Неточные совпадения
Топор он опустил лезвием прямо
в воду, схватил лежавший на окошке, на расколотом блюдечке, кусочек мыла и стал, прямо
в ведре, отмывать себе руки.
Горница была большая, с голландскою печью и перегородкой. Под образами стоял раскрашенный узорами стол, лавка и два стула. У входа был шкафчик с посудой. Ставни были закрыты, мух было мало, и так чисто, что Левин позаботился о том, чтобы Ласка, бежавшая дорогой и купавшаяся
в лужах, не натоптала пол, и указал ей место
в углу у двери. Оглядев горницу, Левин вышел на задний двор. Благовидная молодайка
в калошках, качая пустыми
ведрами на коромысле, сбежала впереди его зa
водой к колодцу.
То под забором Степушка сидит и редьку гложет, или морковь сосет, или грязный кочан капусты под себя крошит; то
ведро с
водой куда-то тащит и кряхтит; то под горшочком огонек раскладывает и какие-то черные кусочки из-за пазухи
в горшок бросает; то у себя
в чуланчике деревяшкой постукивает, гвоздик приколачивает, полочку для хлебца устроивает.
Встанешь утром, никуда не спеша, с полным равновесием
в силах души, с отличным здоровьем, с свежей головой и аппетитом, выльешь на себя несколько
ведер воды прямо из океана и гуляешь, пьешь чай, потом сядешь за работу.
Один человек ехал на лодке и уронил драгоценный жемчуг
в море. Человек вернулся к берегу, взял
ведро и стал черпать
воду и выливать на землю. Он черпал и выливал три дня без устали.
Когда царь персидский Камбиз завоевал Египет и полонил царя египетского Псаменита, он велел вывесть на площадь царя Псаменита с другими египтянами и велел вывести на площадь две тысячи человек, а с ними вместе Псаменитову дочь, приказал одеть ее
в лохмотья и выслать с
ведрами за
водой; вместе с нею он послал
в такой же одежде и дочерей самых знатных египтян. Когда девицы с воем и плачем прошли мимо отцов, отцы заплакали, глядя на дочерей. Один только Псаменит не заплакал, а только потупился.
Со страхом оборотился он: боже ты мой, какая ночь! ни звезд, ни месяца; вокруг провалы; под ногами круча без дна; над головою свесилась гора и вот-вот, кажись, так и хочет оборваться на него! И чудится деду, что из-за нее мигает какая-то харя: у! у! нос — как мех
в кузнице; ноздри — хоть по
ведру воды влей
в каждую! губы, ей-богу, как две колоды! красные очи выкатились наверх, и еще и язык высунула и дразнит!
Двери растворили, отворили окно, открыли трубу, Митя притащил из сеней
ведро с
водой, сперва намочил голову себе, а затем, найдя какую-то тряпку, окунул ее
в воду и приложил к голове Лягавого.
Из трактира выбегали извозчики —
в расстегнутых синих халатах, с
ведром в руке — к фонтану, платили копейку сторожу, черпали грязными
ведрами воду и поили лошадей. Набрасывались на прохожих с предложением услуг, каждый хваля свою лошадь, величая каждого, судя по одежде, — кого «ваше степенство», кого «ваше здоровье», кого «ваше благородие», а кого «вась-сиясь!». [Ваше сиятельство.]
Бегали от побоев портные, сапожники, парикмахеры, столяры, маляры, особенно служившие у маленьких хозяйчиков — «грызиков», где они, кроме учения ремеслу этими хозяйчиками, а главное — их пьяными мастерами и хозяйками употреблялись на всякие побегушки. Их,
в опорках и полуголых, посылали во всякое время с
ведрами на бассейн за
водой, они вставали раньше всех
в квартире, приносили дрова, еще затемно ставили самовары.
Лошади кормятся без призора, стаи голубей и воробьев мечутся под ногами, а извозчики
в трактире чай пьют. Извозчик, выйдя из трактира, черпает прямо из бассейна грязным
ведром воду и поит лошадь, а вокруг бассейна — вереница водовозов с бочками.
В одном из углов поднимается молодой извозчик, сонно крякает и тянется к
ведру с
водой.
Косой дождь, гонимый сильным ветром, лил как из
ведра; с фризовой спины Василья текли потоки
в лужу мутной
воды, образовавшуюся на фартуке. Сначала сбитая катышками пыль превратилась
в жидкую грязь, которую месили колеса, толчки стали меньше, и по глинистым колеям потекли мутные ручьи. Молния светила шире и бледнее, и раскаты грома уже были не так поразительны за равномерным шумом дождя.
Он был добрый человек. Я купил
ведро водки, и когда Soldat были пьяны, я надел сапоги, старый шинель и потихоньку вышел за дверь. Я пошел на вал и хотел прыгнуть, но там была
вода, и я не хотел спортить последнее платье: я пошел
в ворота.
