Неточные совпадения
Зато и пламенная младость
Не может ничего скрывать.
Вражду,
любовь, печаль и радость
Она готова разболтать.
В
любви считаясь инвалидом,
Онегин слушал с важным
видом,
Как, сердца исповедь любя,
Поэт высказывал себя;
Свою доверчивую совесть
Он простодушно обнажал.
Евгений без труда узнал
Его
любви младую повесть,
Обильный чувствами рассказ,
Давно не новыми для нас.
Сам я больше неспособен безумствовать под влиянием страсти; честолюбие у меня подавлено обстоятельствами, но оно проявилось в другом
виде, ибо честолюбие есть не что иное, как жажда власти, а первое мое удовольствие — подчинять моей воле все, что меня окружает; возбуждать к себе чувство
любви, преданности и страха — не есть ли первый признак и величайшее торжество власти?
О
любви только не заговаривай, — застенчива до судорог, — но и
вид показывай, что отойти не можешь, ну, и довольно.
Мармеладов остановился, хотел было улыбнуться, но вдруг подбородок его запрыгал. Он, впрочем, удержался. Этот кабак, развращенный
вид, пять ночей на сенных барках и штоф, а вместе с тем эта болезненная
любовь к жене и семье сбивали его слушателя с толку. Раскольников слушал напряженно, но с ощущением болезненным. Он досадовал, что зашел сюда.
Пока между нами
любовь появилась в
виде легкого, улыбающегося видения, пока она звучала в Casta diva, носилась в запахе сиреневой ветки, в невысказанном участии, в стыдливом взгляде, я не доверял ей, принимая ее за игру воображения и шепот самолюбия.
Теперь, когда он спал, она любила его так, что при
виде его не могла удержать слез нежности; но она знала, что если б он проснулся, то он посмотрел бы на нее холодным, сознающим свою правоту взглядом, и что, прежде чем говорить ему о своей
любви, она должна бы была доказать ему, как он был виноват пред нею.
И всё это сделала Анна, и взяла ее на руки, и заставила ее попрыгать, и поцеловала ее свежую щечку и оголенные локотки; но при
виде этого ребенка ей еще яснее было, что то чувство, которое она испытывала к нему, было даже не
любовь в сравнении с тем, что она чувствовала к Сереже.
И, подтверждая свою
любовь к истории, он неплохо рассказывал, как талантливейший Андреев-Бурлак пропил перед спектаклем костюм, в котором он должен был играть Иудушку Головлева, как пил Шуйский, как Ринна Сыроварова в пьяном
виде не могла понять, который из трех мужчин ее муж. Половину этого рассказа, как и большинство других, он сообщал шепотом, захлебываясь словами и дрыгая левой ногой. Дрожь этой ноги он ценил довольно высоко...
Кончилась эта
любовь тем, что этот Молодёнков в пьяном
виде, для шутки, мазнул ее купоросом по самому чувствительному месту и потом хохотал с товарищами, глядя на то, как она корчилась от боли.
Он любил ее, как мужчины любят женщин, но, зная ее отношение к
любви, искусно скрывал свое чувство под
видом дружбы и благодарности за то, что она с особенной нежностью ухаживала за ним.
А он мечтал о страсти, о ее бесконечно разнообразных
видах, о всех сверкающих молниях, о всем зное сильной, пылкой, ревнивой
любви, и тогда, когда они вошли в ее лето, в жаркую пору.
Когда же мы говорим о
любви к своему противнику, мы имеем в
виду не эрос и не филиа, для этого существует слово «агапэ».
Откровение
любви говорило об ином мире, мною утраченном [Имеется в
виду Елена Ивановна Токмакова, ставшая 14 января 1898 г. женой С. Н. Булгакова.
И разве к чистой
любви Адама и Евы не может относиться также и та песнь
любви, которая именуется «Песнью Песней», хотя непосредственно она имеет в
виду то, во образ чего существует брак, — отношение Христа и Церкви?
