Неточные совпадения
Лучше бы одеты они были дурно,
в простых пестрядевых
юбках и рубашках, бегали себе по двору и ничем не отличались от простых крестьянских детей!
— Мило, Анна Григорьевна, до невероятности; шьется
в два рубчика: широкие проймы и сверху… Но вот, вот, когда вы изумитесь, вот уж когда скажете, что… Ну, изумляйтесь: вообразите, лифчики пошли еще длиннее, впереди мыском, и передняя косточка совсем выходит из границ;
юбка вся собирается вокруг, как, бывало,
в старину фижмы, [Фижмы —
юбка с каркасом.] даже сзади немножко подкладывают ваты, чтобы была совершенная бель-фам. [Бель-фам (от фр. belle femme) — пышная женщина.]
На ней было шелковое, из легкой материи («матерчатое») платьице, но тоже как-то очень чудно надетое, едва застегнутое, и сзади у талии,
в самом начале
юбки, разорванное; целый клок отставал и висел болтаясь.
Грязная вода раздалась, поглотила на мгновение жертву, но через минуту утопленница всплыла, и ее тихо понесло вниз по течению, головой и ногами
в воде, спиной поверх, со сбившеюся и вспухшею над водой, как подушка,
юбкой.
Он аккомпанировал стоявшей впереди его на тротуаре девушке, лет пятнадцати, одетой как барышня,
в кринолине, [Кринолин — широкая
юбка со вшитыми
в нее обручами из китового уса.]
в мантильке,
в перчатках и
в соломенной шляпке с огненного цвета пером; все это было старое и истасканное.
В комнатке находились еще мальчик-шарманщик, с маленьким ручным органчиком, и здоровая, краснощекая девушка
в подтыканной полосатой
юбке и
в тирольской шляпке с лентами, певица, лет восемнадцати, которая, несмотря на хоровую песню
в другой комнате, пела под аккомпанемент органщика, довольно сиплым контральтом, какую-то лакейскую песню…
Бедные сыны Израиля, растерявши всё присутствие своего и без того мелкого духа, прятались
в пустых горелочных бочках,
в печках и даже заползывали под
юбки своих жидовок; но козаки везде их находили.
— Перевешать всю жидову! — раздалось из толпы. — Пусть же не шьют из поповских риз
юбок своим жидовкам! Пусть же не ставят значков на святых пасхах! Перетопить их всех, поганцев,
в Днепре!
— Слушайте!.. еще не то расскажу: и ксендзы ездят теперь по всей Украйне
в таратайках. Да не то беда, что
в таратайках, а то беда, что запрягают уже не коней, а просто православных христиан. Слушайте! еще не то расскажу: уже говорят, жидовки шьют себе
юбки из поповских риз. Вот какие дела водятся на Украйне, панове! А вы тут сидите на Запорожье да гуляете, да, видно, татарин такого задал вам страху, что у вас уже ни глаз, ни ушей — ничего нет, и вы не слышите, что делается на свете.
Первенствующую роль
в доме играла супруга братца, Ирина Пантелеевна, то есть она предоставляла себе право вставать поздно, пить три раза кофе, переменять три раза платье
в день и наблюдать только одно по хозяйству, чтоб ее
юбки были накрахмалены как можно крепче. Более она ни во что не входила, и Агафья Матвеевна по-прежнему была живым маятником
в доме: она смотрела за кухней и столом, поила весь дом чаем и кофе, обшивала всех, смотрела за бельем, за детьми, за Акулиной и за дворником.
Платье сидело на ней
в обтяжку: видно, что она не прибегала ни к какому искусству, даже к лишней
юбке, чтоб увеличить объем бедр и уменьшить талию. От этого даже и закрытый бюст ее, когда она была без платка, мог бы послужить живописцу или скульптору моделью крепкой, здоровой груди, не нарушая ее скромности. Платье ее,
в отношении к нарядной шали и парадному чепцу, казалось старо и поношенно.
