Неточные совпадения
За окном шелестел дождь,
гладя стекла. Вспыхнул газовый фонарь, бескровный огонь его осветил мелкий, серый бисер дождевых капель, Лидия замолчала, скрестив руки на
груди, рассеянно глядя в окно. Клим спросил: что такое дядя Хрисанф?
Маргарита говорила вполголоса, ленивенько растягивая пустые слова, ни о чем не спрашивая. Клим тоже не находил, о чем можно говорить с нею. Чувствуя себя глупым и немного смущаясь этим, он улыбался. Сидя на стуле плечо в плечо с гостем, Маргарита заглядывала в лицо его поглощающим взглядом, точно вспоминая о чем-то, это очень волновало Клима, он осторожно
гладил плечо ее,
грудь и не находил в себе решимости на большее. Выпили по две рюмки портвейна, затем Маргарита спросила...
Урядник надел фуражку, поправил медали на
груди и ударил мужика по лысому затылку. Мужик отскочил, побежал, остановясь,
погладил голову свою и горестно сказал, глядя на крыльцо школы...
— Милый, — прошептала она, не открывая глаз, и,
гладя ладонями
груди свои, повторила: — Милый…
Самое значительное и очень неприятное рассказал Климу о народе отец. В сумерках осеннего вечера он, полураздетый и мягонький, как цыпленок, уютно лежал на диване, — он умел лежать удивительно уютно. Клим, положа голову на шерстяную
грудь его,
гладил ладонью лайковые щеки отца, тугие, как новый резиновый мяч. Отец спросил: что сегодня говорила бабушка на уроке закона божия?
Драка пред магазином продолжалась не более двух-трех минут, демонстрантов оттеснили, улица быстро пустела; у фонаря, обняв его одной рукой, стоял ассенизатор Лялечкин, черпал котелком воздух на лицо свое; на лице его были видны только зубы; среди улицы столбом стоял слепец Ермолаев, разводя дрожащими руками,
гладил бока свои,
грудь, живот и тряс бородой; напротив, у ворот дома, лежал гимназист, против магазина, головою на панель, растянулся человек в розовой рубахе.
Ночь идет, и с нею льется в
грудь нечто сильное, освежающее, как добрая ласка матери, тишина мягко
гладит сердце теплой мохнатой рукою, и стирается в памяти всё, что нужно забыть, — вся едкая, мелкая пыль дня.
Он снял рясу,
погладил себя по
груди и не спеша развернул сверток. Егорушка увидел жестяночку с зернистой икрой, кусочек балыка и французский хлеб.
Он вышел из дому. Теплый весенний воздух с нежной лаской
гладил его щеки. Земля, недавно обсохшая после дождя, подавалась под ногами с приятной упругостью. Из-за заборов густо и низко свешивались на улицу белые шапки черемухи и лиловые — сирени. Что-то вдруг с необыкновенной силой расширилось в
груди Ромашова, как будто бы он собирался летать. Оглянувшись кругом и видя, что на улице никого нет, он вынул из кармана Шурочкино письмо, перечитал его и крепко прижался губами к ее подписи.
Михаил Поликарпович после того, подсел к сыну и — нет-нет, да и
погладит его по голове. Все эти нежности отца растрогали, наконец, Павла до глубины души. Он вдруг схватил и обнял старика, начал целовать его в
грудь, лицо, щеки.
Игнат был одет в толстое осеннее пальто из мохнатой материи, и оно ему нравилось, мать видела, как любовно
гладил он ладонью рукав, как осматривал себя, тяжело ворочая крепкой шеей. И в
груди ее мягко билось...
Сложив тяжелые руки Егора на
груди его, поправив на подушке странно тяжелую голову, мать, отирая слезы, подошла к Людмиле, наклонилась над нею, тихо
погладила ее густые волосы. Женщина медленно повернулась к ней, ее матовые глаза болезненно расширились, она встала на ноги и дрожащими губами зашептала...
В сердце ее вспыхнули тоска разочарования и — радость видеть Андрея. Вспыхнули, смешались в одно большое, жгучее чувство; оно обняло ее горячей волной, обняло, подняло, и она ткнулась лицом в
грудь Андрея. Он крепко сжал ее, руки его дрожали, мать молча, тихо плакала, он
гладил ее волосы и говорил, точно пел...
Был солнечный, прозрачный и холодный день; выпавший за ночь снег нежно лежал на улицах, на крышах и на плешивых бурых горах, а вода в заливе синела, как аметист, и небо было голубое, праздничное, улыбающееся. Молодые рыбаки в лодках были одеты только для приличия в одно исподнее белье, иные же были голы до пояса. Все они дрожали от холода, ежились, потирали озябшие руки и
груди. Стройно и необычно сладостно неслось пение хора по неподвижной
глади воды.
Была у Нинки особенность, Марк всегда ею любовался. Черные брови ее были в непрерывном движении: то медленно поднимутся высоко вверх, и лицо яснеет; то надвинутся на лоб, и как будто темное облако проходит по лицу. Сдерживая на тонких губах улыбку, он смотрел в ее лицо,
гладил косы, лежавшие на крепких плечах, и сладко ощущал, как к коленям его прижималась молодая девическая
грудь.
Сели на скамью под вишнями, золотые ленты легли им плечи, на
грудь и колена её, она их
гладила бледными руками, а сквозь кожу рук было видно кровь, цвета утренней зари.
Она взяла в руки ее руку и стала нежно
гладить. Княгиня удивленно взглянула, — они были едва знакомы, — и вдруг порывисто сжала в ответ руку Кати. И молчала, сдерживая вздрагивания
груди, и крепко пожимала Катину руку.
