Неточные совпадения
Заслышали с вышины знакомую песню, дружно и разом напрягли медные груди и, почти не тронув копытами земли, превратились
в одни вытянутые
линии, летящие по воздуху, и мчится вся вдохновенная Богом!..
Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросанно и неприютно
в тебе; не развеселят, не испугают взоров дерзкие дива природы, венчанные дерзкими дивами искусства, города с многооконными высокими дворцами, вросшими
в утесы, картинные дерева и плющи, вросшие
в домы,
в шуме и
в вечной пыли водопадов; не опрокинется назад голова посмотреть на громоздящиеся без конца над нею и
в вышине каменные глыбы; не блеснут сквозь наброшенные одна на другую темные арки, опутанные виноградными сучьями, плющами и несметными миллионами диких роз, не блеснут сквозь них вдали вечные
линии сияющих гор, несущихся
в серебряные ясные небеса.
Вся родословная Ноздрева была разобрана, и многие из членов его фамилии
в восходящей
линии сильно потерпели.
И из этого мглистого, кое-как набросанного поля выходили ясно и оконченно только одни тонкие черты увлекательной блондинки: ее овально-круглившееся личико, ее тоненький, тоненький стан, какой бывает у институтки
в первые месяцы после выпуска, ее белое, почти простое платьице, легко и ловко обхватившее во всех местах молоденькие стройные члены, которые означались
в каких-то чистых
линиях.
Но ничуть не бывало! Следовательно, это не та беспокойная потребность любви, которая нас мучит
в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство — истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить
линией, падающей из точки
в пространство; секрет этой бесконечности — только
в невозможности достигнуть цели, то есть конца.
Весь мокрый, вошел он
в двадцать минут двенадцатого
в тесную квартирку родителей своей невесты, на Васильевском острове,
в третьей
линии, на Малом проспекте.
(Эта женщина никогда не делала вопросов прямых, а всегда пускала
в ход сперва улыбки и потирания рук, а потом, если надо было что-нибудь узнать непременно и верно, например: когда угодно будет Аркадию Ивановичу назначить свадьбу, то начинала любопытнейшими и почти жадными вопросами о Париже и о тамошней придворной жизни и разве потом уже доходила по порядку и до третьей
линии Васильевского острова.)
Брови придавали особенную красоту глазам: они не были дугообразны, не округляли глаз двумя тоненькими, нащипанными пальцем ниточками — нет, это были две русые, пушистые, почти прямые полоски, которые редко лежали симметрично: одна на
линию была выше другой, от этого над бровью лежала маленькая складка,
в которой как будто что-то говорило, будто там покоилась мысль.
Она как будто слушала курс жизни не по дням, а по часам. И каждый час малейшего, едва заметного опыта, случая, который мелькнет, как птица, мимо носа мужчины, схватывается неизъяснимо быстро девушкой: она следит за его полетом вдаль, и кривая, описанная полетом
линия остается у ней
в памяти неизгладимым знаком, указанием, уроком.
— Вот вы этак все на меня!.. — Ну, ну, поди, поди! —
в одно и то же время закричали друг на друга Обломов и Захар. Захар ушел, а Обломов начал читать письмо, писанное точно квасом, на серой бумаге, с печатью из бурого сургуча. Огромные бледные буквы тянулись
в торжественной процессии, не касаясь друг друга, по отвесной
линии, от верхнего угла к нижнему. Шествие иногда нарушалось бледно-чернильным большим пятном.
Виновник всего этого горя взобрался на телегу, закурил сигару, и когда на четвертой версте, при повороте дороги,
в последний раз предстала его глазам развернутая
в одну
линию кирсановская усадьба с своим новым господским домом, он только сплюнул и, пробормотав: «Барчуки проклятые», плотнее завернулся
в шинель.
Дедушка Трофимыч, который знал родословную всех дворовых
в восходящей
линии до четвертого колена, и тот раз только сказал, что, дескать, помнится, Степану приходится родственницей турчанка, которую покойный барин, бригадир Алексей Романыч, из похода
в обозе изволил привезти.
— Сейчас церковное строительство процветает
в Сибири по
линии железной дороги.
Но, чувствуя себя
в состоянии самообороны и несколько торопясь с выводами из всего, что он слышал, Клим
в неприятной ему «кутузовщине» уже находил ценное качество: «кутузовщина» очень упрощала жизнь, разделяя людей на однообразные группы, строго ограниченные
линиями вполне понятных интересов.
Затем он неожиданно подумал, что каждый из людей
в вагоне,
в поезде,
в мире замкнут
в клетку хозяйственных,
в сущности — животных интересов; каждому из них сквозь прутья клетки мир виден правильно разлинованным, и, когда какая-нибудь сила извне погнет
линии прутьев, — мир воспринимается искаженным. И отсюда драма. Но это была чужая мысль: «Чижи
в клетках», — вспомнились слова Марины, стало неприятно, что о клетках выдумал не сам он.
Он ощущал позыв к женщине все более определенно, и это вовлекло его
в приключение, которое он назвал смешным. Поздно вечером он забрел
в какие-то узкие, кривые улицы, тесно застроенные высокими домами.