Я, с полатей, стал бросать
в них подушки, одеяла, сапоги с печи, но разъяренный дед не замечал этого, бабушка же свалилась на пол, он бил голову ее ногами, наконец споткнулся и упал, опрокинув
ведро с
водой. Вскочил, отплевываясь и фыркая, дико оглянулся и убежал к себе, на чердак; бабушка поднялась, охая, села на скамью, стала разбирать спутанные волосы. Я соскочил с полатей, она сказала мне сердито...
Она отошла
в угол, выплюнула
воду в помойное
ведро и спокойно ответила...
В субботу, перед всенощной, кто-то привел меня
в кухню; там было темно и тихо. Помню плотно прикрытые двери
в сени и
в комнаты, а за окнами серую муть осеннего вечера, шорох дождя. Перед черным челом печи на широкой скамье сидел сердитый, непохожий на себя Цыганок; дедушка, стоя
в углу у лохани, выбирал из
ведра с
водою длинные прутья, мерял их, складывая один с другим, и со свистом размахивал ими по воздуху. Бабушка, стоя где-то
в темноте, громко нюхала табак и ворчала...
Если
в ведро с
водой набросать камней, пробок, соломы, дерева сухого и сырого, насыпать песку, глины, соли, налить туда же масла, водки, и все это взболтать и смешать и потом посмотреть, что будет делаться, то увидишь, что камни, глина, песок пойдут на дно, сухое дерево, солома, пробки, масло всплывут кверху, соль и водка распустятся, так что их не будет видно.
От этого
в воздухе всегда ходят разные газы; какие легче, те идут вверх, какие тяжелее, те опускаются вниз, и ходят газы беспрестанно, как
в ведре с
водой разные вещества.
Он присел на сложенные
в углу кулисы и отсюда машинально наблюдал суетившуюся на сцене публику; кто тащил
ведро воды, кто льду на тарелке, кто корпию.
Крузенштерн был
в Аниве
в апреле, когда шла сельдь, и от необычайного множества рыбы, китов и тюленей
вода, казалось, кипела, между тем сетей и неводов у японцев не было,
в они черпали рыбу
ведрами, и, значит, о богатых рыбных ловлях, которые были поставлены на такую широкую ногу впоследствии, тогда и помину не было.
Долго бы лежать тут Марку Данилычу, да увидела его соседка Акулина Прокудина. Шла Акулина с
ведрами по
воду близ того места, где упал Марко Данилыч. Вгляделась… «Батюшки светы!.. Сам Смолокуров лежит». Окликнула — не отвечает,
в другой,
в третий раз окликнула — ни словечка
в ответ. Поставила Акулина
ведра, подошла: недвижим Марко Данилыч, безгласен, рот на сторону, а сам глухо хрипит. Перепугалась Акулина, взяла за руку Марка Данилыча — не владеет рука.
Пока разгорался бурьян, Кирюха и Вася ходили за
водой куда-то
в балочку; они исчезли
в потемках, но все время слышно было, как они звякали
ведрами и разговаривали; значит, балочка была недалеко.
Кончив чистить, Кирюха и Вася собрали рыбу и живых раков
в ведро, всполоснули и из
ведра вывалили все
в кипевшую
воду.
Егорушка заглянул
в ведро: оно было полно; из
воды высовывала свою некрасивую морду молодая щука, а возле нее копошились раки и мелкие рыбешки. Егорушка запустил руку на дно и взболтал
воду; щука исчезла под раками, а вместо нее всплыли наверх окунь и линь. Вася тоже заглянул
в ведро. Глаза его замаслились, и лицо стало ласковым, как раньше, когда он видел лисицу. Он вынул что-то из
ведра, поднес ко рту и стал жевать. Послышалось хрустенье.
Но его появление
в коридоре было
ведром холодной
воды: соседки быстро скрылись и с шумом захлопнули за собою дверь.
Я выудил уже более двадцати рыб, из которых двух не мог вытащить без помощи Евсеича; правду сказать, он только и делал что снимал рыбу с моей удочки, сажал ее
в ведро с
водой или насаживал червяков на мой крючок: своими удочками ему некогда было заниматься, а потому он и не заметил, что одного удилища уже не было на мостках и что какая-то рыба утащила его от нас сажен на двадцать.
Очень не хотелось мне идти, но я уже столько натешился рыбною ловлею, что не смел попросить позволенья остаться и, помогая Евсеичу обеими руками нести
ведро, полное
воды и рыбы, хотя
в помощи моей никакой надобности не было и я скорее мешал ему, — весело пошел к ожидавшей меня матери.
Наконец выбрали и накидали целые груды мокрой сети, то есть стен или крыльев невода, показалась мотня, из длинной и узкой сделавшаяся широкою и круглою от множества попавшейся рыбы; наконец стало так трудно тащить по мели, что принуждены были остановиться, из опасения, чтоб не лопнула мотня; подняв высоко верхние подборы, чтоб рыба не могла выпрыгивать, несколько человек с
ведрами и ушатами бросились
в воду и, хватая рыбу, битком набившуюся
в мотню, как
в мешок, накладывали ее
в свою посуду, выбегали на берег, вытряхивали на землю добычу и снова бросались за нею; облегчив таким образом тягость груза, все дружно схватились за нижние и верхние подборы и с громким криком выволокли мотню на берег.
