Неточные совпадения
Замолкла Тимофеевна.
Конечно, наши странники
Не пропустили случая
За здравье губернаторши
По чарке осушить.
И видя, что хозяюшка
Ко стогу приклонилася,
К ней подошли гуськом:
«Что ж дальше?»
— Сами знаете:
Ославили счастливицей,
Прозвали губернаторшей
Матрену с той поры…
Что дальше? Домом
правлю я,
Ращу детей… На радость ли?
Вам тоже надо знать.
Пять сыновей! Крестьянские
Порядки нескончаемы, —
Уж
взяли одного!
Долго
поправляли его и хотели уже бросить, — потому что он брал всё не тою рукой или не
за ту руку, — когда он понял наконец, что надо было правою рукой, не переменяя положения,
взять ее
за правую же руку.
— Вы извольте вправо
взять, а то пень, — сказал кучер,
поправляя за вожжу Левина.
Поправив на голове остроконечный колпак, пощупав маску, Самгин подвинулся ко столу. Кружево маски, смоченное вином и потом, прилипало к подбородку, мантия путалась в ногах. Раздраженный этим, он
взял бутылку очень холодного пива и жадно выпил ее, стакан
за стаканом, слушая, как спокойно и неохотно Кутузов говорит...
Бережкова поцеловала Марфеньку, опять
поправила ей волосы, все любуясь ею, и ласково
взяла ее
за ухо.
Идет ему навстречу некто осанистый, моцион делает, да как осанистый, прямо на него, не сторонится; а у Лопухова было в то время
правило: кроме женщин, ни перед кем первый не сторонюсь; задели друг друга плечами; некто, сделав полуоборот, сказал: «что ты
за свинья, скотина», готовясь продолжать назидание, а Лопухов сделал полный оборот к некоему,
взял некоего в охапку и положил в канаву, очень осторожно, и стоит над ним, и говорит: ты не шевелись, а то дальше протащу, где грязь глубже.
Он
взял пилу: пила была плохая и совсем не резала. Тогда он сказал: «Вы подождите спорить, — топор не рубит, а пила не режет. Вы прежде отточите топор да
поправьте пилу, а потом уж спорьте». Но те мужики еще пуще рассердились друг на друга
за то, что у одного был неточеный топор, а у другого пила тупая, и они стали драться.
— Законы? Это значит — обычаи, — веселее и охотнее говорил старик, поблескивая умными, колючими глазами. — Живут люди, живут и согласятся: вот этак — лучше всего, это мы и
возьмем себе
за обычай, поставим
правилом, законом! Примерно: ребятишки, собираясь играть, уговариваются, как игру вести, в каком порядке. Ну, вот уговор этот и есть — закон!
Мул, которого
взяли с собой Аринин и Сабитов, оказался с ленцой, вследствие чего стрелки постоянно от нас отставали. Из-за этого мы с Дерсу должны были часто останавливаться и поджидать их. На одном из привалов мы условились с ними, что в тех местах, где тропы будут разделяться, мы будем ставить сигналы. Они укажут им направление, которого надо держаться. Стрелки остались
поправлять седловку, а мы пошли дальше.
Входит староста Терентий, здоровый и коренастый мужик с смышленою физиономией. Он знает барина как свои пять пальцев, умеет угадывать малейшие его думы и
взял себе
за правило никогда не прекословить. Смотрит не робко.
— Нет… келейничать и клиросом
править Марью успех не
возьмет, — сказала Манефа. — Попрошу Виринеюшку, отдала бы мне в келейницы свою Евдокею. Ты в ключах будешь, а она в келье прибирать да
за мной ходить.
Единственное средство пролезть в эту крепость — это начать уговаривать«миленькую», то есть
взять ее
за руки, посадить поближе к себе и гладить по спинке, как лошадку с норовом: «Тпру, милая, тпру! но-но-но-но!» Оглаживаешь, оглаживаешь — и видишь, как постепенно начинают «
правила» таять.
За непременное
правило должно
взять: не бегать к тем вальдшнепам, которые пересели в глазах охотника и которых он сначала даже видит бегущих или стоящих неподвижно.
— Насчет гонорара я вам ничего не могу сказать, я назначу себе вознаграждение, глядя по делу, я ведь не знаю еще, придется ли мне защищать вас одного или вместе с госпожей де Межен, в одной или в двух инстанциях. Я в этом отношении очень щепетилен, — добавил он — мое
правило не обдирать клиентов, брать
за свой труд, что следует по работе. Кроме того, я вижу, с кем имею дело, вы со мной, надеюсь, торговаться не будете, я не
возьму с вас, поверьте мне, лишнего сантима.
