северо-востоку и течет вдоль берега моря, будучи отделена от него
горным кряжем Чанготыкалани.
Далее будет река Таэле (по-удэгейски Таэ) длиною 12 км. Около устья долина ее суживается, и река течет как бы в
ущелье. В истоках Таэля находится
горный узел, откуда берут начало и другие реки: к северо-востоку течет река Билимбе, к югу — маленький ручей Иеля.
Речки: Тания (по-китайски Седонерл и по-удэгейски Дана), Вязтыгни, Хоома. Хотэ и Онектого (по-удэгейски Онекгозо, а по-китайски Миланзуай) —
горные ручьи, текущие к морю по небольшим распадкам. Далее будет река Таэле (по-удэгейски Таэ) длиною 12 км. Около устья долина ее суживается, и река течет как бы в
ущелье. В истоках Таэле находится
горный узел, откуда берут начало и другие реки: к северо-востоку течет река Билимбе, к югу — маленький ручей Иеля.
Чайкой несется косная мимо низины под
горным кряжем, ровно на крыльях летит она мимо дикого, кустарником заросшего
ущелья, мимо длинного, высокого откоса Теплой горы.
Набежит гроза, и посыплются трескучие, громоносные, долгие раскаты, которые переливисто подхватывает и несет по дальним
ущельям гулкое, содрогающееся
горное эхо.
Я обожала ее улыбки, как обожала ее песни… Одну на них я отлично помню. В ней говорилось о черной розе, выросшей на краю пропасти в одном из
ущелий Дагестана… Порывом ветра пышную дикую розу снесло в зеленую долину… И роза загрустила и зачахла вдали от своей милой родины… Слабея и умирая, она тихо молила
горный ветерок отнести ее привет в горы…
Мы с Юлико и Анной навестили на другой день молодую княгиню в ее поместье. Настоящим земным раем показался нам уголок, где поселилась Бэлла. Поместье Израила и его отца лежало в чудесной лесистой долине, между двумя высокими склонами гор, образующими
ущелье. Весь сад около дома был полон душистых и нежных азалий; кругом тянулись пастбища, где без призора паслись стада овец. Табун лучших
горных лошадок гулял тут же.
Едем с проводником на ослах по
горной тропинке. Ухнуло что-то в горах, где-то что-то откликнулось и покатилось раскатами. Камень ли это сорвался в
ущелье, или увенчанный хвойным венком Пан дико крикнул с лесистой вершины, и ему откликнулась шаловливая нимфа?
— Подумайте, девочки, Кавказ увижу! Горы там до неба… В небе кружат орлы… Шумят речки,
горные потоки, черкесы в бурках скачут в
ущельях… — рассказывала со слов княгини, сверкая глазами, Наташа, сидевшая на почетном месте.
Пассажирский пароход идет навстречу и свистит — гулкое эхо свиста прячется в лесу, в
ущельях горного берега, умирает там.
На дворе была морозная ночь; полная луна ярко светила на поле и серебрила окраины яра, но не заходила в
ущелье, где было бы темно, совсем как в преисподней, если бы из кузнечного
горна, перед которым правили насеки, не сыпались красные искры да не падал красный пук света из окна хозяйской круглой комнаты.
Пустынные
ущелья горных берегов покорно отражали сухой треск ломающихся ледяных полей и тяжелое кряхтение изнемогающей реки.
Зеленые пятна, там и сям причудливыми массами разбросанные кистью чертежника, — это глухая, дремучая тайга, непроходимою, дикою чащею раскинувшаяся по
горным уступам и
ущельям.
Я протер глаза, но видение не исчезло… Лошади, перестав стучать по мосту, бежали по ровной дороге… Освещенный двухэтажный дом надвинулся ближе. На занавесках окон мелькали, точно китайские тени, силуэты танцующих… Слышались заглушенные звуки оркестра… А назади — холодная спутанная тьма, в которой угадываются
горные склоны, темные
ущелья, глубокое ложе замерзающей реки, холод, метель и пустыня…
Огненные искры посыпались пучками вниз, на темные пади и
ущелья, вырывая из синего холодного сумрака то отдельное дерево, то верхушку сланцевого утеса, то небольшую
горную полянку…
Мы входили в глубокое
ущелье и приближались к
горной реке, которая была в это время во всем разливе.
«Винюся я в моем поступке вздорном,
Но вон, смотри: там конь внизу бежит,
За ним же змей
ущельем вьется
горным...
Далекий, вожделенный брег!
Туда б, сказав «прости»
ущелью,
Подняться к
горной вышине!
Туда б, в заоблачную келью,
В соседство Бога скрыться мне!