Неточные совпадения
Какие б чувства ни таились
Тогда во мне — теперь их нет:
Они прошли иль изменились…
Мир вам, тревоги
прошлых лет!
В ту пору мне казались нужны
Пустыни, волн края жемчужны,
И моря шум, и груды скал,
И гордой девы идеал,
И безыменные страданья…
Другие дни, другие сны;
Смирились вы, моей весны
Высокопарные мечтанья,
И
в поэтический бокал
Воды я много подмешал.
— Душ-то
в ней, отец мой, без малого восемьдесят, — сказала хозяйка, — да беда, времена плохи, вот и
прошлый год был такой неурожай, что Боже храни.
— Здесь нечисто! Я встретил сегодня черноморского урядника; он мне знаком — был
прошлого года в отряде; как я ему сказал, где мы остановились, а он мне: «Здесь, брат, нечисто, люди недобрые!..» Да и
в самом деле, что это за слепой! ходит везде один, и на базар, за хлебом, и за водой… уж видно, здесь к этому привыкли.
Он одно дело,
прошлого года, такое об убийстве разыскал,
в котором почти все следы были потеряны!
Прошлого года уверил нас для чего-то, что
в монахи идет: два месяца стоял на своем!
Ну, бог тебя суди;
Уж, точно, стал не тот
в короткое ты время;
Не
в прошлом ли
году,
в конце,
В полку тебя я знал? лишь утро: ногу
в стремя
И носишься на борзом жеребце;
Осенний ветер дуй, хоть спереди, хоть с тыла.
Дело
в том, что Обломов накануне получил из деревни, от своего старосты, письмо неприятного содержания. Известно, о каких неприятностях может писать староста: неурожай, недоимки, уменьшение дохода и т. п. Хотя староста и
в прошлом и
в третьем
году писал к своему барину точно такие же письма, но и это последнее письмо подействовало так же сильно, как всякий неприятный сюрприз.
— А знаешь, что делается
в Обломовке? Ты не узнаешь ее! — сказал Штольц. — Я не писал к тебе, потому что ты не отвечаешь на письма. Мост построен, дом
прошлым летом возведен под крышу. Только уж об убранстве внутри ты хлопочи сам, по своему вкусу — за это не берусь. Хозяйничает новый управляющий, мой человек. Ты видел
в ведомости расходы…
Прошлым летом,
год тому назад, у соседа нашего женился сын на моей подруге, с которой я хаживала всегда
в посиделки.
Бобчинский.
В том самом номере, где
прошлого года подрались проезжие офицеры.
Князь Иван Иваныч
в конце
прошлого столетия, благодаря своему благородному характеру, красивой наружности, замечательной храбрости, знатной и сильной родне и
в особенности счастию, сделал еще
в очень молодых
летах блестящую карьеру.
В третьем и
прошлом году продолжалось то же противодействие мужиков, и уборка шла тем же порядком.
В сущности же ему еще с
прошлого года, когда он уехал
в Москву, перестало быть весело.
Войдя
в маленький кабинет Кити, хорошенькую, розовенькую, с куколками vieux saxe, [старого саксонского фарфора,] комнатку, такую же молоденькую, розовенькую и веселую, какою была сама Кити еще два месяца тому назад, Долли вспомнила, как убирали они вместе
прошлого года эту комнатку, с каким весельем и любовью.
Сначала Левин, на вопрос Кити о том, как он мог видеть ее
прошлого года в карете, рассказал ей, как он шел с покоса по большой дороге и встретил ее.
Клим смотрел на каменные дома, построенные Варавкой за двадцать пять
лет, таких домов было десятка три,
в старом, деревянном городе они выступали резко, как заплаты на изношенном кафтане, и казалось, что они только уродуют своеобразно красивый городок, обиталище чистенького и влюбленного
в прошлое историка Козлова.
—
В Европе промышленники внушают министрам руководящие идеи, а у нас — наоборот: у нас необходимость организации фабрикантов указана министром Коковцовым
в прошлом году-с!
Из коего дела видно: означенный генерал-аншеф Троекуров
прошлого 18…
года июня 9 дня взошел
в сей суд с прошением
в том, что покойный его отец, коллежский асессор и кавалер Петр Ефимов сын Троекуров
в 17…
году августа 14 дня, служивший
в то время
в ** наместническом правлении провинциальным секретарем, купил из дворян у канцеляриста Фадея Егорова сына Спицына имение, состоящее ** округи
в помянутом сельце Кистеневке (которое селение тогда по ** ревизии называлось Кистеневскими выселками), всего значащихся по 4-й ревизии мужеска пола ** душ со всем их крестьянским имуществом, усадьбою, с пашенною и непашенною землею, лесами, сенными покосы, рыбными ловли по речке, называемой Кистеневке, и со всеми принадлежащими к оному имению угодьями и господским деревянным домом, и словом все без остатка, что ему после отца его, из дворян урядника Егора Терентьева сына Спицына по наследству досталось и во владении его было, не оставляя из людей ни единыя души, а из земли ни единого четверика, ценою за 2500 р., на что и купчая
в тот же день
в ** палате суда и расправы совершена, и отец его тогда же августа
в 26-й день ** земским судом введен был во владение и учинен за него отказ.