Живо помню я старушку мать в ее темном капоте и белом чепце; худое бледное лицо ее было покрыто морщинами, она казалась с
виду гораздо старше, чем была; одни глаза несколько отстали, в них было видно столько кротости,
любви, заботы и столько прошлых слез. Она была влюблена в своих детей, она была ими богата, знатна, молода… она читала и перечитывала нам их письма, она с таким свято-глубоким чувством говорила о них своим слабым голосом, который иногда изменялся и дрожал от удержанных слез.
Трофимов. Уж очень она усердная, не в свое дело суется. Все лето не давала покоя ни мне, ни Ане, боялась, как бы у нас романа не вышло. Какое ей дело? И к тому же я
вида не подавал, я так далек от пошлости. Мы выше
любви!
Как ни просто складываются на Сахалине незаконные семьи, но и им бывает не чужда
любовь в самом ее чистом, привлекательном
виде.
— Ни-ни-ни! Типун, типун… — ужасно испугался вдруг Лебедев и, бросаясь к спавшему на руках дочери ребенку, несколько раз с испуганным
видом перекрестил его. — Господи, сохрани, господи, предохрани! Это собственный мой грудной ребенок, дочь
Любовь, — обратился он к князю, — и рождена в законнейшем браке от новопреставленной Елены, жены моей, умершей в родах. А эта пигалица есть дочь моя Вера, в трауре… А этот, этот, о, этот…
Несмотря на невзрачный
вид дяди, Дуня так и повисла у него на шее и заплакала радостными слезами, а молодой муж также с
любовью отнесся к нему.
Мавруша тосковала больше и больше. Постепенно ей представился Павел как главный виновник сокрушившего ее злосчастья.
Любовь, постепенно потухая, прошла через все фазисы равнодушия и, наконец, превратилась в положительную ненависть. Мавруша не высказывалась, но всеми поступками, наружным
видом, телодвижениями, всем доказывала, что в ее сердце нет к мужу никакого другого чувства, кроме глубокого и непримиримого отвращения.
Подпоручик принялся перебирать одну за другой карточки простой фотографии и цветной, на которых во всевозможных
видах изображалась в самых скотских образах, в самых неправдоподобных положениях та внешняя сторона
любви, которая иногда делает человека неизмеримо ниже и подлее павиана. Горизонт заглядывал ему через плечо, подталкивал локтем и шептал...
Хоть
виду не подавал, хоть ни единым словом никогда никому не высказывал, но с раннего детства Насти горячо он любил ее преданной и беззаветной
любовью.
Дом Уварова и был за этот период тем местом, где на русской почве (несмотря на международный гуманизм Сергея Федоровича) мои писательские стремления усилились и проявляли себя и в усиленном интересе к всемирной литературе и все возраставшей
любовью к театру, в
виде сценических опытов.
Я не видал ее взрослой девушкой и не могу сказать — что из нее вышло, но знаю от многих, в том числе и от Тургенева, что вышло что-то весьма малоуравновешенное. И неудачная
любовь, вместе с сознанием, что она ничего хорошо не знает и ни к чему не подготовлена, были, вероятно, мотивами ее самоубийства, навеявшего мне рассказ"По-русски"в
виде дневника матери.
Париж, кроме ряда простуд, дал мне впервые катар желудка — не кишечного канала, а желудка, в
виде нервных припадков такого рода, что я, при всей моей
любви к театру, стал бояться жарких театральных зал.
Я вышел возмущенный. Горе их было, разумеется, вполне законно и понятно: но чем заслужил я такое отношение к себе? Они видели, как я был к ним внимателен, — и хоть бы искра благодарности! Когда-то в мечтах я наивно представлял себе подобные случаи в таком
виде: больной умирает, но близкие видят, как горячо и бескорыстно относился я к нему, и провожают меня с
любовью и признательностью.
На бульваре были и поручик Зобов, который громко разговаривал, и капитан Обжогов в растерзанном
виде, и артиллерийский капитан, который ни в ком не заискивает, и счастливый в
любви юнкер, и все те же вчерашние лица и всё с теми же вечными побуждениями лжи, тщеславия и легкомыслия.