«Ничего», — говорит Лукин,
взял его, сердечного, опять
за шиворот, трах его по другой стороне, сразу
поправил.
«Сестра не спит еще, — подумал Висленев. — Бедняжка!.. Славная она, кажется, девушка… только никакого в ней направления нет… а вправду, черт
возьми, и нужно ли женщинам направление?
Правила, я думаю, нужнее. Это так и было: прежде ценили в женщинах хорошие
правила, а нынче направление… мне, по правде сказать, в этом случае старина гораздо больше нравится.
Правила, это нечто твердое, верное, само себя берегущее и само
за себя ответствуюшее, а направление… это: день мой — век мой.
Его точно тянуло в Кремль. Он поднялся через Никольские ворота, заметил, что внутри их немного
поправили штукатурку,
взял вдоль арсенала, начал считать пушки и остановился перед медной доской
за стеклом, где по-французски говорится, когда все эти пушки взяты у великой армии. Вдруг его кольнуло. Он даже покраснел. Неужели Москва так засосала и его? От дворца шло семейство, то самое, что завтракало в «Славянском базаре». Дети раскисли. Отец кричал, весь красный, обращаясь к жене...
Артист из драматического театра, большой, давно признанный талант, изящный, умный и скромный человек и отличный чтец, учивший Ольгу Ивановну читать; певец из оперы, добродушный толстяк, со вздохом уверявший Ольгу Ивановну, что она губит себя: если бы она не ленилась и
взяла себя в руки, то из нее вышла бы замечательная певица; затем несколько художников и во главе их жанрист, анималист и пейзажист Рябовский, очень красивый белокурый молодой человек, лет двадцати пяти, имевший успех на выставках и продавший свою последнюю картину
за пятьсот рублей; он
поправлял Ольге Ивановне ее этюды и говорил, что из нее, быть может, выйдет толк; затем виолончелист, у которого инструмент плакал и который откровенно сознавался, что из всех знакомых ему женщин умеет аккомпанировать одна только Ольга Ивановна; затем литератор, молодой, но уже известный, писавший повести, пьесы и рассказы.
Покупатель снова
поправил очки, отодвинулся от него и засвистал громче, искоса присматриваясь к старику. Потом, дёрнув головой кверху, он сразу стал прямее, вырос, погладил седые усы, не торопясь подошёл к своему товарищу,
взял из его рук книгу, взглянул и бросил её на стол. Евсей следил
за ним, ожидая чего-то беспощадного для себя. Но сутулый дотронулся до руки товарища и сказал просто, спокойно...
Львов (ходит по сцене). Анна Петровна,
возьмите себе
за правило: как только бьет шесть часов, вы должны идти в комнаты и не выходить до самого утра. Вечерняя сырость вредна вам.
Однажды, когда, прочитав в одном сочинении составленный якобы некоторым городничим „Устав о печении пирогов“, я, в подражание оному, написал „
Правила о том, в какие дни и с каким маслом надлежит вкушать блины“, и в другой раз, когда, прочитав, как один городничий на все представления единообразно отвечал: „не потерплю!“ и „разорю!“ — я,
взяв оного
за образец, тоже упразднил словесные изъяснения и заменил оные звукоподражательностью.
В своей матери Антонина Сергеевна видела часто и что-то детски-суетное, неисправимую бессознательную рисовку, иногда страдала
за нее, иногда, про себя, улыбалась, но не могла ей серьезно противоречить, даже в письмах,
взять тон женщины с твердыми
правилами и определенными идеалами, боялась вызвать в матери раздражение или обидчивость.
Впрочем, я обласкал его для первого раза, но
взял себе
за правило — наблюдать
за ним строго.
— Кончилось наказание твое, — сказал ангел. —
Возьми мантию правителеву,
возьми меч и жезл и шапку правителеву. Помни,
за что ты наказан был, и
правь народом кротко и мудро, и будь отныне братом народу своему.
Видя, что ему не метают держать руку, Володя взглянул на смеющееся лицо Нюты и неуклюже, неудобно
взял обеими руками ее
за талию, причем кисти обеих рук его сошлись на ее спине. Он держал ее обеими руками
за талию, а она, закинув на затылок руки и показывая ямочки на локтях,
поправляла под платком прическу и говорила покойным голосом...