Линия окон была взломана, казалось, что этот дом уходит
в землю от тесноты, а соседний выжимается вверх.
В сумраке, наполненном тяжелыми запахами, на панелях, у дверей сидели и стояли очень демократические люди, гудел негромкий говорок, сдержанный смех, воющее позевывание. Чувствовалось настроение усталости.
Втроем вышли на крыльцо,
в приятный лунный холод, луна богато освещала бархатный блеск жирной грязи, тусклое стекло многочисленных луж,
линию кирпичных домов
в два этажа, пестро раскрашенную церковь. Денисов сжал руку Самгина широкой, мягкой и горячей ладонью и спросил...
Вороватым шагом Самгина обогнал какой-то юноша
в шляпе, закрывавшей половину лица его, он шагал по кривым
линиям, точно желая, но не решаясь, описать круг около каждой женщины.
Мысли его растекались по двум
линиям: думая о женщине, он
в то же время пытался дать себе отчет
в своем отношении к Степану Кутузову. Третья встреча с этим человеком заставила Клима понять, что Кутузов возбуждает
в нем чувствования слишком противоречивые. «Кутузовщина», грубоватые шуточки, уверенность
в неоспоримости исповедуемой истины и еще многое — антипатично, но прямодушие Кутузова, его сознание своей свободы приятно
в нем и даже возбуждает зависть к нему, притом не злую зависть.
Ярким летним днем Самгин ехал
в Старую Руссу; скрипучий, гремящий поезд не торопясь катился по полям Новгородской губернии; вдоль железнодорожной
линии стояли
в полусотне шагов друг от друга новенькие солдатики;
в жарких лучах солнца блестели, изгибались штыки, блестели оловянные глаза на лицах, однообразных, как пятикопеечные монеты.
Мать пожала плечами, свела брови
в одну
линию. Не дождавшись ее ответа, Самгин сказал Климу...
Крестясь, мужики и бабы нанизывались на веревку, вытягиваясь
в одну
линию, пятясь назад,
в улицу, — это напомнило Самгину поднятие колокола: так же, как тогда люди благочестиво примолкли, веревка, привязанная к замку магазина, натянулась струною. Печник, перекрестясь, крикнул...
Как бы решая сложную задачу, он закусывал губы, рот его вытягивался
в тонкую
линию.
— Это что же — наследственная тяга
в тюрьму старшей
линии Самгиных?
«Совет рабочих — это уже движение по
линии социальной революции», — подумал он, вспоминая демонстрацию на Тверской, бесстрашие рабочих
в борьбе с казаками, булочников на крыше и то, как внимательно толпа осматривала город.
Нахмурясь, сдвинув брови
в одну
линию, Таисья возразила...
Клим тоже обрадовался и, чтобы скрыть это, опустил голову. Ему послышалось, что
в нем тоже прозвучало торжествующее «Ага!», вспыхнула, как спектр, полоса разноцветных мыслишек и среди них мелькнула
линия сочувственных Маргарите. Варавка, должно быть, поняв его радость как испуг, сказал несколько утешительных афоризмов...
— Что? Не раздражать? Вот как? — закричал Алябьев, осматривая людей и как бы заранее определяя, кто решится возразить ему. — Их надо посылать на фронт,
в передовые
линии, — вот что надо. Под пули надо! Вот что-с! Довольно миндальничать, либеральничать и вообще играть словами. Слова строптивых не укрощают…
— Алеша-то Гогин, должно быть, не знает, что арест на деньги наложен был мною по просьбе Кутузова. Ладно, это я устрою, а ты мне поможешь, — к своему адвокату я не хочу обращаться с этим делом. Ты — что же, —
в одной
линии со Степаном?
Напротив Самгина, вправо и влево от него, двумя бесконечными
линиями стояли крепкие, рослые, неплохо одетые люди, некоторые —
в новых поддевках и кафтанах, большинство —
в пиджаках.
«Искусство и интеллект»; потом, сообразив, что это слишком широкая тема, приписал к слову «искусство» — «русское» и, наконец, еще более ограничил тему: «Гоголь, Достоевский, Толстой
в их отношении к разуму». После этого он стал перечитывать трех авторов с карандашом
в руке, и это было очень приятно, очень успокаивало и как бы поднимало над текущей действительностью куда-то по косой
линии.
— Разрыв дан именно по этой
линии, — кричал Пыльников. — Отказываемся мы от культуры духа, построенной на религиозной, христианской основе,
в пользу культуры, насквозь материалистической, варварской, — отказываемся или нет?
Рассказывая Спивак о выставке, о ярмарке, Клим Самгин почувствовал, что умиление, испытанное им, осталось только
в памяти, но как чувство — исчезло. Он понимал, что говорит неинтересно. Его стесняло желание найти свою
линию между неумеренными славословиями одних газет и ворчливым скептицизмом других, а кроме того, он боялся попасть
в тон грубоватых и глумливых статеек Инокова.
