Неточные совпадения
При
возможности потерять ее навеки Вера стала для меня дороже всего на свете — дороже
жизни, чести, счастья!
В молодой и горячей голове Разумихина твердо укрепился проект положить в будущие три-четыре года, по
возможности, хоть начало будущего состояния, скопить хоть несколько денег и переехать в Сибирь, где почва богата во всех отношениях, а работников, людей и капиталов мало; там поселиться в том самом городе, где будет Родя, и… всем вместе начать новую
жизнь.
Потом он взглянет на окружающее его, вкусит временных благ и успокоится, задумчиво глядя, как тихо и покойно утопает в пожаре зари вечернее солнце, наконец решит, что
жизнь его не только сложилась, но и создана, даже предназначена была так просто, немудрено, чтоб выразить
возможность идеально покойной стороны человеческого бытия.
Когда он увидал всё это, на него нашло на минуту сомнение в
возможности устроить ту новую
жизнь, о которой он мечтал дорогой.
Там только, в этой быстро удалявшейся и переехавшей на другую сторону дороги карете, там только была
возможность разрешения столь мучительно тяготившей его в последнее время загадки его
жизни.
Алексей Александрович стоял лицом к лицу пред
жизнью, пред
возможностью любви в его жене к кому-нибудь кроме его, и это-то казалось ему очень бестолковым и непонятным, потому что это была сама
жизнь.
Он полагал, что
жизнь человеческая возможна только за границей, куда он и уезжал жить при первой
возможности, а вместе с тем вел в России очень сложное и усовершенствованное хозяйство и с чрезвычайным интересом следил за всем и знал всё, что делалось в России.
Он видел, что сложные условия
жизни, в которых он находился, не допускали
возможности тех грубых доказательств, которых требовал закон для уличения преступности жены; видел то, что известная утонченность этой
жизни не допускала и применения этих доказательств, если б они и были, что применение этих доказательств уронило бы его в общественном мнении более, чем ее.
Так он жил, не зная и не видя
возможности знать, что он такое и для чего живет на свете, и мучаясь этим незнанием до такой степени, что боялся самоубийства, и вместе с тем твердо прокладывая свою особенную, определенную дорогу в
жизни.
С тех пор, как Алексей Александрович выехал из дома с намерением не возвращаться в семью, и с тех пор, как он был у адвоката и сказал хоть одному человеку о своем намерении, с тех пор особенно, как он перевел это дело
жизни в дело бумажное, он всё больше и больше привыкал к своему намерению и видел теперь ясно
возможность его исполнения.
— Разве вы не знаете, что вы для меня вся
жизнь; но спокойствия я не знаю и не могу вам дать. Всего себя, любовь… да. Я не могу думать о вас и о себе отдельно. Вы и я для меня одно. И я не вижу впереди
возможности спокойствия ни для себя, ни для вас. Я вижу
возможность отчаяния, несчастия… или я вижу
возможность счастья, какого счастья!.. Разве оно не возможно? — прибавил он одними губами; но она слышала.
Алексей Александрович сочувствовал гласному суду в принципе, но некоторым подробностям его применения у нас он не вполне сочувствовал, по известным ему высшим служебным отношениям, и осуждал их, насколько он мог осуждать что-либо высочайше утвержденное. Вся
жизнь его протекла в административной деятельности и потому, когда он не сочувствовал чему-либо, то несочувствие его было смягчено признанием необходимости ошибок и
возможности исправления в каждом деле.
Клим Иванович Самгин жил скучновато, но с каждым ‹днем› определеннее чувствовал, что уже скоро пред ним откроется широкая
возможность другой
жизни, более достойной его, человека исключительно своеобразного.
— История
жизни великих людей мира сего — вот подлинная история, которую необходимо знать всем, кто не хочет обольщаться иллюзиями, мечтами о
возможности счастья всего человечества. Знаем ли мы среди величайших людей земли хоть одного, который был бы счастлив? Нет, не знаем… Я утверждаю: не знаем и не можем знать, потому что даже при наших очень скромных представлениях о счастье — оно не было испытано никем из великих.
— Бунт обнаружил слабосилие власти,
возможность настоящей революции, кадетики, съездив в Выборг, как раз скомпрометировали себя до конца
жизни в глазах здравомыслящих людей. Теперь-с, ежели пролетарий наш решит идти за Лениным и сумеет захватить с собою мужичка — самую могущественную фигуру игры, — Россия лопнет, как пузырь.
— Бедная, бедная моя участь, — сказал он, горько вздохнув. — За вас отдал бы я
жизнь, видеть вас издали, коснуться руки вашей было для меня упоением. И когда открывается для меня
возможность прижать вас к волнуемому сердцу и сказать: ангел, умрем! бедный, я должен остерегаться от блаженства, я должен отдалять его всеми силами… Я не смею пасть к вашим ногам, благодарить небо за непонятную незаслуженную награду. О, как должен я ненавидеть того, но чувствую, теперь в сердце моем нет места ненависти.
Принципиально допустима
возможность духовной
жизни без материальных знаков и орудий, но это предполагает иной уровень духовной действительности, которого не достигло сейчас человечество и мир.
