Неточные совпадения
Люди духа иногда с легкостью отворачиваются от
войны, как от чего-то внешне-материального, как чуждого зла, насильственно навязанного, от которого можно и должно уйти в
высшие сферы духовной жизни.
Человечество и весь мир могут перейти к
высшему бытию, и не будет уже материальных насильственных
войн с ужасами, кровью и убийством.
Война есть столкновение судеб, поединок, обращенный к
Высшему Суду.
И если может показаться иным, что неуместно во время всеобщего землетрясения такими «отвлеченностями», то нам, наоборот, представляется обострение предельных вопросов религиозного сознания как бы духовной мобилизацией для
войны в
высшей, духовной области, где подготовляются, а в значительной мере и предрешаются внешние события.
Сомнение в оправданности частной собственности, особенно земельной, сомнение в праве судить и наказывать, обличение зла и неправды всякого государства и власти, покаяние в своем привилегированном положении, сознание вины перед трудовым народом, отвращение к
войне и насилию, мечта о братстве людей — все эти состояния были очень свойственны средней массе русской интеллигенции, они проникли и в
высший слой русского общества, захватили даже часть русского чиновничества.
Этика принуждена дать двойной ответ на вопрошание о
войне: должно стремиться всеми силами к предупреждению
войны, к укреплению нравственного сознания, неблагоприятного для
войн и осуждающего их, к созданию социальных условий, не вызывающих необходимости
войн, но, когда
война началась и ее уже нельзя остановить, личность не может сбрасывать с себя ее бремя, выйти из общей ответственности, из круговой поруки, она должна принять на себя вину
войны во имя
высших целей, но изживать ее трагически, как ужас и рок.
Государство порождает
войны, держится военной силой и не хочет знать
высшего нравственного трибунала, предупреждающего
войны.
В
войне, в дуэли человек испытывает судьбу и все-таки полагается на
высшую силу.
— Как и всякому масону, если вы долговременным и прилежным очищением себя приуготовитесь к тому. Орден наш можно уподобить благоустроенному воинству, где каждый по мере усердия и ревности восходит от низших к
высшим степеням. Начальники знают расположение и тайну
войны, но простые воины обязаны токмо повиноваться, а потому число хранителей тайны в нашем ордене было всегда невелико.
Подготовка
войны в
высшей степени рациональна и предполагает рациональное вооружение государств.
Австрийцы имели свои понятия о
войне, считали выработанными военные правила непреложными, а на русских смотрели, как на недозрелых еще для
высших военных соображений, почему, например, хвалили Кутузова, как полководца, но находили нужным руководить его действиями; с другой стороны, сам император Александр думал, что, воюя такое продолжительное время с Наполеоном, австрийцы лучше русских могли изучить образ
войны с ним, и, считая себя в этой кампании только союзником Австрии, находил более приличным, чтобы главными деятелями в ней были австрийский генералы.
В то время, когда весь поглощенный честолюбивыми замыслами Григорий Александрович Потемкин выказывал чудеса храбрости и недюжинные способности военачальника в
войне с турками, а между тем в Петербурге подготовлялся ему еще более
высший служебный жребий — пост правой руки мудрой государыни, в далеком Смоленске, в доме подполковника Василия Андреевича Энгельгардта, среди многочисленных дочерей последнего, рос миловидный десятилетний мальчик Володя — приемыш Василия Андреевича и его жены Марфы Александровны, старшей сестры Потемкина.
Во время
войны, перед февралем 1917 года, все слои общества, кроме небольшой части
высшей бюрократии и придворных, были, если не против монархии в принципе, то против монарха и особенно против царицы.
Военные люди
высших чинов, вместо того чтобы поощрять грубость и жестокость воинов, необходимые для их дела, сами распространяют между военным сословием образование, проповедуют гуманность и часто сами даже разделяют социалистические убеждения масс и отрицают
войну.
Ведь, по существу, это
война против культуры, против всех
высших духовных ценностей.
— Мы ведём очень трудную
войну, — сказало мне лицо, близко стоящее к
высшим военным сферам.
В той мрачной, трагической юмористике, которою насквозь была пропитана минувшая
война, черным бриллиантом сиял состав
высшего медицинского управления армии.
В этом стиле управлять страной может только советская власть, враждебная
высшей культуре, объявившая
войну всем качествам во имя количеств, грубая и жестокая в своих приемах.
Что вы, например, скажете, сударь мой, насчет такого красноречивого факта: как только чумазый полез туда, куда его прежде не пускали — в
высший свет, в науку, в литературу, в земство, в суд, то, заметьте, за
высшие человеческие права вступилась прежде всего сама природа и первая объявила
войну этой орде.
А между тем стоит только отрешиться от установившегося, в угоду героям, ложного взгляда на действительность распоряжений
высших властей во время
войны и мы отыщем этот неизвестный х.
Только признание в нем этого чувства заставило народ такими странными путями его, в немилости находящегося старика, выбрать, против воли царя, в представители народной
войны. И только это чувство поставило его на ту
высшую человеческую высоту, с которой он, главнокомандующий, направлял все свои силы не на то, чтоб убивать и истреблять людей, а на то, чтобы спасать и жалеть их.
В 1809-м году близость двух властелинов мира, как называли Наполеона и Александра, дошла до того, что, когда Наполеон объявил в этом году
войну Австрии, то русский корпус выступил за-границу для содействия своему прежнему врагу Бонапарте против прежнего союзника, австрийского императора; до того, что в
высшем свете говорили о возможности брака между Наполеоном и одною из сестер императора Александра.
Кутузов не понимал того, чтó значило Европа, равновесие, Наполеон. Он не мог понимать этого. Представителю русского народа, после того как враг был уничтожен, Россия освобождена и поставлена на
высшую степень своей славы, русскому человеку, как русскому, делать больше было нечего. Представителю народной
войны ничего не оставалось, кроме смерти. И он умер.
В кружке этом, состоявшем почти исключительно из дипломатов, видимо, были свои, не имеющие ничего общего с
войной и политикой, интересы
высшего света, отношений к некоторым женщинам и канцелярской стороны службы.
Несмотря на жалобы французов о неисполнении правил, несмотря на то, что
высшим по положению русским людям казалось почему-то стыдным драться дубиной, а хотелось по всем правилам стать в позицию en quarte или en tierce, сделать искусное выпадение в prime [Четвертую, третью, первую.] и т. д., — дубина народной
войны поднялась со всею своею грозною и величественною силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупою простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло всё нашествие.
Один Кутузов не хотел понимать этого и открыто говорил свое мнение о том, что новая
война не может улучшить положение и увеличить славу России, а только может ухудшить ее положение и уменьшить ту
высшую степень славы, на которой, по его мнению, теперь стояла Россия. Он старался доказать государю невозможность набрания новых войск; говорил о тяжелом положении населений, о возможности неудач и т. п.