В течение
года, пока «Ансельм» посещал Францию, Америку и Испанию, Грэй промотал часть своего имущества на пирожном, отдавая этим дань
прошлому, а остальную часть — для настоящего и будущего — проиграл
в карты.
Ночью ни зги не видать; небо заволокло тучами; ветер ревет; а часа
в два ночи надо было проходить сквозь группу островов Баши, ту самую, у которой 9-го и 10-го июля
прошлого года нас встретил ураган.
Так
в прошлом или третьем
году куплено было до 12 тысяч пудов.
Барин помнит даже, что
в третьем
году Василий Васильевич продал хлеб по три рубля,
в прошлом дешевле, а Иван Иваныч по три с четвертью. То
в поле чужих мужиков встретит да спросит, то напишет кто-нибудь из города, а не то так, видно, во сне приснится покупщик, и цена тоже. Недаром долго спит. И щелкают они на счетах с приказчиком иногда все утро или целый вечер, так что тоску наведут на жену и детей, а приказчик выйдет весь
в поту из кабинета, как будто верст за тридцать на богомолье пешком ходил.
Завтра снимаемся с якоря и идем на неделю
в Нагасаки, а потом, мимо корейского берега, к Сахалину и далее,
в наши владения. Теперь рано туда: там еще льды. Здесь даже, на южном корейском берегу, под 34-м градусом ‹северной› широты, так холодно, как у нас
в это время
в Петербурге, тогда как
в этой же широте на западе, на Мадере например,
в январе
прошлого года было жарко. На то восток.
Прошлый год, так как-то около
лета, да чуть ли не на самый день моего патрона, приехали ко мне
в гости (нужно вам сказать, любезные читатели, что земляки мои, дай Бог им здоровья, не забывают старика.
— Я вам скажу, — продолжал все так же своему соседу Иван Иванович, показывая вид, будто бы он не слышал слов Григория Григорьевича, — что
прошлый год, когда я отправлял их
в Гадяч, давали по пятидесяти копеек за штуку. И то еще не хотел брать.
Было ему
лет семьдесят пять, если не более, а проживал он за скитскою пасекой,
в углу стены,
в старой, почти развалившейся деревянной келье, поставленной тут еще
в древнейшие времена, еще
в прошлом столетии, для одного тоже величайшего постника и молчальника, отца Ионы, прожившего до ста пяти
лет и о подвигах которого даже до сих пор ходили
в монастыре и
в окрестностях его многие любопытнейшие рассказы.
У него дома,
в углу на стене, еще с
прошлого года была сделана карандашом черточка, которою он отметил свой рост, и с тех пор каждые два месяца он с волнением подходил опять мериться: на сколько успел вырасти?
Этот писатель мне столько указал, столько указал
в назначении женщины, что я отправила ему
прошлого года анонимное письмо
в две строки: «Обнимаю и целую вас, мой писатель, за современную женщину, продолжайте».
Признаюсь пред вами заранее
в одной слабости, Карамазов, это уж так пред вами, для первого знакомства, чтобы вы сразу увидели всю мою натуру: я ненавижу, когда меня спрашивают про мои
года, более чем ненавижу… и наконец… про меня, например, есть клевета, что я на
прошлой неделе с приготовительными
в разбойники играл.
— Я к игумену
прошлого года во святую пятидесятницу восходил, а с тех пор и не был. Видел, у которого на персях сидит, под рясу прячется, токмо рожки выглядывают; у которого из кармана высматривает, глаза быстрые, меня-то боится; у которого во чреве поселился,
в самом нечистом брюхе его, а у некоего так на шее висит, уцепился, так и носит, а его не видит.
Материализм Маркса должен быть понят
в умственной атмосфере 40-х
годов прошлого века, как реакция против отвлеченного идеализма.
—
В конце
лета суда с арбузами придут, — продолжала она, — сколько их тут столпится! Мы покупаем только мочить, а к десерту свои есть, крупные, иногда
в пуд весом бывают.
Прошлый год больше пуда один был, бабушка архиерею отослала.
Очень просто и случайно.
В конце
прошлого лета, перед осенью, когда поспели яблоки и пришла пора собирать их, Вера сидела однажды вечером
в маленькой беседке из акаций, устроенной над забором, близ старого дома, и глядела равнодушно
в поле, потом вдаль на Волгу, на горы. Вдруг она заметила, что
в нескольких шагах от нее,
в фруктовом саду, ветви одной яблони нагибаются через забор.
Первое, что перенесло меня
в далекое
прошлое, — это знакомый двухэтажный дом, который напомнил мне 1876
год. Но где же палисадник перед ним?