Я видел, как приходили крестьянки с
ведрами, оттыкали деревянный гвоздь, находившийся
в конце колоды, подставляли
ведро под струю
воды, которая била дугой, потому что нижний конец колоды лежал высоко от земли, на больших каменных плитах (бока оврага состояли все из дикого плитняка).
Куля оглянулся, взял ковш, висевший на деревянном
ведре, зачерпнул
воды и полил несколько капель
в распаленные уста негра. Больной проглотил и на несколько мгновений стал дышать тише.
— Надо беспременно разбудить Петра Федоровича, потому такая оказия, что и не приведи Господи, он уж как порешит, назад ли
в воду ее кинуть — грех бы, кажись, большой, или графу доложить, да за полицией пошлет; ты, Кузьма, да ты, Василий, стерегите находку, а я побегу… Рыбу-то
в ведра из этого улова не кладите, потому несуразно у покойницы из-под боку, да на еду… — отдал он наскоро распоряжение и быстрыми шагами пошел по направлению к селу. Остальные рыбаки тоже побежали за ним.
— «Лейте
в трубу
воду, сажа у меня
в трубе горит!» Те сейчас же ухнули
ведра два туда…
В полдень отдан был мною Аксинье, исполняющей обязанности кухарки и уборщицы при докторской квартире, приказ:
в трех
ведрах и
в котле вскипятить
воды. Я месяц не мылся.
Лужа крови. Мои руки по локоть
в крови. Кровяные пятна на простынях. Красные сгустки и комки марли. А Пелагея Ивановна уже встряхивает младенца и похлопывает его. Аксинья гремит
ведрами, наливая
в тазы
воду. Младенца погружают то
в холодную, то
в горячую
воду. Он молчит, и голова его безжизненно, словно на ниточке, болтается из стороны
в сторону. Но вот вдруг не то скрип, не то вздох, а за ним слабый, хриплый первый крик.
—
Водой его! — вскрикнул он и, зачерпнув железным ковшом
в ведре, вылил ему на голову. Петр Степанович пошевелился, приподнял голову, сел и бессмысленно смотрел пред собою.
В это время проходит по двору женщина, засучивши сарафан и неся
в одной руке
ведро воды, а другую, вероятно для равновесия, держа наотмашь.
Какая-то женщина принесла
ведро воды и стала, охая и причитая, обмывать лицо Рыбина. Ее тонкий, жалобный голос путался
в словах Михаила и мешал матери понимать их. Подошла толпа мужиков со становым впереди, кто-то громко кричал...
Наконец Петр пришел
в себя, побрел к колодцу, вылил себе на голову три
ведра холодной
воды, разбудил мужиков.
Катя изо всей силы била его поленом по спине или
в сенях обольет целым
ведром воды, и Петр выскакивает из сеней счастливый, смеющийся и весь насквозь мокрый.
Тогда, не помня себя от негодования и горя, несчастная женщина
в состоянии самозабвения схватила первую вещь, попавшуюся ей под руку, оказавшуюся
ведром с грязной
водой, и облила ею господина Жакобса.
Я — как машина, пущенная на слишком большое число оборотов; подшипники накалились, еще минута — закапает расплавленный металл, и все —
в ничто. Скорее — холодной
воды, логики. Я лью
ведрами, но логика шипит на горячих подшипниках и расплывается
в воздухе неуловимым белым паром.
Как вся
вода вытечет из
ведра, если
в нем будет хоть одна дырочка, так и все радости любви не удержатся
в душе человека, если
в нем будет нелюбовь хоть к одному человеку.
Публика неодобрительно и боязливо разошлась;
в сумраке сеней я видел, как сердито сверкают на круглом белом лице прачки глаза, налитые слезами. Я принес
ведро воды, она велела лить
воду на голову Сидорова, на грудь и предупредила...
После обеда, то уходя на палубу, то
в кубрик, я увидел Дэзи, вышедшую из кухни вылить
ведро с
водой за борт.
Его занятие состояло
в наблюдении за чистотой казармы,
в мытье и
в скоблении нар и полов,
в приносе и выносе ночного ушата и
в доставлении свежей
воды в два
ведра — утром для умывания, а днем для питья.
У
ведер с
водой столпились арестанты; они по очереди брали ковш, набирали
в рот
воды и умывали себе руки и лицо изо рта.
Вон пробежала беленькая, хрупкая и изящная Феничка Клементьева с полным до краев
ведром мыльной
воды… Та самая Феничка, что часто, сидя
в уголку, читает потихоньку чудом попавшие ей
в руки романы и обожающая богатыря-доктора Николая Николаевича.
Всюду моют, скребут, натирают, метут, снимают
в углах паутину… Старшие и средние носят тяжелые
ведра с
водою, моют полы, двери, окна или тщательно оттирают медные заслонки у печей, дверные ручки и оконные задвижки.
— И то не успеем! — согласилась Дуня и, схватив свою мочалку, погрузила ее
в ведро с мыльной
водой и стремительно кинулась мыть полы…