Она, как искусная дипломатка, первая осыпала укоризнами Наденьку, выставила ее поступок в самом черном
виде, опошлила ее в глазах Александра и успела доказать ему, что она недостойна его
любви.
Во всех углах были устроены норки и логовища в
виде будочек, пустых пней, бочек без доньев. В двух комнатах стояли развесистые деревья — одно для птиц, другое для куниц и белок, с искусственными дуплами и гнездами. В том, как были приспособлены эти звериные жилища, чувствовалась заботливая обдуманность,
любовь к животным и большая наблюдательность.
Пришедши в свой небольшой кабинет, женевец запер дверь, вытащил из-под дивана свой пыльный чемоданчик, обтер его и начал укладывать свои сокровища, с
любовью пересматривая их; эти сокровища обличали как-то въявь всю бесконечную нежность этого человека: у него хранился бережно завернутый портфель; портфель этот, криво и косо сделанный, склеил для женевца двенадцатилетний Володя к Новому году, тайком от него, ночью; сверху он налепил выдранный из какой-то книги портрет Вашингтона; далее у него хранился акварельный портрет четырнадцатилетнего Володи: он был нарисован с открытой шеей, загорелый, с пробивающейся мыслию в глазах и с тем
видом, полным упования, надежды, который у него сохранился еще лет на пять, а потом мелькал в редкие минуты, как солнце в Петербурге, как что-то прошедшее, не прилаживающееся ко всем прочим чертам; еще были у него серебряные математические инструменты, подаренные ему стариком дядей; его же огромная черепаховая табакерка, на которой было вытиснено изображение праздника при федерализации, принадлежавшая старику и лежавшая всегда возле него, — ее женевец купил после смерти старика у его камердинера.
27 июня. Его грусть принимает
вид безвыходного отчаяния. В те дни после грустных разговоров являлись минуты несколько посветлее. Теперь нет. Я не знаю, что мне делать. Я изнемогаю. Много надобно было, чтоб довесть этого кроткого человека до отчаяния, — я довела его, я не умела сохранить эту
любовь. Он не верит больше словам моей
любви, он гибнет. Умереть бы мне теперь… сейчас, сейчас бы умерла!
И ввиду роковой связи
любви с родом общество начинает контролировать качество
любви, что оказывается для него непосильным и имеет последствия, которые не имелись в
виду.
Истинный масон, крещен он или нет, всегда духом христианин, потому что догмы наши в самом чистом
виде находятся в евангелии, предполагая, что оно не истолковывается с вероисповедными особенностями; а то хороша будет наша всех обретающая и всех призывающая
любовь, когда мы только будем брать из католиков, лютеран, православных, а люди других исповеданий — плевать на них, гяуры они, козлища!
У Вейнингера в болезненно искаженном
виде отражается учение великих мистиков об андрогине, о женщине и
любви.
Улучив несколько минут и оставшись вдвоем с молодой девушкой, Неволин объяснил ей невозможность отказаться от предложенной поездки, свои
виды на нее, свои планы на будущее и снова, хотя между ними не было сказано ни слова о
любви, о браке. Она поняла, что он это делает для нее, что они связаны навеки, а он понял, что понят ею.
Любовь Аркадьевна бросила испуганный взгляд на экипаж, опущенные зеленые шторы которого придавали ему таинственный и, как ей казалось, мрачный
вид.
— Я и не говорю этого… С первого раза меня это поразило и взволновало… Если вы говорите, что этот ее роман долго не продолжится, то пусть ее позабавится, поиграет в
любовь, я ничего не имею, но все же сделаю
вид, что сержусь на нее… Когда она вернется, то будет послушнее.
Только тогда и радостно умирать, когда устанешь от своей отделенности от мира, когда почувствуешь весь ужас отделенности и радость если не соединения со всем, то хотя бы выхода из тюрьмы здешней отделенности, где только изредка общаешься с людьми перелетающими искрами
любви. Так хочется сказать: — Довольно этой клетки. Дай другого, более свойственного моей душе, отношения к миру. — И я знаю, что смерть даст мне его. А меня в
виде утешения уверяют, что и там я буду личностью.