Такова была Садовая
в первой половине
прошлого века. Я помню ее
в восьмидесятых
годах, когда на ней поползла конка после трясучих линеек с крышей от дождя, запряженных парой «одров».
В линейке сидело десятка полтора пассажиров, спиной друг к другу. При подъеме на гору кучер останавливал лошадей и кричал...
Такова была подпись под карикатурой
в журнале «Искра»
в начале шестидесятых
годов прошлого столетия.
В начале
прошлого столетия,
в 1806
году, о Китайгородской стене писал П. С. Валуев: «Стены Китая от злоупотребления обращены
в постыдное положение.
В девяностых
годах прошлого столетия разбогатевшие страховые общества, у которых кассы ломились от денег, нашли выгодным обратить свои огромные капиталы
в недвижимые собственности и стали скупать земли
в Москве и строить на них доходные дома. И вот на Лубянской площади, между Большой и Малой Лубянкой, вырос огромный дом. Это дом страхового общества «Россия», выстроенный на владении Н. С. Мосолова.
Нарышкинский сквер, этот лучший из бульваров Москвы, образовался
в половине
прошлого столетия. Теперь он заключен между двумя проездами Страстного бульвара, внутренним и внешним. Раньше проезд был только один, внутренний, а там, где сквер, был большой сад во владении князя Гагарина, и внутри этого сада был тот дворец, где с 1838
года помещается бывшая Екатерининская больница.
В прошлом столетии,
в восьмидесятых
годах я встречался с людьми, помнившими рассказы этого старика масона,
в былые времена тоже члена Английского клуба, который много рассказывал о доме поэта М. М. Хераскова.
Там, где до 1918
года было здание гостиницы «Националь»,
в конце
прошлого века стоял дом постройки допетровских времен, принадлежавший Фирсанову, и
в нижнем этаже его был излюбленный палаточными торговцами Охотного ряда трактир «Балаклава» Егора Круглова.
В такой же колеснице стоял на Большом театре другой «кучер» — с лирой
в руках — Аполлон. Обе группы были очень однотипны, потому что как ворота, так и Большой театр архитектор Бове строил одновременно,
в двадцатых
годах прошлого столетия.
В восьмидесятых
годах прошлого века всемогущий «хозяин столицы» — военный генерал-губернатор
В. А. Долгоруков ездил
в Сандуновские бани, где
в шикарном номере семейного отделения ему подавались серебряные тазы и шайки. А ведь
в его дворце имелись мраморные ванны, которые
в то время были еще редкостью
в Москве. Да и не сразу привыкли к ним москвичи, любившие по наследственности и веничком попариться, и отдохнуть
в раздевальной, и
в своей компании «язык почесать».
После смерти Е. И. Козицкой дом перешел к ее дочери, княгине А. Г. Белосельской-Белозерской.
В этом-то самом доме находился исторический московский салон дочери Белосельского-Белозерского — Зинаиды Волконской. Здесь
в двадцатых
годах прошлого столетия собирались тогдашние представители искусства и литературы. Пушкин во время своих приездов
в Москву бывал у Зинаиды Волконской, которой посвятил известное стихотворение...
Уже
в конце восьмидесятых
годов он появился
в Москве и сделался постоянным сотрудником «Русских ведомостей» как переводчик, кроме того, писал
в «Русской мысли».
В Москве ему жить было рискованно, и он ютился по маленьким ближайшим городкам, но часто наезжал
в Москву, останавливаясь у друзей.
В редакции, кроме самых близких людей, мало кто знал его
прошлое, но с друзьями он делился своими воспоминаниями.
В моей книге читатель найдет картины из природы страны и ее населения. Многое из этого уже
в прошлом и приобрело интерес исторический. За последние двадцать
лет Уссурийский край сильно изменился.
В декабре 1849
года я узнал, что доверенность на залог моего имения, посланная из Парижа и засвидетельствованная
в посольстве, уничтожена и что вслед за тем на капитал моей матери наложено запрещение. Терять времени было нечего, я, как уже сказал
в прошлой главе, бросил тотчас Женеву и поехал к моей матери.
С января до апреля 1907
года я был занят составлением отчетов за
прошлую экспедицию и только
в половине мая мог начать сборы
в новое путешествие.
В этих сборах есть всегда много прелести. Общий план экспедиции был давно уже предрешен, оставалось только разработать детали.
— Да вот как: жила я у хозяина двенадцать
лет, принесла ему двенадцать жеребят, и все то время пахала да возила, а
прошлым годом ослепла и все работала на рушалке; а вот намедни стало мне не
в силу кружиться, я и упала на колесо. Меня били, били, стащили за хвост под кручь и бросили. Очнулась я, насилу выбралась, и куда иду — сама не знаю. — Волк говорит...
Все уверены
в том, что, будь вы сами на приисках
прошлое лето, ничего не произошло бы.