Неточные совпадения
Засим это странное явление, этот съежившийся старичишка проводил его со двора, после чего велел ворота тот же
час запереть, потом обошел кладовые, с тем чтобы осмотреть, на
своих ли местах сторожа, которые стояли на всех углах, колотя деревянными лопатками
в пустой бочонок, наместо чугунной доски; после того заглянул
в кухню, где под видом того чтобы попробовать, хорошо ли едят люди, наелся препорядочно щей с кашею и, выбранивши всех до
последнего за воровство и дурное поведение, возвратился
в свою комнату.
— Ну, тогда было дело другое. У всякого
свои шаги. А насчет чуда скажу вам, что вы, кажется, эти
последние два-три дня проспали. Я вам сам назначил этот трактир и никакого тут чуда не было, что вы прямо пришли; сам растолковал всю дорогу, рассказал место, где он стоит, и
часы,
в которые можно меня здесь застать. Помните?
Господь ведает, что бы сталось с Тихоном, если бы
последний из его благодетелей, разбогатевший откупщик, не вздумал
в веселый
час приписать
в своем завещании: а Зёзе (Тихону тож) Недопюскину предоставляю
в вечное и потомственное владение благоприобретенную мною деревню Бесселендеевку со всеми угодьями.
Скончался же на третьей неделе после Пасхи,
в памяти, и хотя и говорить уже перестал, но не изменился до самого
последнего своего часа: смотрит радостно,
в очах веселье, взглядами нас ищет, улыбается нам, нас зовет.
В девять
часов вечера
последний раз мы пили чай, затем стрелки занимались
своими делами: чистили ружья, починяли одежду и обувь, исправляли седла…
До сумерек было еще далеко. Я взял
свою винтовку и пошел осматривать окрестности. Отойдя от бивака с километр, я сел на пень и стал слушать.
В часы сумерек пернатое население тайги всегда выказывает больше жизни, чем днем. Мелкие птицы взбирались на верхушки деревьев, чтобы взглянуть оттуда на угасающее светило и послать ему
последнее прости.
Вот она и читает на
своей кроватке, только книга опускается от глаз, и думается Вере Павловне: «Что это,
в последнее время стало мне несколько скучно иногда? или это не скучно, а так? да, это не скучно, а только я вспомнила, что ныне я хотела ехать
в оперу, да этот Кирсанов, такой невнимательный, поздно поехал за билетом: будто не знает, что, когда поет Бозио, то нельзя
в 11
часов достать билетов
в 2 рубля.
Сам по себе этот восемнадцатилетний, истощенный болезнью мальчик казался слаб, как сорванный с дерева дрожащий листик; но только что он успел обвести взглядом
своих слушателей, —
в первый раз
в продолжение всего
последнего часа, — то тотчас же самое высокомерное, самое презрительное и обидное отвращение выразилось
в его взгляде и улыбке.
«А где стол стоит, тут померла она, — думалось ему, — тут-то
в последний час свой молила она за меня». И умилилось сердце его, а на глазах слеза жалости выступила… Добрая мысль его осенила — вздумалось ему на том месте положить семипоклонный начал за упокой Насти.
И слышит незлобные речи, видит, с какой кротостью переносит этот крутой человек
свое горе… Не мстить собирается, благодеянье хочет оказать погубителю
своей дочери… Размягчилось сердце Алексеево, а как сведал он, что
в последние часы своей жизни Настя умолила отца не делать зла
своему соблазнителю, такая на него грусть напала, что не мог он слез сдержать и разразился у ног Патапа Максимыча громкими рыданьями. Не вовсе еще очерствел он тогда.
Старец же должен быть доволен во всякое время, а умирать должен
в полном цвете ума
своего, блаженно и благолепно, насытившись днями, воздыхая на
последний час свой и радуясь, отходя, как колос к снопу, и восполнивши тайну
свою.
—
Последние мысли иногда бывают чрезвычайно ничтожны. Один такой же самоубийца именно жалуется
в таком же
своем дневнике, что
в такой важный
час хоть бы одна «высшая мысль» посетила его, а, напротив, все такие мелкие и пустые.
Этот предсмертный дневник
свой он затеял еще третьего дня, только что воротился
в Петербург, еще до визита к Дергачеву; после же моего ухода вписывал
в него каждые четверть
часа; самые же
последние три-четыре заметки записывал
в каждые пять минут.
