Неточные совпадения
За нею шел человек с большими усами,
в венгерке, довольно хорошо
одетый для лакея;
в его звании нельзя
было ошибиться, видя ухарскую замашку, с которой он вытряхивал золу из трубки и покрикивал на ямщика.
Казак мой
был очень удивлен, когда, проснувшись, увидел меня совсем
одетого; я ему, однако ж, не сказал причины. Полюбовавшись несколько времени из окна на голубое небо, усеянное разорванными облачками, на дальний берег Крыма, который тянется лиловой полосой и кончается утесом, на вершине коего белеется маячная башня, я отправился
в крепость Фанагорию, чтоб узнать от коменданта о часе моего отъезда
в Геленджик.
Он аккомпанировал стоявшей впереди его на тротуаре девушке, лет пятнадцати,
одетой как барышня,
в кринолине, [Кринолин — широкая юбка со вшитыми
в нее обручами из китового уса.]
в мантильке,
в перчатках и
в соломенной шляпке с огненного цвета пером; все это
было старое и истасканное.
Раскольников протеснился, по возможности, и увидал, наконец, предмет всей этой суеты и любопытства. На земле лежал только что раздавленный лошадьми человек, без чувств, по-видимому, очень худо
одетый, но
в «благородном» платье, весь
в крови. С лица, с головы текла кровь; лицо
было все избито, ободрано, исковеркано. Видно
было, что раздавили не на шутку.
Тут
есть большой дом, весь под распивочными и прочими съестно-выпивательными заведениями; из них поминутно выбегали женщины,
одетые, как ходят «по соседству» — простоволосые и
в одних платьях.
Дворник стоял у дверей своей каморки и указывал прямо на него какому-то невысокому человеку, с виду похожему на мещанина,
одетому в чем-то вроде халата,
в жилетке и очень походившему издали на бабу. Голова его,
в засаленной фуражке, свешивалась вниз, да и весь он
был точно сгорбленный. Дряблое, морщинистое лицо его показывало за пятьдесят; маленькие заплывшие глазки глядели угрюмо, строго и с неудовольствием.
Весь этот день
был днем постепенного разочарования для Обломова. Он провел его с теткой Ольги, женщиной очень умной, приличной,
одетой всегда прекрасно, всегда
в новом шелковом платье, которое сидит на ней отлично, всегда
в таких изящных кружевных воротничках; чепец тоже со вкусом сделан, и ленты прибраны кокетливо к ее почти пятидесятилетнему, но еще свежему лицу. На цепочке висит золотой лорнет.
Зато она не боится сквозного ветра, ходит легко
одетая в сумерки — ей ничего!
В ней играет здоровье; кушает она с аппетитом; у ней
есть любимые блюда; она знает, как и готовить их.
— Какой еще жизни и деятельности хочет Андрей? — говорил Обломов, тараща глаза после обеда, чтоб не заснуть. — Разве это не жизнь? Разве любовь не служба? Попробовал бы он! Каждый день — верст по десяти пешком! Вчера ночевал
в городе,
в дрянном трактире,
одетый, только сапоги снял, и Захара не
было — все по милости ее поручений!
И поистине не ожидал я сказанного от
одетого в смурой кафтан, со бритым лбом. Но, желая удовлетворить моему любопытству, я просил его, чтобы он уведомил меня, как,
будучи толь низкого состояния, он достиг понятий, недостающих нередко
в людях, несвойственно называемых благородными.
— Петр Дмитрич! — жалостным голосом начал
было опять Левин, но
в это время вышел доктор,
одетый и причесанный. «Нет совести у этих людей, — подумал Левин. — Чесаться, пока мы погибаем!»
Это
были: очень высокий, сутуловатый мужчина с огромными руками,
в коротком, не по росту, и старом пальто, с черными, наивными и вместе страшными глазами, и рябоватая миловидная женщина, очень дурно и безвкусно
одетая.
Анна говорила, что приходило ей на язык, и сама удивлялась, слушая себя, своей способности лжи. Как просты, естественны
были ее слова и как похоже
было, что ей просто хочется спать! Она чувствовала себя
одетою в непроницаемую броню лжи. Она чувствовала, что какая-то невидимая сила помогала ей и поддерживала ее.