Прижав к
груди своей голову сына, он
погладил его волосы и снова спросил...
Тут батюшка позвал меня, поцеловал,
погладил по голове, посадил на колени, и я крепко, сладко прижалась к
груди его.
— Гуль-Гуль, голубушка, родная моя, опомнись! — утешала я девочку,
гладя ее черную головку, прильнувшую к моей
груди. — Зачем же плакать, Гуль-Гуль, если ты счастлива? Зачем же плакать, дитя! Не плакать, а радоваться надо.
«Как мальчишку, он меня учит», — обиженно подумал Пётр, проводив его. Пошёл в угол к умывальнику и остановился, увидав, что рядом с ним бесшумно двигается похожий на него человек, несчастно растрёпанный, с измятым лицом, испуганно выкатившимися глазами, двигается и красной рукою
гладит мокрую бороду, волосатую
грудь. Несколько секунд он не верил, что это его отражение в зеркале, над диваном, потом жалобно усмехнулся и снова стал вытирать куском льда лицо, шею,
грудь.
— Да как, право, и сказать не умею. Вот отдала бы за тебя все, что имею. Мне так всегда привольно с тобой: не наговорюсь, не насмотрюсь на тебя; все бы любовалась я тобой,
гладила бы кудри твои, нежила бы голову твою на
груди моей. О! Не умирай, Гритлих!.. Мне будет скучно без тебя, я не перенесу этого… Я люблю тебя ненасытно, как родного моего, как брата, как…
— Да как, право, и сказать не умею. Вот отдала бы за тебя все, что имею. Мне так всегда приятно с тобой: не наговорюсь, не насмотрюсь на тебя, все бы любовалась я тобой,
гладила бы кудри твои, нежила бы голову твою на
груди моей. О! не умирай, Гритлих! Мне будет скучно без тебя, я не перенесу этого. Я люблю тебя ненасытно, как родного моего, как брата, как…
Вдали, на темной
глади реки, мелькает белое, едва заметное пятнышко; вот уж словно лебедь широкою
грудью разрезывает струи, сцепляется с другим товарищем, опрокинутым в воде, поднимает крылья…
— Смотри же, — заметила Ненила Макарьевна,
погладила ее по щеке и вышла вслед за мужем. Маша прислонилась к спинке кресел, опустила голову на
грудь, скрестила пальцы и долго глядела в окно, прищурив глазки… Легкая краска заиграла на свежих ее щеках; со вздохом выпрямилась она, принялась было шить, уронила иголку, оперла лицо на руку и, легонько покусывая кончики ногтей, задумалась… потом взглянула на свое плечо, на свою протянутую руку, встала, подошла к зеркалу, усмехнулась, надела шляпу и пошла в сад.
— Молись, Вася! — прошептала попадья,
гладя его холодные руки, сложенные на
груди, как у покойника.
И вот, с горькими и радостными слезами, она прижалась к его
груди, рыдая и сотрясаясь голыми плечами науками и смачивая его рубашку. Он бережно, медленно, ласково
гладил по ее волосам рукою.
Ветер ласково
гладил атласную
грудь моря; солнце грело ее своими горячими лучами, и море, дремотно вздыхая под нежной силой этих ласк, насыщало жаркий воздух соленым ароматом испарений. Зеленоватые волны, взбегая на желтый песок, сбрасывали на него белую пену, она с тихим звуком таяла на горячем песке, увлажняя его.
Он стал рукой тихо
гладить ей голову, и ему нравилась эта ласка, — такая отеческая — ласка ребёнку. Матрёна в самом деле похожа была на ребёнка: она взобралась к нему на колени и сжалась у него на
груди в маленький, мягкий и тёплый комок.
Он налил вина нам и себе, выпил,
погладил ладонями свою широкую
грудь и продолжал, обращаясь больше ко мне, чем к студенту...
Длинная речь in Titum осталась неоконченною, молодой человек лет тринадцати, стройный, милый и бледный от внутреннего движения, бросился, не говоря ни слова, на шею Марьи Валериановны и спрятал голову на ее
груди; она
гладила его волосы, смеялась, плакала, целовала его.
Порой слезы загорались в глазах ее; тогда старик нежно
гладил ее по голове, как ребенка, и она еще крепче обнимала его своею обнаженною, сверкающею, как снег, рукою и еще любовнее припадала к
груди его.
И,
гладя себя по
груди, такой же выпуклой и жирной, как его живот, он сказал...
Король королеву по круглой головке
погладил, свите рукой махнул — расходись, мол, братцы, что ж нам карасями пучеглазыми друг на дружку смотреть-то… Королевича на руки подхватил, к широкой
груди притулил, — ни ответу, ни привету. Так втроем в опочивальню и ушли в тишину, как под лед нырнувши…
Усадив доктора за чай, он
погладил себя по широкой
груди и по животу, глубоко вздохнул и сказал...
Борька опустил свой бидон на землю, отер потный лоб и весело замешался в общую кучу. Руки переплетались с ногами, у наклонявшихся девчат в вырезах блузок мелькали на миг, обжигая душу, грушевидные
груди. Стенька Верхотин лежал головой на коленях Тани, а она, наклонившись,
гладила его курчавую голову.
Засим Риголетто
погладил ладонью широкую
грудь благородного отца и покрыл ее кровососными банками.
Он тихонько расстегнул у кисти ее рукав и скользнул рукою по тонкой, голой руке к плечу. Она, все с тою же материнскою нежностью,
гладила его курчавую голову, прижавшуюся к ее
груди. И в темноте ее лицо становилось все грустнее и покорнее.