Но так как и я ни за что не выдавал документа до
последней минуты, то он и решил
в крайнем случае содействовать даже и Анне Андреевне, чтоб не лишиться всякой выгоды, а потому из всех сил лез к ней с
своими услугами, до самого
последнего часу, и я знаю, что предлагал даже достать, если понадобится, и священника…
Он действительно, встретившись совершенно случайно на Невском с Василием Васильевичем,
часа четыре водил его по трактирам и портерным для должного приведения
в состояние самобичевания и наконец представил его пред лицо
своего патрона.
Последний все еще продолжал уговаривать лежащего ничком
своего бывшего клиента.
Прошло полтора месяца. Николай Леопольдович уже недели с две как перебрался с дачи на
свою петербургскую квартиру. Был седьмой
час вечера.
В семье Гиршфельдов только что отобедали и, не выходя из столовой, пили кофе Николай Николаевич Арефьев и Зыкова. Разговор, как за
последнее время почти постоянно, вертелся на производимом следствии.
В передней раздался звонок. Гиршфельд вздрогнул.
Поезд Екатеринбурго-Тюменской железной дороги прибыл к конечному пункту
своего движения —
в Тюмень. Это было
в последних числах июля 188* года,
в семь
часов утра по местному времени. День был воскресный.
Подойдя к окну
своей спальни, он тихо отпирал его и одним прыжком прыгал
в спальню, где, раздевшись и улегшись, засыпал крепчайшим сном
часов до десяти, не внушая никакого подозрения Миропе Дмитриевне, так как она знала, что Аггей Никитич всегда любил спать долго по утрам, и вообще Миропа Дмитриевна
последнее время весьма мало думала о
своем супруге, ибо ее занимала собственная довольно серьезная мысль: видя, как Рамзаев — человек не особенно практический и расчетливый — богател с каждым днем, Миропа Дмитриевна вздумала попросить его с принятием, конечно, залогов от нее взять ее
в долю, когда он на следующий год будет брать новый откуп; но Рамзаев наотрез отказал ей
в том, говоря, что откупное дело рискованное и что он никогда не позволит себе вовлекать
в него
своих добрых знакомых.
Егор Егорович покорно исполнил волю властной хозяйки.
Последняя же, прийдя
в свою спальню, не раздеваясь, бросилась на кровать и около
часу пролежала навзничь, не переменяя позы, с устремленными
в одну точку глазами.
Последняя надежда, еще теплившаяся слабою искрою
в сердце Ольги Николаевны, исчезла. Она впала
в какую-то апатию. Без слез просиживала она по целым
часам на одном месте, уставив
свой взгляд
в какую-то ей одной видимую точку.
Веселенький деревенский домик полковника, освещенный солнцем, кажется, еще более обыкновенного повеселел. Сам Михайло Поликарпыч, с сияющим лицом,
в своем домашнем нанковом сюртуке, ходил по зале: к нему вчера только приехал сын его, и теперь, пока тот спал еще, потому что всего было семь
часов утра, полковник разговаривал с Ванькой, у которого от
последней, вероятно, любви его появилось даже некоторое выражение чувств
в лице.
Наказывала ли Юлия Михайловна
своего супруга за его промахи
в последние дни и за ревнивую зависть его как градоначальника к ее административным способностям; негодовала ли на его критику ее поведения с молодежью и со всем нашим обществом, без понимания ее тонких и дальновидных политических целей; сердилась ли за тупую и бессмысленную ревность его к Петру Степановичу, — как бы там ни было, но она решилась и теперь не смягчаться, даже несмотря на три
часа ночи и еще невиданное ею волнение Андрея Антоновича.
В Петербурге, вопреки его собственным ожиданиям, ему повезло: княжна Кубенская, — которую мусье Куртен успел уже бросить, но которая не успела еще умереть, — чтобы чем-нибудь загладить
свою вину перед племянником, отрекомендовала его всем
своим друзьям и подарила ему пять тысяч рублей — едва ли не
последние свои денежки — да лепиковские
часы с его вензелем
в гирлянде амуров.
— Неси крест
свой, Никита Романыч! — повторила Елена. — Иди, куда посылает тебя царь. Ты отказался вступить
в опричнину, и совесть твоя чиста. Иди же на врагов земли Русской; а я не перестану молиться за нас обоих до
последнего моего
часа!