Но эта ниспосланная нам война, может быть, самая страшная из всех бывших войн, есть во всяком случае страдальческое испытание для современного человечества, развращенного буржуазным благополучием и покоем, поверившего в
возможность мирной внешней
жизни при внутреннем раздоре.
Не говоря уже о том, что по лицу этому видно было, какие
возможности духовной
жизни были погублены в этом человеке, — по тонким костям рук и скованных ног и по сильным мышцам всех пропорциональных членов видно было, какое это было прекрасное, сильное, ловкое человеческое животное, как животное, в своем роде гораздо более совершенное, чем тот буланый жеребец, зa порчу которого так сердился брандмайор.
Нехлюдов в это лето у тетушек переживал то восторженное состояние, когда в первый раз юноша не по чужим указаниям, а сам по себе познает всю красоту и важность
жизни и всю значительность дела, предоставленного в ней человеку, видит
возможность бесконечного совершенствования и своего и всего мира и отдается этому совершенствованию не только с надеждой, но и с полной уверенностью достижения всего того совершенства, которое он воображает себе.
В пользу женитьбы вообще было, во-первых, то, что женитьба, кроме приятностей домашнего очага, устраняя неправильность половой
жизни, давала
возможность нравственной
жизни; во-вторых, и главное, то, что Нехлюдов надеялся, что семья, дети дадут смысл его теперь бессодержательной
жизни. Это было за женитьбу вообще. Против же женитьбы вообще было, во-первых, общий всем немолодым холостякам страх за лишение свободы и, во-вторых, бессознательный страх перед таинственным существом женщины.
Она сделала из наблюдений и опыта мудрый вывод, что всякому дается известная линия в
жизни, по которой можно и должно достигать известного значения, выгод, и что всякому дана
возможность сделаться (относительно) важным или богатым, а кто прозевает время и удобный случай, пренебрежет данными судьбой средствами, тот и пеняй на себя!
Только немногим удавалось завоевать свое место в
жизни. Счастьем было для И. Левитана с юных дней попасть в кружок Антона Чехова. И. И. Левитан был беден, но старался по
возможности прилично одеваться, чтобы быть в чеховском кружке, также в то время бедном, но талантливом и веселом. В дальнейшем через знакомых оказала поддержку талантливому юноше богатая старуха Морозова, которая его даже в лицо не видела. Отвела ему уютный, прекрасно меблированный дом, где он и написал свои лучшие вещи.
А если я раз поступлю против всей своей человеческой натуры, я навсегда утрачу
возможность спокойствия,
возможность довольства собою, отравлю всю свою
жизнь.
Это черта любопытная; в последние лет десять стала являться между некоторыми лучшими из медицинских студентов решимость не заниматься, по окончании курса, практикою, которая одна дает медику средства для достаточной
жизни, и при первой
возможности бросить медицину для какой-нибудь из ее вспомогательных наук — для физиологии, химии, чего-нибудь подобного.
Конечно, в других таких случаях Кирсанов и не подумал бы прибегать к подобному риску. Гораздо проще: увезти девушку из дому, и пусть она венчается, с кем хочет. Но тут дело запутывалось понятиями девушки и свойствами человека, которого она любила. При своих понятиях о неразрывности жены с мужем она стала бы держаться за дрянного человека, когда бы уж и увидела, что
жизнь с ним — мучение. Соединить ее с ним — хуже, чем убить. Потому и оставалось одно средство — убить или дать
возможность образумиться.
Я обо всем предупреждаю читателя, потому скажу ему, чтоб он не предполагал этот монолог Лопухова заключающим в себе таинственный намек автора на какой-нибудь важный мотив дальнейшего хода отношений между Лопуховым и Верою Павловною;
жизнь Веры Павловны не будет подтачиваться недостатком
возможности блистать в обществе и богато наряжаться, и ее отношения к Лопухову не будут портиться «вредным чувством» признательности.
Жизнь в раю была для него первою школой
жизни, причем, впредь до наступления известной духовной зрелости, в нем оставалась
возможность зла и греха, и каждый новый урок самопознания мог оказаться для него роковым экзаменом.
Он указал ему
возможность таких достижений, о которых ранее Федорова никто не помышлял, именно поставил ему задачу трудового воскрешения мертвых, хозяйственного воспроизведения и возвращения
жизни.
При этом заранее исключается
возможность того, что душа, прошедшая чрез врата смерти, вообще не может возвратиться в отжившее и разрушенное смертью тело и его собою оживить, ибо и она потеряла способность оживлять тело, а не одно только тело утратило силу
жизни; что поэтому воскрешение отцов сынами вообще невозможно, раз душа сама должна воскресить свое тело или получить от Бога для того силу, и никто другой не может ее в том заменить.
В вечной природе существуют две области и заключена
возможность двух
жизней: «огонь или дух», обнаруживающийся как «молния огня» на четвертой ступени, силою свободы (опять и свобода у Беме мыслится вне отношения к личности, имперсонали-стически, как одна из сил природы) определяет себя к божественному единству или кротости, и благодаря этому первые 4 стихии становятся или основой для царства радости, или же, устремляясь к множественности и самости, делаются жертвой адского начала, причем каждое начало по-своему индивидуализирует бытие.