Чувствуя, что примирение
было полное, Анна с утра оживленно принялась за приготовление к отъезду. Хотя и не
было решено, едут ли они
в понедельник или во вторник, так как оба вчера уступали один другому, Анна деятельно приготавливалась к отъезду, чувствуя себя теперь совершенно равнодушной к тому, что они уедут днем раньше или позже. Она стояла
в своей комнате над открытым сундуком, отбирая вещи, когда он, уже
одетый, раньше обыкновенного вошел к ней.
Отослав телеграмму, она пошла одеваться. Уже
одетая и
в шляпе, она опять взглянула
в таза потолстевшей, спокойной Аннушки. Явное сострадание
было видно
в этих маленьких добрых серых глазах.
— Да, надо почиститься, — отвечал Аркадий и направился
было к дверям, но
в это мгновение вошел
в гостиную человек среднего роста,
одетый в темный английский сьют, [Костюм английского покроя (англ.).] модный низенький галстух и лаковые полусапожки, Павел Петрович Кирсанов.
Обиделись еще двое и, не слушая объяснений, ловко и быстро маневрируя, вогнали Клима на двор, где сидели три полицейских солдата, а на земле, у крыльца, громко храпел неказисто
одетый и, должно
быть, пьяный человек. Через несколько минут втолкнули еще одного, молодого,
в светлом костюме, с рябым лицом; втолкнувший сказал солдатам...
Вошла Лидия,
одетая в необыкновенный халатик оранжевого цвета, подпоясанный зеленым кушаком. Волосы у нее
были влажные, но от этого шапка их не стала меньше. Смуглое лицо ярко разгорелось,
в зубах дымилась папироса, она рядом с Алиной напоминала слишком яркую картинку не очень искусного художника. Морщась от дыма, она взяла чашку чая, вылила чай
в полоскательницу и сказала...
Это
был человек среднего роста,
одетый в широкие, длинные одежды той неуловимой окраски, какую принимают листья деревьев поздней осенью, когда они уже испытали ожог мороза.
«Умная», — предостерегающе и уже не впервые напомнил себе Клим Иванович; комплимент ее не показался ему особенно лестным, но он
был рад видеть Елену.
Одетая, по обыкновению, пестро, во что-то шерстяное, мягкое, ловкая, точно котенок. Полулежа на диване с папиросой
в зубах, она оживленно рассказывала, прищелкивая пальцами правой руки...
Но — передумал и, через несколько дней,
одетый алхимиком, стоял
в знакомой прихожей Лютова у столика, за которым сидела, отбирая билеты, монахиня, лицо ее
было прикрыто полумаской, но по неохотной улыбке тонких губ Самгин тотчас же узнал, кто это. У дверей
в зал раскачивался Лютов
в парчовом кафтане,
в мурмолке и сафьяновых сапогах; держа
в руке, точно зонтик, кривую саблю, он покрякивал, покашливал и, отвешивая гостям поклоны приказчика, говорил однообразно и озабоченно...
Кутузов, со стаканом вина
в руке, смеялся, закинув голову, выгнув кадык, и под его фальшивой бородой Клим видел настоящую. Кутузов сказал, должно
быть, что-то очень раздражившее людей, на него кричали несколько человек сразу и громче всех — человек,
одетый крестьянином.
Путь Самгину преграждала группа гостей, среди ее — два знакомых адвоката,
одетые как на суде, во фраках, перед ними — тощий мужик,
в синей, пестрядинной рубахе, подпоясанный мочальной веревкой,
в синих портках, на ногах — новенькие лапти, а на голове рыжеватый паричок; маленькое, мелкое лицо его оклеено комически растрепанной бородкой, и
был он похож не на мужика, а на куплетиста из дешевого трактира.
Легкий, шумный, он
был сильно надушен одеколоном и,
одетый в широкий клетчатый костюм, несколько напоминал клоуна.
Сосед
был плотный человек лет тридцати, всегда
одетый в черное, черноглазый, синещекий, густые черные усы коротко подстрижены и подчеркнуты толстыми губами очень яркого цвета.