Когда же я явился к ней во втором
часу пополудни, то муки ожидания достигли
в бедной старушке
последней степени
своей силы.
И чуть этот
последний товарищ заснул, я поскорее поднялся и пошел прочь, и пришел
в Астрахань, заработал на поденщине рубль и с того
часу столь усердно запил, что не помню, как очутился
в ином городе, и сижу уже я
в остроге, а оттуда меня по пересылке
в свою губернию послали.
— Ах, да!.. Чуть было не забыл! — остановил Кунцевич
своего гостя, провожая его
в прихожую. — Если пан увидит завтра утром пани Констанцию, то пусть скажет, что я заеду к ним
часов около трех; надо внушить ей, пускай-ко постарается хоть слегка завербовать
в стадо этого фон-Саксена… Он, слышно, податлив на женские речи… Может, даст Бог, и из этого барона выйдет славный баран! — с обычным
своим тихим и мягким смехом завершил Кунцевич,
в последний раз откланиваясь Пшецыньскому.
Снегурочка, дитя мое, о чем
Мольбы твои? Великими дарами
Могу тебя утешить на прощанье.
Последний час Весна с тобой проводит,
С рассветом дня вступает бог Ярило
В свои права и начинает лето.
Было дико и нелепо. Впереди стояла смерть, а тут вырастало что-то маленькое, пустое, ненужное, и слова трещали, как пустая скорлупа орехов под ногою. И, почти плача — от тоски, от того вечного непонимания, которое стеною всю жизнь стояло между ним и близкими и теперь,
в последний предсмертный
час, дико таращило
свои маленькие глупые глаза, Василий закричал...
Выяснилось, что, когда приехали нежданные гости, Рамзай-Соколий заложил за четыре рубля мой парадный сюртук. Спирька сбегал за водкой, и все четверо к моему приезду были уже на втором взводе. Все старались утешить меня, когда я потерял
последнюю надежду, узнав, что ссудная касса закрывается
в семь
часов вечера… Вася, который был трезвее других, играл на гитаре и пел
свою любимую студенческую песню...
Последнее наше свидание
в Пелле было так скоро и бестолково, что я не успел выйти из ужасной борьбы, которая во мне происходила от радости вас видеть не
в крепости и горести расстаться, может быть, навек. Я думаю, вы заметили, что я был очень смешон, хотя и жалок. — Хорошо, впрочем, что так удалось свидеться. Якушкин мне говорил, что он видел
в Ярославле семью
свою в продолжение 17
часов и также все-таки не успел половины сказать и спросить.
Мальчик, уже собиравшийся идти, вдруг остановился. Слова отца снова напомнили ему то, о чем он было совсем забыл
в последние полчаса, — гнет ненавистной службы, опять ожидавшей его. До сих пор он не смел открыто высказывать
свое отвращение к ней, но этот
час безвозвратно унес с собою всю его робость перед отцом, а с нею сорвалась и печать молчания с его уст. Следуя вдохновению минуты, он воскликнул и снова обвил руками шею отца.
Короткая летняя ночь, доживая
свой последний час, пряталась
в деревья и углы,
в развалины бубновской усадьбы, ложилась
в траву, словно тьма её, бесшумно разрываясь, свёртывалась
в клубки, принимала формы амбара, дерева, крыши, очищая воздух розоватому свету, и просачивалась
в грудь к человеку, холодно и тесно сжимая сердце.
Случилось
последнее утром
часов в одиннадцать, когда я с
своими мечтами возвращался из длинной прогулки по парку.
Он знал, что государь именно
в этот
час выходит из
своей опочивальни, и хотя ему не было назначено
часа, но его величество мог о нем вспомнить и счесть неаккуратным, а
последнее свойство людей особенно гневило государя.
К утру
в душе Литвинова созрело, наконец, решение. Он положил уехать
в тот же день навстречу Татьяне и,
в последний раз увидавшись с Ириной, сказать ей, если нельзя иначе, всю правду — и расстаться с ней навсегда. Он привел
в порядок и уложил
свои вещи, дождался двенадцатого
часа и отправился к ней. Но при виде ее полузавешенных окон сердце
в Литвинове так и упало… духа не достало переступить порог гостиницы. Он прошелся несколько раз по Лихтенталевской аллее.