Сидели
в большой полутемной комнате, против ее трех окон возвышалась серая стена, тоже изрезанная окнами. По грязным стеклам, по балконам и железной лестнице, которая изломанной
линией поднималась на крышу, ясно было, что это окна кухонь.
В одном углу комнаты рояль, над ним черная картина с двумя желтыми пятнами, одно изображало щеку и солидный, толстый нос, другое — открытую ладонь. Другой угол занят был тяжелым, черным буфетом с инкрустацией перламутром, буфет похож на соединение пяти гробов.
В день, когда царь переезжал из Петровского дворца
в Кремль, Москва напряженно притихла. Народ ее плотно прижали к стенам домов двумя
линиями солдат и двумя рядами охраны, созданной из отборно верноподданных обывателей. Солдаты были непоколебимо стойкие, точно выкованы из железа, а охранники,
в большинстве, — благообразные, бородатые люди с очень широкими спинами. Стоя плечо
в плечо друг с другом, они ворочали тугими шеями, посматривая на людей сзади себя подозрительно и строго.
— Александретта, выход
в Средиземное море, — слышал Самгин сквозь однообразный грохот поезда. Длинный палец Крэйтона уверенно чертил на столике прямые и кривые
линии, голос его звучал тоже уверенно.
Но тотчас же над переносьем его явилась глубокая складка, сдвинула густые брови
в одну
линию, и на секунду его круглые глаза ночной птицы как будто слились
в один глаз, формою как восьмерка. Это было до того странно, что Самгин едва удержался, чтоб не отшатнуться.
Подковы лошади застучали по дереву моста над черной, тревожной рекой. Затем извозчик, остановив расскакавшуюся лошадь пред безличным домом
в одной из
линий Васильевского острова, попросил суровым тоном...
Потом, опустив ботинок на пол, он взял со стула тужурку, разложил ее на коленях, вынул из кармана пачку бумаг, пересмотрел ее и, разорвав две из них на мелкие куски, зажал
в кулак, оглянулся, прикусив губу так, что острая борода его встала торчком, а брови соединились
в одну
линию.
Толчки ветра и людей раздражали его. Варвара мешала, нагибаясь, поправляя юбку, она сбивалась с ноги, потом, подпрыгивая, чтоб идти
в ногу с ним, снова путалась
в юбке. Клим находил, что Спивак идет деревянно, как солдат, и слишком высоко держит голову, точно она гордится тем, что у нее умер муж. И шагала она, как по канату, заботливо или опасливо соблюдая прямую
линию. Айно шла за гробом тоже не склоняя голову, но она шла лучше.
В этом плане была допущена небольшая ошибка: Артур Грэй родился с живой душой, совершенно несклонной продолжать
линию фамильного начертания.
Прошло еще мало времени, и
в порте Дубельт вечерняя звезда сверкнула над черной
линией новой мачты.
Когда он вышел, Грэй посидел несколько времени, неподвижно смотря
в полуоткрытую дверь, затем перешел к себе. Здесь он то сидел, то ложился; то, прислушиваясь к треску брашпиля, выкатывающего громкую цепь, собирался выйти на бак, но вновь задумывался и возвращался к столу, чертя по клеенке пальцем прямую быструю
линию. Удар кулаком
в дверь вывел его из маниакального состояния; он повернул ключ, впустив Летику. Матрос, тяжело дыша, остановился с видом гонца, вовремя предупредившего казнь.
Так,
в ровном гудении солдатской трубы прелестная печаль скрипки бессильна вывести суровый полк из действий его прямых
линий.
Лучшие сорта тюльпанов — серебристо-голубых, фиолетовых и черных с розовой тенью — извивались
в газоне
линиями прихотливо брошенных ожерелий.
Последние два дня дул крепкий, штормовой ветер; наконец он утих и позволил нам зайти за рифы, на рейд. Это было сделано с рассветом; я спал и ничего не видал. Я вышел на палубу, и берег представился мне вдруг, как уже оконченная, полная картина, прихотливо изрезанный красивыми
линиями, со всеми своими очаровательными подробностями,
в красках,
в блеске.
Оставалось миль триста до Портсмута: можно бы промахнуть это пространство
в один день, а мы носились по морю десять дней, и все по одной
линии.
Это британский тип красоты, нежной, чистой и умной, если можно так выразиться: тут не было никаких роз, ни лилий, ни бровей дугой; все дело было
в чистоте и гармонии
линий и оттенков, как
в отлично составленном букете.
Лодки эти превосходны
в морском отношении: на них одна длинная мачта с длинным парусом. Борты лодки, при боковом ветре, идут наравне с
линией воды, и нос зарывается
в волнах, но лодка держится, как утка; китаец лежит и беззаботно смотрит вокруг. На этих больших лодках рыбаки выходят
в море, делая значительные переходы. От Шанхая они ходят
в Ниппо, с товарами и пассажирами, а это составляет, кажется, сто сорок морских миль, то есть около двухсот пятидесяти верст.
Иначе, лишь только фрегат вошел бы
в проход, японцы выстроили бы
линию из своих лодок позади его и загородили бы нам второй рейд, на котором нельзя было бы кататься на шлюпках; а они этого и добивались.