Неточные совпадения
Чичиков налил стакан из первого графина — точно липец, который он некогда пивал в Польше: игра как у шампанского, а
газ так и шибнул приятным кручком изо рта в нос.
— Я люблю, — продолжал Раскольников, но с таким видом, как будто вовсе не об уличном пении говорил, — я люблю, как поют под шарманку в холодный, темный и сырой осенний вечер, непременно в сырой, когда у всех прохожих бледно-зеленые и больные лица; или, еще лучше, когда снег мокрый падает, совсем прямо, без ветру, знаете? а сквозь него фонари с
газом блистают…
Не видала она себя в этом сне завернутою в
газы и блонды на два часа и потом в будничные тряпки на всю жизнь. Не снился ей ни праздничный пир, ни огни, ни веселые клики; ей снилось счастье, но такое простое, такое неукрашенное, что она еще раз, без трепета гордости, и только с глубоким умилением прошептала: «Я его невеста!»
Рожок
газа прямо освещал бескровное, осунувшееся лицо под черною шляпой и белый галстук, блестевший из-за бобра пальто.
— Ну, bonne chance, [желаю вам удачи,] — прибавила она, подавая Вронскому палец, свободный от держания веера, и движением плеч опуская поднявшийся лиф платья, с тем чтобы, как следует, быть вполне голою, когда выйдет вперед, к рампе, на свет
газа и на все глаза.
Ему хотелось, чтобы Левин был весел. Но Левин не то что был не весел, он был стеснен. С тем, что было у него в душе, ему жутко и неловко было в трактире, между кабинетами, где обедали с дамами, среди этой беготни и суетни; эта обстановка бронз, зеркал,
газа, Татар — всё это было ему оскорбительно. Он боялся запачкать то, что переполняло его душу.
В пустоватой комнате голоса звучали неестественно громко и сердито, люди сидели вокруг стола, но разобщенно, разбитые на группки по два, по три человека. На столе в облаке пара большой самовар, слышен запах углей, чай порывисто, угловато разливает черноволосая женщина с большим жестким лицом, и кажется, что это от нее исходит запах углекислого
газа.
В кухне — кисленький запах
газа, на плите, в большом чайнике, шумно кипит вода, на белых кафельных стенах солидно сияет медь кастрюль, в углу, среди засушенных цветов, прячется ярко раскрашенная статуэтка мадонны с младенцем. Макаров сел за стол и, облокотясь, сжал голову свою ладонями, Иноков, наливая в стаканы вино, вполголоса говорит...
Не спалось, хотя Самгин чувствовал себя утомленным. В пекарне стоял застарелый запах квашеного теста, овчины, кишечного
газа. Кто-то бормотал во сне, захлебываясь словами, кто-то храпел, подвывая, присвистывая, точно передразнивал вой в трубе, а неспавшие плотники беседовали вполголоса, и Самгин ловил заплутавшиеся слова...
Все попроще, нет зеркальных двухсаженных стекол,
газу и роскошной мебели.
«Наледи», — говорят, то есть проступающая сквозь лед вода или вытекающие на ленский лед горные ключи, вероятно минеральные, которые иногда вовсе не замерзают, может быть от присутствия в них
газов.
Между тем мы не знали, куда идти:
газ еще туда не проник и на улице ни зги не видно.
Вырывающиеся из горшков
газы так удушливы, что люди ни минуты не могут выдержать и бросаются за борт.
Что искусство, что самая слава перед этими сладкими бурями! Что все эти дымно-горькие, удушливые
газы политических и социальных бурь, где бродят одни идеи, за которыми жадно гонится молодая толпа, укладывая туда силы, без огня, без трепета нерв? Это головные страсти — игра холодных самолюбий, идеи без красоты, без палящих наслаждений, без мук… часто не свои, а вычитанные, скопированные!
Жарко от
газа, душно от табаку и кухни.
Благодаря ей и верхнюю, чистую часть дома тоже называли «дыра». Под верхним трактиром огромный подземный подвал, куда ведет лестница больше чем в двадцать ступеней. Старинные своды невероятной толщины — и ни одного окна. Освещается
газом. По сторонам деревянные каютки — это «каморки», полутемные и грязные. Посередине стол, над которым мерцает в табачном дыме газовый рожок.
В старину пожарных, кроме борьбы с огнем, совали всюду, начиная от вытаскивания задохшихся рабочих из глубоких колодцев или отравленных
газом подвалов до исправления обязанностей санитаров. И все это без всяких предохранительных средств!
И опять все звуки сливаются, а теплый пар и запах
газа от лопнувшей где-то трубы на минуту остановят дыхание…
Большие пустоты в лаве свидетельствовали о том, что в момент извержения она была сильно насыщена
газами.
Точно так же в воздухе, над землею, размещаются все
газы. Какие тяжелее воздуха, те садятся ниже; какие легче, те поднимаются выше; какие могут распуститься, те расходятся по всему воздуху.
Третья часть воздуха — углекислый
газ, углекислота. Она тоже не годится ни для дыхания, ни для горения. Этого
газа мало в воздухе, но он везде есть. Когда же его наберется много, то он опускается и собирается внизу, потому что он тяжелее других
газов.
Каждый человек, каждое животное когда дышит, то выбирает из воздуха кислород и в самом себе смешивает его с веществами своего тела, а выпускает уже другим
газом.
Если шар слишком, высоко поднимется и, кто летит, хочет спустить его, то он откроет клапан,
газ выйдет, шар сожмется и станет спускаться.
Вода в одном месте из жидкой делается летучею, водяным
газом, невидимым паром; в другом месте из летучей воды делается жидкая.