— Какой дурак, братцы, — сказала Татьяна, — так этакого поискать! Чего, чего не надарит ей? Она разрядится, точно пава, и ходит так важно; а кабы кто посмотрел, какие
юбки да какие чулки носит, так срам посмотреть! Шеи по две недели не моет, а лицо мажет… Иной раз согрешишь, право, подумаешь: «Ах ты, убогая! надела бы ты платок на голову, да шла бы
в монастырь, на богомолье…»
Если застучат
в ворота, она накинет
юбку и бежит
в кухню, расталкивает Захара, Анисью и посылает отворить ворота.
Она зашла
в глубь маленькой гостиной и опустилась на кресло. Воздушная
юбка платья поднялась облаком вокруг ее тонкого стана; одна обнаженная, худая, нежная девичья рука, бессильно опущенная, утонула
в складках розового тюника;
в другой она держала веер и быстрыми, короткими движениями обмахивала свое разгоряченное лицо. Но, вопреки этому виду бабочки, только что уцепившейся за травку и готовой, вот-вот вспорхнув, развернуть радужные крылья, страшное отчаяние щемило ей сердце.
Бетси, одетая по крайней последней моде,
в шляпе, где-то парившей над ее головой, как колпачок над лампой, и
в сизом платье с косыми резкими полосами на лифе с одной стороны и на
юбке с другой стороны, сидела рядом с Анной, прямо держа свой плоский высокий стан и, склонив голову, насмешливою улыбкой встретила Алексея Александровича.
Она сидела
в двадцати шагах от меня, задумчиво потупив голову и уронив обе руки на колени; на одной из них, до половины раскрытой, лежал густой пучок полевых цветов и при каждом ее дыханье тихо скользил на клетчатую
юбку.
«Да, да, — подхватил сановник, — это правда; но молодых людей должно
в строгом повиновении держать, а то они, пожалуй, от всякой
юбки с ума сходят».
Чаще всего дети играли
в цирк; ареной цирка служил стол, а конюшни помещались под столом. Цирк — любимая игра Бориса, он был директором и дрессировщиком лошадей, новый товарищ Игорь Туробоев изображал акробата и льва, Дмитрий Самгин — клоуна, сестры Сомовы и Алина — пантера, гиена и львица, а Лидия Варавка играла роль укротительницы зверей. Звери исполняли свои обязанности честно и серьезно, хватали Лидию за
юбку, за ноги, пытались повалить ее и загрызть; Борис отчаянно кричал...
Оба молча посмотрели
в окно, как женщина прошла по двору, как ветер прижал
юбку к ногам ее и воинственно поднял перо на шляпе. Она нагнулась, оправляя
юбку, точно кланяясь ветру.
Самгину показалось, что толпа снова двигается на неподвижную стену солдат и двигается не потому, что подбирает раненых; многие выбегали вперед, ближе к солдатам, для того чтоб обругать их. Женщина
в коротенькой шубке, разорванной под мышкой, вздернув подол платья, показывая солдатам красную
юбку, кричала каким-то жестяным голосом...
— Ой, кажется, я вам
юбку прожег, — воскликнул Кутузов, отодвигаясь от нее. Марина обернулась, увидела Клима и вышла
в столовую с таким же багровым лицом, какое было у нее сейчас.
За железной решеткой,
в маленьком, пыльном садике, маршировала группа детей — мальчики и девочки — с лопатками и с палками на плечах, впереди их шагал, играя на губной гармонике, музыкант лег десяти, сбоку шла женщина
в очках,
в полосатой
юбке.
В день похорон с утра подул сильный ветер и как раз на восток,
в направлении кладбища. Он толкал людей
в спины, мешал шагать женщинам, поддувая
юбки, путал прически мужчин, забрасывая волосы с затылков на лбы и щеки. Пение хора он относил вперед процессии, и Самгин, ведя Варвару под руку, шагая сзади Спивак и матери, слышал только приглушенный крик...
