Неточные совпадения
Дочь вышла замуж и не навещает, а
на руках два маленькие племянника (своих-то мало), да
взяли, не кончив курса, из гимназии девочку,
дочь свою последнюю, через месяц только что шестнадцать лет минет, значит, через месяц ее и выдать можно.
Княгиня подошла к мужу, поцеловала его и хотела итти; но он удержал ее, обнял и нежно, как молодой влюбленный, несколько раз, улыбаясь, поцеловал ее. Старики, очевидно, спутались
на минутку и не знали хорошенько, они ли опять влюблены или только
дочь их. Когда князь с княгиней вышли, Левин подошел к своей невесте и
взял ее за
руку. Он теперь овладел собой и мог говорить, и ему многое нужно было сказать ей. Но он сказал совсем не то, что нужно было.
Когда мы подошли к дверям, полковник отказывался, говоря, что он разучился танцевать, но все-таки, улыбаясь, закинув
на левую сторону
руку, вынул шпагу из портупеи, отдал ее услужливому молодому человеку и, натянув замшевую перчатку
на правую
руку, — «надо всё по закону», — улыбаясь, сказал он,
взял руку дочери и стал в четверть оборота, выжидая такт.
Бывший рогожский посол еще поближе подвинулся к Лизавете, положил ей
руку на плечо и стал полегоньку трепать его, не говоря ни слова. Отецкая
дочь не противилась. С веселой вызывающей улыбкой поглядывала она исподлобья, и, когда Василий Борисыч стал мешать ей шить, она
взяла его за
руку и крепко пожала ее. Сладострастно засверкали быстрые маленькие глазки бывшего посла архиерейского. Горазд бывал он
на любовные похожденья, навы́к им во время ближних и дальних разъездов по женским скитам и обителям.
— Это вот Устя, а это Дуняша, — положив
руку на белокурую головку старшей
дочери и
взявши за плечо младшую, сказала Пелагея Филиппьевна.
Как возговорит к ней отец таковы речи: «Что же,
дочь моя милая, любимая, не берешь ты своего цветка желанного; краше его нет
на белом свете?»
Взяла дочь меньшая цветочик аленькой ровно нехотя, целует
руки отцовы, а сама плачет горючими слезами.
— Она, — ответил сенатор и, обратив все свое внимание
на вошедшего с
дочерью губернского предводителя, рассыпался перед ним в любезностях,
на которые Крапчик отвечал довольно сухо; мало того: он,
взяв с несколько армейскою грубостью графа под
руку, отвел его в сторону и проговорил...
Это известие взволновало мать Енафу, хотя она и старалась не выдавать себя. В самом деле, неспроста поволоклась Фаина такую рань… Нужно было и самим торопиться. Впрочем, сборы были недолгие: собрать котомки,
взять палки в
руки — и все тут. Раньше мать Енафа выходила
на могилку о. Спиридония с своими
дочерьми да иноком Кириллом, а теперь захватила с собой и Аглаиду. Нужно было пройти пешком верст пятьдесят.
В городе немало удивлялись, что Энгельгардты, люди далеко не богатые, имеющие
на руках четырех
дочерей,
взяли себе
на воспитание пятого ребенка — мальчика.
Фрау Леноре начала взглядывать
на него, хотя все еще с горестью и упреком, но уже не с прежним отвращением и гневом; потом она позволила ему подойти и даже сесть возле нее (Джемма сидела по другую сторону); потом она стала упрекать его — не одними взорами, но словами, что уже означало некоторое смягчение ее сердца; она стала жаловаться, и жалобы ее становились все тише и мягче; они чередовались вопросами, обращенными то к
дочери, то к Санину; потом она позволила ему
взять ее за
руку и не тотчас отняла ее… потом она заплакала опять — но уже совсем другими слезами… потом она грустно улыбнулась и пожалела об отсутствии Джиован'Баттиста, но уже в другом смысле, чем прежде…
Я отправился ее провожать. Стояла холодная зимняя ночь, но она отказалась от извозчика и пошла пешком. Нужно было идти
на Выборгскую сторону, куда-то
на Сампсониевский проспект. Она сама меня
взяла под
руку и дорогой рассказала, что у нее есть муж, который постоянно ее обманывает (как все мужчины), что, кроме того, есть
дочь, девочка лет восьми, что ей вообще скучно и что она, наконец, презирает всех мужчин.
Сидя у колыбели и заметив, что Парашенька вздрогнула и что личико ее искривилось, Софья Николавна торопливо
взяла на руки свою
дочь: она была уже мертвая…
Конкордия Васильевна
взяла на руки свою
дочь и понесла ее к себе в спальню.