«Я прошу вас, — резюмирует Шеллинг, — считать установленным следующее: 1) Существо того, что Н. 3. называет Сыном, есть вечно в Боге и как поглощенное в actus purissimus божественной
жизни, само с Богом, θεός. 2) С того момента (von da), как Отец усматривает в образах своего бытия
возможность другого бытия, или того момента, как ему эти образы являются как потенции, т. е., стало быть, от вечности, с того момента как он есть Отец, вторая потенция представляется ему как будущий Сын, он, стало быть, уже имеет в ней будущего Сына, которого он в ней наперед познает, в котором он собственно принимает план (Vorsatz) мира.
Мое кокетство удалось, мы с тех пор были с ним в близких сношениях. Он видел во мне восходящую
возможность, я видел в нем ветерана наших мнений, друга наших героев, благородное явление в нашей
жизни.
После падения Франции я не раз встречал людей этого рода, людей, разлагаемых потребностью политической деятельности и не имеющих
возможности найтиться в четырех стенах кабинета или в семейной
жизни. Они не умеют быть одни; в одиночестве на них нападает хандра, они становятся капризны, ссорятся с последними друзьями, видят везде интриги против себя и сами интригуют, чтоб раскрыть все эти несуществующие козни.
Вино оглушает человека, дает
возможность забыться, искусственно веселит, раздражает; это оглушение и раздражение тем больше нравятся, чем меньше человек развит и чем больше сведен на узкую, пустую
жизнь.
«Я еще не опомнился от первого удара, — писал Грановский вскоре после кончины Станкевича, — настоящее горе еще не трогало меня: боюсь его впереди. Теперь все еще не верю в
возможность потери — только иногда сжимается сердце. Он унес с собой что-то необходимое для моей
жизни. Никому на свете не был я так много обязан. Его влияние на нас было бесконечно и благотворно».
В последний час моей
жизни я, наверное, вспомню о моих многочисленных грехах, слабостях и падениях, но, может быть, и дана будет мне благодатная
возможность вспомнить, что я принадлежал к алчущим и жаждущим правды.
Этим как будто бы исчерпались все мои
возможности физического труда, и всю
жизнь я был неумелым в этой области.
После сравнительно короткого периода очень интенсивного общения, а с З.Н. Гиппиус и настоящей дружбы, мы большую часть
жизни враждовали и в конце концов потеряли
возможность встречаться и разговаривать.
То, что Гоголь проповедовал личное нравственное совершенствование и без него не видел
возможности достижения лучшей общественной
жизни, может привести к неверному его пониманию.
Это была вера в
возможность счастливой и справедливой
жизни.
Но суровость, не допускающая никакой игры избыточных сил, была связана у него с оптимистической верой в
возможность окончательной победы над смертью, в
возможность не только воскресения, но и воскрешения, т. е. активного участия человека в деле всеобщего восстановления
жизни.
Под конец
жизни, разочаровавшись в
возможности в России органической цветущей культуры, отчасти под влиянием Вл. Соловьева, К. Леонтьев даже проектировал что-то вроде монархического социализма и стоял за социальные реформы и за решение рабочего вопроса, не столько из любви к справедливости и желания осуществить правду, сколько из желания сохранить хоть что-нибудь из красоты прошлого.
Лишь под конец
жизни он разочаровался в теократии и
возможности Царства Божьего на земле.
Его всю
жизнь беспокоил вопрос о
возможности христианского общества, и он обличал ложь общества, которое лжеименно называло себя христианским.
Чтобы побывать по
возможности во всех населенных местах и познакомиться поближе с
жизнью большинства ссыльных, я прибегнул к приему, который в моем положении казался мне единственным.
Еще южнее, по линии проектированного почтового тракта, есть селение Вальзы, основанное в 1889 г. Тут 40 мужчин и ни одной женщины. За неделю до моего приезда, из Рыковского были посланы три семьи еще южнее, для основания селения Лонгари, на одном из притоков реки Пороная. Эти два селения, в которых
жизнь едва только начинается, я оставлю на долю того автора, который будет иметь
возможность проехать к ним по хорошей дороге и видеть их близко.
Аннушка опасалась, как бы она не извела мужа отравой или не «испортила» его; но Павел отрицал
возможность подобной развязки и не принимал никаких мер к своему ограждению.
Жизнь с ненавидящей женщиной, которую он продолжал любить, до такой степени опостылела ему, что он и сам страстно желал покончить с собою.
Будь у него другой тон, конечно, молодой его собрат (мне стукнуло тогда 32 года) нашел бы сейчас же
возможность и повод поговорить «по душе» о всем том, что ему самому и русская, и заграничная
жизнь уже показала за целых семь-восемь лет с выступления его на писательское поприще.
Если
жизнь отводила меня от поездки в Испанию в течение следующих двух десятилетий (после 1869 года), то есть до 90-х годов прошлого столетия, то в последние десять лет я, конечно, нашел бы фактическую
возможность ехать туда в любое время года и пожить там подольше.