Он видел тонкую фигуру Лидии
в оранжевой блузе и синей
юбке, видел Алину
в красном.
— Я уже сказал. Теперь он, как видишь, законодательствует, отечество любит. И уже не за пазухи, не под
юбки руку запускает, а —
в карман отечества: занят организацией банков, пассажирское пароходство на Волге объединяет, участвует
в комиссии водного строительства. Н-да, черт… Деятель!
В соседней комнате суетились — Лидия
в красной блузе и черной
юбке и Варвара
в темно-зеленом платье. Смеялся невидимый студент Маракуев. Лидия казалась ниже ростом и более, чем всегда, была похожа на цыганку. Она как будто пополнела, и ее тоненькая фигурка утратила бесплотность. Это беспокоило Клима; невнимательно слушая восторженные излияния дяди Хрисанфа, он исподлобья, незаметно рассматривал Диомидова, бесшумно шагавшего из угла
в угол комнаты.
Вслед за ним явился толстый — и страховидный поэт с растрепанными и давно не мытыми волосами; узкобедрая девица
в клетчатой шотландской
юбке и красной кофточке, глубоко открывавшей грудь; синещекий, черноглазый адвокат-либерал, известный своей распутной жизнью, курчавый, точно баран, и носатый, как армянин;
в полчаса набралось еще человек пять.
Не желая, чтоб она увидала по глазам его, что он ей не верит, Клим закрыл глаза. Из книг, из разговоров взрослых он уже знал, что мужчина становится на колени перед женщиной только тогда, когда влюблен
в нее. Вовсе не нужно вставать на колени для того, чтоб снять с
юбки гусеницу.
Лидия сидела на подоконнике открытого окна спиною
в комнату, лицом на террасу; она была, как
в раме,
в белых косяках окна. Цыганские волосы ее распущены, осыпают щеки, плечи и руки, сложенные на груди. Из-под ярко-пестрой
юбки видны ее голые ноги, очень смуглые. Покусывая губы, она говорила...
На станции ее знали, дородная баба, называя ее по имени и отчеству, сочувственно охая, увела ее куда-то, и через десяток минут Никонова воротилась
в пестрой
юбке,
в красной кофте, одетой, должно быть, на голое тело; голова ее была повязана желтым платком с цветами.
Мария Романовна тоже как-то вдруг поседела, отощала и согнулась; голос у нее осел, звучал глухо, разбито и уже не так властно, как раньше. Всегда одетая
в черное, ее фигура вызывала уныние;
в солнечные дни, когда она шла по двору или гуляла
в саду с книгой
в руках, тень ее казалась тяжелей и гуще, чем тени всех других людей, тень влеклась за нею, как продолжение ее
юбки, и обесцвечивала цветы, травы.
В городе, подъезжая к дому Безбедова, он увидал среди улицы забавную группу: полицейский, с разносной книгой под мышкой, старуха
в клетчатой
юбке и с палкой
в руках, бородатый монах с кружкой на груди, трое оборванных мальчишек и педагог
в белом кителе — молча смотрели на крышу флигеля; там, у трубы, возвышался, качаясь, Безбедов
в синей блузе, без пояса,
в полосатых брюках, — босые ступни его ног по-обезьяньи цепко приклеились к тесу крыши.
Вытирая шарфом лицо свое, мать заговорила уже не сердито, а тем уверенным голосом, каким она объясняла непонятную путаницу
в нотах, давая Климу уроки музыки. Она сказала, что учитель снял с
юбки ее гусеницу и только, а ног не обнимал, это было бы неприлично.
Она торопливо рылась
в складках
юбки, отыскивая карман, нашла, взмахнула измятым конвертом.
Клим догадался, что нужно уйти, а через день, идя к ней, встретил на бульваре Варвару
в белой
юбке, розовой блузке, с красным пером на шляпе.
Из сумрака выскочил, побежал к столу лысый человечек, с рыжеватой реденькой бородкой, — он тащил за руку женщину
в клетчатой
юбке, красной кофте,
в пестром платке на плечах.