Когда цыганка примечала, что тень боязни снова набегала
на лицо княжны Лелемико, она произносила опять волшебное имя Волынского. Таким образом дошла до того, что могла
взять ее
руку… И мать с трепетом, с восторгом неописанным поцеловала
руку своей
дочери… О! как была она счастлива в этот миг!.. Она была награждена за все прошлые муки и за будущие.
Большов. Это точно, поторговаться не мешает: не
возьмут по двадцати пяти, так полтину
возьмут; а если полтины не
возьмут, так за семь гривен обеими
руками ухватятся. Все-таки барыш. Там, что хошь говори, а у меня
дочь невеста, хоть сейчас из полы в полу да со двора долой. Да и самому-то, братец ты мой, отдохнуть пора; проклажались бы мы, лежа
на боку, и торговлю всю эту к черту. Да вот и Лазарь идет.
— Князь, князь! вы предлагаете ей свою
руку! вы хотите ее
взять у меня, мою Зину! мою милую, моего ангела, Зину! Но я не пущу тебя, Зина! Пусть вырвут ее из
рук моих, из
рук матери! — Марья Александровна бросилась к
дочери и крепко сжала ее в объятиях, хотя чувствовала, что ее довольно сильно отталкивали… Маменька немного пересаливала. Зина чувствовала это всем существом своим и с невыразимым отвращением смотрела
на всю комедию. Однако ж она молчала, а это — все, что было надо Марье Александровне.
Такой красивый, такой молодец и струсил. С бубном стоит! Ха, ха, ха! Вот когда я обижена. Что я? Что я? Он плясун, а я что?
Возьмите меня кто-нибудь! Я для него только жила, для него горе терпела. Я, богатого купца
дочь, солдаткой хотела быть, в казармах с ним жить, а он!… Ах, крестный! Трудно мне… духу мне!., духу мне надо… а нет. Била меня судьба, била… а он… а он… добил. (Падает к Аристарху
на руки).
— Я нижеименованный отец такой-то
дочери занял у единородной своей Кати 103 рубля 65 копеек — понимаете, тут будут и петербургские деньги —
на бессрочное время; буде чего не заплачу, то вольна она, вышереченная Катя, требовать от меня сверх законных поцелуев, выдаваемых ей каждый день, столько, сколько она пожелает. Теперь подписывайте. — И Александр Иваныч, усмехаясь,
взял перо и подписал
рукой, еще нетвердой, свое имя и фамилию.
И представляется Александру Михайловичу зала офицерского клуба, полная света, жары, музыки и барышень, которые сидят целыми клумбами вдоль стен и только ждут, чтобы ловкий молодой офицер пригласил
на несколько туров вальса. И Стебельков, щелкнув каблуками («жаль, черт
возьми, шпор нет!»), ловко изгибается пред хорошенькою майорскою
дочерью, грациозно развесив
руки, говорит: «permettez» [Позвольте (фр.).] и майорская
дочь кладет ему ручку около эполета, и они несутся, несутся…
Дрожащею
рукою он написал сначала письмо к родителям жены, живущим в Серпухове. Он писал старикам, что честный ученый мастер не желает жить с распутной женщиной, что родители свиньи и
дочери их свиньи, что Швей желает плевать
на кого угодно… В заключение он требовал, чтобы старики
взяли к себе свою
дочь вместе с ее рыжим мерзавцем, которого он не убил только потому, что не желает марать
рук.
— Вот, Таичка, деньги за пенсионную книжку, — сказала Елена Дмитриевна и с некоторой гордостью подала
дочери деньги, — это были единственные минуты за месяц, когда она чувствовала себя полковницей, у которой полон двор послушной и влюбленной челяди. И до сих пор Таисия каждый раз благодарила и даже целовала
руку, хотя и сухо, по привычке; но теперь — все так же молча, не меняя выражения каменного лица,
взяла и бросила деньги
на пол.
Но опять встретила сумасшедшие глаза Таисии и не посмела продолжать. Так Таисия и не
взяла денег, так и уехала в город, и больно было подумать, как она теперь будет вертеться со своими грошами; и еще ничто в жизни так не жгло
рук Елены Дмитриевны, как эти деньги, эти тридцать серебреников, когда она запирала их в свой комод —
на что они ей-то?
На другой день все-таки робко спросила
дочь...
— Да, да! — И Николай,
взяв на свою сильную
руку дочь, высоко поднял ее, посадил
на плечо, перехватив за ножки, и стал с ней ходить по комнате. У отца и у
дочери были одинаково бессмысленно-счастливые лица.
— Нет, мама, он не хочет спать, — с убедительностью отвечала маленькая Наташа, — он смеется. — Николай спустил ноги, поднялся и
взял на руки дочь.