К Борису влечет ее не одно то, что он ей нравится, что он и с
виду и по речам не похож на остальных, окружающих ее; к нему влечет ее и потребность
любви, не нашедшая себе отзыва в муже, и оскорбленное чувство жены и женщины, и смертельная тоска ее однообразной жизни, и желание воли, простора, горячей, беззапретной свободы.
Она так естественно показывала
вид, что ей было все равно говорить со мной, с братом или с
Любовью Сергеевной, что и я усвоил привычку смотреть на нее просто, как на человека, которому ничего нет постыдного и опасного выказывать удовольствие, доставляемое его обществом.
Как будто не слыхав моего замечания, княгиня продолжала любоваться
видом и, обращаясь к сестре и
Любовь Сергеевне, указывала на частности: на кривой висевший сук и на его отражение, которые ей особенно нравились.
Уверяли, что Николай Сергеич, разгадав характер молодого князя, имел намерение употребить все недостатки его в свою пользу; что дочь его Наташа (которой уже было тогда семнадцать лет) сумела влюбить в себя двадцатилетнего юношу; что и отец и мать этой
любви покровительствовали, хотя и делали
вид, что ничего не замечают; что хитрая и «безнравственная» Наташа околдовала, наконец, совершенно молодого человека, не видавшего в целый год, ее стараниями, почти ни одной настоящей благородной девицы, которых так много зреет в почтенных домах соседних помещиков.
Но эта женщина хорошо помнила свою первую
любовь и не выпускала Прозорова из
вида.
— Безбожники никониане,
любовь нашу к древнему благообразию заметя и диаволом научаемы преехидно фальшам разным, — ныне и святые образа подделывают ловко, ой, ловко! С виду-то образ будто и впрямь строгановских али устюжских писем, а то — суздальских, ну, а вглядись оком внутренним — фальша!
Напрасно Эразм Эразмович, чутким сердцем понявший ее, старался доставлять ей развлечения, доставал билеты в театр и концерты.
Вид собравшейся публики еще более раздражал Строеву: она вспоминала уже почти с
любовью свое прошлое, когда она жила в роскоши, окруженная поклонниками, обращая на себя всеобщее внимание, и сравнивала его с ее настоящим положением.
Герасим Сергеевич, внутренне порадовавшийся неудаче сына в
любви к танцорке, — он имел точные обо всем сообщения из Петербурга, — с присущим ему тактом, ни словом, ни намеком не подал сыну
виду, что знает об этом.
— Да, молодое, славное, смелое дело. Смерть, жизнь, борьба, падение, торжество,
любовь, свобода, родина… Хорошо, хорошо. Дай Бог всякому! Это не то что сидеть по горло в болоте да стараться показывать
вид, что тебе все равно, когда тебе действительно, в сущности, все равно. А там — натянуты струны, звени на весь мир или порвись!
Он подумал, что горы и облака имеют совершенно одинаковый
вид и что особенная красота снеговых гор, о которых ему толковали, есть такая же выдумка, как музыка Баха и
любовь к женщине, в которые он не верил, — и он перестал дожидаться гор.
О нет, Мизгирь, не страхом
Полна душа моя. Какая прелесть
В речах твоих! Какая смелость взора!
Высокого чела отважный
видИ гордая осанка привлекают,
Манят к тебе. У сильного — опоры,
У храброго — защиты ищет сердце
Стыдливое и робкое. С
любовьюСнегурочки трепещущая грудь
К твоей груди прижмется.
Император хотел также, чтобы члены организуемого им в России рыцарства не могли уклоняться от обязанности служить в больницах, так как он находил, что уход за больными «смягчает нравы, образует сердце и питает
любовь и ближним». Намереваясь образовать рыцарство в
виде совершенно отдельного сословия, Павел Петрович озаботился даже о том, чтобы представители этого «сословия» имели особое, но вместе и общее кладбище для всех их, без различия вероисповеданий.