Для дыхания нужнее всех частей воздуха одна, называемая кислородом. Если собрать этот
газ отдельно и всунуть в него курилку, то она сейчас загорится огнем. Стало быть, от него дерево и всякая другая вещь горит сильнее. А если кислорода нет в воздухе и всунуть в такой воздух курилку, она погаснет.
Если бы
газы не делались новые, не смешивались бы с другими, не переменялись бы, то воздух бы стоял над землею и не шевелился бы, как вода в ведре, когда она устоится; но на земле беспрестанно делаются новые
газы, и те, какие есть, смешиваются с другими веществами.
Я потянул за веревку, чтобы выпустить
газ и спускаться, но ослабел ли я, или сломалось что-нибудь, — клапан не открывался, Я обмер.
Если взять надутый пузырь и опустить его в воду, а потом пустить, то пузырь выскочит на верх воды и станет по ней плавать. Точно так же, если кипятить чугун воды, то на дне, над огнем, вода делается летучею,
газом; и как соберется пар, немножко водяного
газа, он сейчас пузырем выскочит наверх. Сперва выскочит один пузырь, потом другой, а как нагреется вся вода, то пузыри выскакивают не переставая: тогда вода кипит.
От этого в воздухе всегда ходят разные
газы; какие легче, те идут вверх, какие тяжелее, те опускаются вниз, и ходят
газы беспрестанно, как в ведре с водой разные вещества.
Так же, как из воды выскакивают наверх пузыри, надутые летучею водой, потому что они легче воды, — так из воздуха выскочит на самый верх воздуха пузырь, надутый
газом — водородом, или горячим воздухом, потому что горячий воздух легче холодного воздуха, а водород легче всех
газов.
Эти разные вещества, разные
газы смешаны в воздухе так, как вода с уксусом или с вином.
Тут было достаточно всего: и узкоколейные железные дороги, которыми со временем будет изрезан весь округ Шатровских заводов, и устройство бессемеровского способа производства стали, и переход заводов с древесного топлива на минеральное, и горячее дутье в видах «улавливания
газов и утилизации теряющегося жара» при нынешних системах заводских печей, и т. д.
Таким образом все зловонные
газы поступают из ямы в печь и по дымовой трубе выходят наружу.
Я любил мартовские сумерки, когда начинало морозить, и когда зажигали
газ; ходил иногда далеко.
Лихонина в «Воробьях» уважали за солидность, добрый нрав и денежную аккуратность. Поэтому ему сейчас же отвели маленький отдельный кабинетик — честь, которой могли похвастаться очень немногие студенты. В той комнате целый день горел
газ, потому что свет проникал только из узенького низа обрезанного потолком окна, из которого можно было видеть только сапоги, ботинки, зонтики и тросточки людей, проходивших по тротуару.
Я видел, что Ярмоле не терпится скорее пойти в лес, но он скрывает это страстное желание охотника под напускным равнодушием. Действительно, в передней уже стояла его одностволка, от которой не ушел еще ни один бекас, несмотря на то, что вблизи дула она была украшена несколькими оловянными заплатами, наложенными в тех местах, где ржавчина и пороховые
газы проели железо.
И не так наливка, как милое, сердечное, совсем московское обращение Порфирия и его славное, доброе лицо сделало то, что желтый скучный
газ, только что облекавший все мироздание, начал понемногу свертываться, таять, исчезать.
Улица была ярко освещена
газом, по тротуарам мелькали прохожие, посередине неслись большие и маленькие экипажи.
Ее одевают в
газ, в блонды, убирают цветами и, несмотря на слезы, на бледность, влекут, как жертву, и ставят — подле кого же? подле пожилого человека, по большей части некрасивого, который уж утратил блеск молодости.
— Ничего! Жарко… от
газу… — соврал Гарин, преодолевая себя.
Нечего и говорить, что дома эти были снабжены всеми удобствами, подъемными машинами, электрическими звонками, проведенными водою и
газом, освещавшим десятки шикарных подъездов.
Капиталистический строй всегда будет порождать войны, за пацифически настроенными правительствами всегда будут стоять торговцы пушками и удушливыми
газами и всегда будут готовить войну.
Газ в магазинах еще не зажигался, но по местам из-за окон уже виднелась протягивавшаяся к газовому рожку рука.
— Я действую в этом случае по методу Бомарше: он всегда спешил смеяться, чтобы не заплакать… Я думаю, что все-таки следует прикрывать легким
газом печальную действительность…
Но только, конечно, Газовый Колокол значительно более совершенный аппарат — с применением различных
газов, и затем — тут, конечно, уже не издевательство над маленьким беззащитным животным, тут высокая цель — забота о безопасности Единого Государства, другими словами, о счастии миллионов.
Корпус «Интеграла» почти готов: изящный удлиненный эллипсоид из нашего стекла — вечного, как золото, гибкого, как сталь. Я видел: изнутри крепили к стеклянному телу поперечные ребра — шпангоуты, продольные — стрингера; в корме ставили фундамент для гигантского ракетного двигателя. Каждые 3 секунды могучий хвост «Интеграла» будет низвергать пламя и
газы в мировое пространство — и будет нестись, нестись — огненный Тамерлан счастья…
И это-то ограничение, как сосуд, дает форму жидкости или
газу, заключенному в нем, дает форму этому божественному началу.
Выбранный ею
газ хотя и отличался добротою, но был уж очень грубого розового цвета.
На совещании их положено было купить Настеньке самого лучшего
газу на платье и лучшего атласу на чехол.
Экономка принялась хлопотать до невероятности и купленную материю меняла раз семь: то заметит на
газе дырочку более обыкновенной, то маленькое пятнышко на атласе.