Сотни рук встретили ее аплодисментами, криками; стройная, гибкая,
в коротенькой до колен
юбке, она тоже что-то кричала, смеялась, подмигивала
в боковую ложу, солдат шаркал ногами, кланялся, посылал кому-то воздушные поцелуи, — пронзительно взвизгнув, женщина схватила его, и они,
в профиль к публике, делая на сцене дугу, начали отчаянно плясать матчиш.
Пили, должно быть, на старые дрожжи, все быстро опьянели. Самгин старался пить меньше, но тоже чувствовал себя охмелевшим. У рояля девица
в клетчатой
юбке ловко выколачивала бойкий мотивчик и пела по-французски; ей внушительно подпевал адвокат, взбивая свою шевелюру, кто-то хлопал ладонями, звенело стекло на столе, и все вещи
в комнате, каждая своим голосом, откликались на судорожное веселье людей.
Ее волосы сдвинулись
в беспорядке; у шеи расстегнулась пуговица, открыв белую ямку; раскинувшаяся
юбка обнажала колени; ресницы спали на щеке,
в тени нежного, выпуклого виска, полузакрытого темной прядью; мизинец правой руки, бывшей под головой, пригибался к затылку.
Он усердно тянул ее за
юбку,
в то время как сторонники домашних средств наперерыв давали служанке спасительные рецепты. Но девушка, сильно мучаясь, пошла с Грэем. Врач смягчил боль, наложив перевязку. Лишь после того, как Бетси ушла, мальчик показал свою руку.
Весь день на крейсере царило некое полупраздничное остолбенение; настроение было неслужебное, сбитое — под знаком любви, о которой говорили везде — от салона до машинного трюма; а часовой минного отделения спросил проходящего матроса: «Том, как ты женился?» — «Я поймал ее за
юбку, когда она хотела выскочить от меня
в окно», — сказал Том и гордо закрутил ус.
В самом деле, на пристани ожидала нас толпа гуще, было больше суматохи; навстречу вышли важнее чиновники,
в самых пестрых
юбках.
Несколько испанок
в черных, метиски
в белых мантильях и полосатых
юбках; они стояли на коленях по две, по три, уткнувшись носами
в книгу и совсем закрывшись мантильями.
Мы, выходя из дома, надеваем плащ, а они — широкие панталоны или
юбку, которую будто бы снимают при входе
в дом.
Эйноске и Кичибе и те были
в парадных шелковых халатах,
в новых кофтах (всегда черных) и
в шелковых
юбках.
Все это делалось стоя, все были
в параде: шелковых
юбок не оберешься. Видно, что собрание было самое торжественное. Кичибе и Эйноске были тоже
в шелку: креповая черная или голубая мантильи, с белыми гербами на спине и плечах, шелковый халат, такая же
юбка и белые бумажные чулки.
Все четверо полномочные были
в широких мантиях из богатой, толстой, шелковой с узорами материи, которая едва сжималась
в складки; рукава у кисти были чрезвычайно широкие, спереди, от самого подбородка до пояса, висел из той же материи нагрудник; под мантией обыкновенный халат и
юбка, конечно шелковые же.
Женщины присвоили себе и особенный костюм: ярко полосатую и даже пеструю
юбку и белую головную мантилью,
в отличие от черной, исключительного головного убора испанок pur sang [чистокровных — фр.].
С Саброски был полный, высокий ондер-баниос, но с таким неяпонским лицом, что хоть сейчас
в надворные советники, лишь только
юбку долой, а
юбка штофная, голубая: славно бы кресло обить! Когда я стал заводить ящик с
Они пробыли почти до вечера. Свита их, прислужники, бродили по палубе, смотрели на все, полуразиня рот. По фрегату раздавалось щелканье соломенных сандалий и беспрестанно слышался шорох шелковых
юбок, так что,
в иную минуту, почудится что-то будто знакомое… взглянешь и разочаруешься! Некоторые физиономии до крайности глуповаты.