Подсели на лестницу и остальные двое, один — седобородый, толстый,
одетый солидно, с широким, желтым и незначительным лицом, с длинным, белым носом; другой — маленький, костлявый,
в полушубке, с босыми чугунными ногами,
в картузе, надвинутом на глаза так низко, что виден
был только красный, тупой нос, редкие усы, толстая дряблая губа и ржавая бороденка. Все четверо они осматривали Самгина так пристально, что ему стало неловко, захотелось уйти. Но усатый, сдув пепел с папиросы, строго спросил...
В помещение под вывеской «Магазин мод» входят, осторожно и молча, разнообразно
одетые, но одинаково смирные люди, снимают верхнюю одежду, складывая ее на прилавки, засовывая на пустые полки; затем они, «гуськом» идя друг за другом, спускаются по четырем ступенькам
в большую, узкую и длинную комнату, с двумя окнами
в ее задней стене, с голыми стенами, с печью и плитой
в углу, у входа: очевидно — это
была мастерская.
Лютов
был явно настроен на скандал, это очень встревожило Клима, он попробовал вырвать руку, но безуспешно. Тогда он увлек Лютова
в один из переулков Тверской, там встретили извозчика-лихача. Но, усевшись
в экипаж, Лютов, глядя на густые толпы оживленного, празднично
одетого народа, заговорил еще громче
в синюю спину возницы...
Ему хотелось
петь громко, торжественно, как
поют в церкви. И чтоб из своей комнаты вышла Варвара,
одетая в светлое, точно к венцу.
Было очень трудно понять, что такое народ. Однажды летом Клим, Дмитрий и дед ездили
в село на ярмарку. Клима очень удивила огромная толпа празднично
одетых баб и мужиков, удивило обилие полупьяных, очень веселых и добродушных людей. Стихами, которые отец заставил его выучить и заставлял читать при гостях, Клим спросил дедушку...
На станции ее знали, дородная баба, называя ее по имени и отчеству, сочувственно охая, увела ее куда-то, и через десяток минут Никонова воротилась
в пестрой юбке,
в красной кофте,
одетой, должно
быть, на голое тело; голова ее
была повязана желтым платком с цветами.
Самгин шел бездумно, бережно охраняя чувство удовлетворения, наполнявшее его, как вино стакан.
Было уже синевато-сумрачно, вспыхивали огни, толпы людей, густея, становились шумливей. Около Театральной площади из переулка вышла группа людей, человек двести, впереди ее — бородачи,
одетые в однообразные поддевки; выступив на мостовую, они угрюмо, но стройно запели...
Иноков только что явился откуда-то из Оренбурга, из Тургайской области,
был в Красноводске,
был в Персии. Чудаковато
одетый в парусину, серый, весь как бы пропыленный до костей,
в сандалиях на босу ногу,
в широкополой, соломенной шляпе, длинноволосый, он стал похож на оживший портрет Робинзона Крузо с обложки дешевого издания этого евангелия непобедимых. Шагая по столовой журавлиным шагом, он сдирал ногтем беленькие чешуйки кожи с обожженного носа и решительно говорил...
Клим первым вышел
в столовую к чаю,
в доме
было тихо, все, очевидно, спали, только наверху, у Варавки, где жил доктор Любомудров, кто-то возился. Через две-три минуты
в столовую заглянула Варвара, уже
одетая, причесанная.
На двадцать третий день он
был вызван
в жандармское управление и там встречен полковником, парадно
одетым в мундир, украшенный орденами.
Петербург встретил его не очень ласково,
в мутноватом небе нерешительно сияло белесое солнце, капризно и сердито порывами дул свежий ветер с моря, накануне или ночью выпал обильный дождь, по сырым улицам спешно шагали жители,
одетые тепло, как осенью, от мостовой исходил запах гниющего дерева, дома
были величественно скучны.
В трех комнатах
было тесно и шумно, как
в фойе театра во время антракта, но изредка, после длительных увещеваний хозяйки,
одетой пестро и ярко, точно фазан, после криков: «Внимание! Силенциа!
— Да, — согласился Самгин и вспомнил: вот так же
было в Москве осенью пятого года, исчезли чиновники, извозчики, гимназисты, полицейские, исчезли солидные, прилично
одетые люди, улицы засорились серым народом, но там трудно
было понять, куда он шагает по кривым улицам, а здесь вполне очевидно, что большинство идет
в одном направлении, идет поспешно и уверенно.