Часа два спустя молодой Суворов вернулся, о чем было доложено Василию Ивановичу, а
последний сообщил это известие генералу Ганнибалу. Тот, верный
своему обещанию, поднялся наверх и застал мальчика снова лежащим на полу и углубленным
в книгу и карты. Он не слыхал, как вошел нежданный гость.
Дав отдохнуть
своим храбрецам один только
час, Александр Васильевич возвратился
в Слоним и, оставив там пленных, раненых и тяжести, под малым прикрытием пошел немедленно к Пинску, где находилось остальное войско Огинского и где было собрание его приверженцев, разогнал их, рассеял, принудил к покорности и через Брест возвратился
в Люблин, успокоив Литву и лишив конфедератов
последней надежды на возмущение этой провинции.
Жил же он на вольной квартире для того, чтобы успешней заниматься науками. Он посещал классы Сухопутного шляхетского кадетского корпуса
в часы преподавания военных наук и нанял себе учителя. Для занятий нужны были книги, а книги были дороги. Вот на что большей частью шли присылаемые Василием Ивановичем деньги. Кроме того, кошелек его был всегда открыт для нужд бедных солдат, за что
последние обожали
своего молодого товарища.
Маленьких узников выпускали из ящика только
в часы прогулок. За это время они могли бегать и резвиться вволю. Девочки караулили «
своих «деток», как они называли котят, чтобы
последние не попались на глаза надзирательницам или, еще того хуже, «самой» (начальнице приюта), так как присутствие домашних животных, как переносителей заразы, всевозможных болезней (так было написано
в приютском уставе), строго воспрещалось здесь.
И на самом деле, много хороших
часов провел Глеб Алексеевич Салтыков, создавая для
своей будущей молодой жены это гнездышко любви, конечно, не без значительной доли эгоистического чувства, сосредоточенного
в сладкой мечте осыпать
в нем горячими ласками, избранную им подругу жизни. Мечты его были, как мы знаем, разрушены, и он не любил эту комнату и за
последнее время избегал входить
в нее.
Как только дамы вышли из магазина, Анна Михайлов на написала к Илье Макаровичу, прося его сегодня же принести ей книжку журнала,
в котором напечатана
последняя повесть Долинского, и ждала его с нетерпением. Илья Макарович через два
часа прибежал из
своей одиннадцатой линии, немножко расстроенный и надутый, и принес с собою книжку.
Когда Теркин снялся с
своего места, было уже около девяти
часов. Он мог бы завернуть к отцу настоятелю, но оставил это до отъезда… Тут только подумал он о
своих делах. Больше десяти дней жил он вне всяких деловых помыслов. На низу,
в Астрахани, ему следовало быть
в первых числах сентября, да и
в Нижнем осталось кое-что неулаженным, а ярмарка уже доживала самые
последние дни.
Я как будто начал приходить
в себя, начал верить
своему благополучию и вскоре так поверил, что
последний час ожидания был для меня невыносимой пыткой.
Собрав остатки
последних сил, мы все тихонько пошли вперед. И вдруг действительно
в самую критическую минуту с левой стороны показались кустарники. С величайшим трудом я уговорил
своих спутников пройти еще немного. Кустарники стали попадаться чаще вперемежку с одиночными деревьями.
В 21/2
часа ночи мы остановились. Рожков и Ноздрин скоро развели огонь. Мы погрелись у него, немного отдохнули и затем принялись таскать дрова. К счастью, поблизости оказалось много сухостоя, и потому
в дровах не было недостатка.
Его старуха мать, которая целый год, чуть не до
последнего часу, ждала воскресения
своего Васеньки, увидала наконец, что он не жилец
в этом мире.
В последний час свой он услышал чудного гения, который рассказал ему его же самого и осудил его навсегда.
— Ты
свое дело сделал, великий князь московский, я —
свое. Не насмехайся же надо мной,
в моем заточении, при
последних часах моих.
Он готов отдать бедному
часы свои,
последнюю рубашку, заложить себя за товарища
в нужде, но не затруднится передернуть карту, если играет с зеваками.
С рассветом на 29 число, начали понемногу перебираться; перебравшиеся, утомленные после бессонной ночи, располагались у самого берега; только к двум
часам пополудни,
последним переплыл на противоположный берег воевода со
своим штабом, а
в это время раздавались уже крики: «Москали, Москали!» Едва-едва успели уничтожить паром.