На Марсовом поле Самгин отстал от спутников и через несколько минут вышел на Невский. Здесь
было и теплее и все знакомо, понятно. Над сплошными вереницами людей плыл, хотя и возбужденный, но мягкий, точно как будто праздничный говор. Люди шли
в сторону Дворцовой площади,
было много солидных, прилично, даже богато
одетых мужчин, дам. Это несколько удивило Самгина; он подумал...
На площади лениво толпились празднично
одетые обыватели; женщины под зонтиками
были похожи на грибы-мухоморы. Отовсюду вырывались, точно их выбрасывало, запасные, встряхивая котомками, они ошеломленно бежали все
в одном направлении, туда, где
пела и ухала медь военных труб.
Айно шла за гробом
одетая в черное, прямая, высоко подняв голову, лицо у нее
было неподвижное, протестующее, но она не заплакала даже и тогда, когда гроб опустили
в яму, она только приподняла плечи и согнулась немного.
Из новых людей около Прейса интересен
был Змиев, высокий, худощавый человек,
одетый в сюртучок необыкновенного фасона, с пухлым лицом сельской попадьи и теплым голосом няньки, рассказывающей сказку.
Одетая, как всегда, пестро и крикливо, она говорила так громко, как будто все люди вокруг
были ее добрыми знакомыми и можно не стесняться их. Самгин охотно проводил ее домой, дорогою она рассказала много интересного о Диомидове, который, плутая всюду по Москве, изредка посещает и ее, о Маракуеве, просидевшем
в тюрьме тринадцать дней, после чего жандармы извинились пред ним, о своем разочаровании театральной школой. Огромнейшая Анфимьевна встретила Клима тоже радостно.
В это время дверь одного из шалашей отворилась, и старушка
в белом чепце, опрятно и чопорно
одетая, показалась у порога. «Полно тебе, Степка, — сказала она сердито, — барин почивает, а ты знай горланишь; нет у вас ни совести, ни жалости». — «Виноват, Егоровна, — отвечал Степка, — ладно, больше не
буду, пусть он себе, наш батюшка, почивает да выздоравливает». Старушка ушла, а Степка стал расхаживать по валу.
При входе сидел претолстый китаец,
одетый, как все они,
в коленкоровую кофту,
в синие шаровары,
в туфлях с чрезвычайно высокой замшевой подошвой, так что на ней едва можно ходить, а побежать нет возможности. Голова, разумеется, полуобрита спереди, а сзади коса. Тут
был приказчик-англичанин и несколько китайцев. Толстяк и
был хозяин. Лавка похожа на магазины целого мира, с прибавлением китайских изделий, лакированных ларчиков, вееров, разных мелочей из слоновой кости, из пальмового дерева, с резьбой и т. п.
К нам подъехала недавно лодка:
в ней
были два гребца, а на носу небрежно лежал хорошо
одетый мальчик лет тринадцати.
Да, это путешествие не похоже уже на роскошное плавание на фрегате: спишь
одетый, на чемоданах; ремни врезались
в бока, кутаешься
в пальто: стенки нашей каюты выстроены, как балаган; щели
в палец; ветер сквозит и свищет — все а jour, а слава Богу, ничего: могло бы
быть и хуже.
Дурно
одетых людей — тоже не видать: они, должно
быть, как тараканы, прячутся где-нибудь
в щелях отдаленных кварталов; большая часть одеты со вкусом и нарядно; остальные чисто, все причесаны, приглажены и особенно обриты.
Как он глумился, увидев на часах шотландских солдат,
одетых в яркий, блестящий костюм, то
есть в юбку из клетчатой шотландской материи, но без панталон и потому с голыми коленками!
Тут же встретила нас и его жена, каначка, седая, смуглая,
одетая в синее бумажное платье, с платком на голове, как наши бабы. Особо выстроена
была тоже хижина, где эта чета обедала: по крайней мере, заглянув, я видел там посуду, стол и разную утварь. Две собаки, с повисшими хвостами и головами, встретили тоже нас.