Неточные совпадения
Друзья мои, что ж толку
в этом?
Быть может, волею небес,
Я перестану
быть поэтом,
В меня вселится новый бес,
И, Фебовы презрев угрозы,
Унижусь до смиренной прозы;
Тогда роман на старый
ладЗаймет веселый мой закат.
Не муки тайные злодейства
Я грозно
в нем изображу,
Но просто вам перескажу
Преданья русского семейства,
Любви пленительные сны
Да нравы нашей старины.
Да вот теперь у тебя под властью мужики: ты с ними
в ладу и, конечно, их
не обидишь, потому что они твои, тебе же
будет хуже; а тогда бы у тебя
были чиновники, которых бы ты сильно пощелкивал, смекнувши, что они
не твои же крепостные, или грабил бы ты казну!
Как велено, так сделано:
Ходила с гневом на сердце,
А лишнего
не молвила
Словечка никому.
Зимой пришел Филиппушка,
Привез платочек шелковый
Да прокатил на саночках
В Екатеринин день,
И горя словно
не было!
Запела, как певала я
В родительском дому.
Мы
были однолеточки,
Не трогай нас — нам весело,
Всегда у нас
лады.
То правда, что и мужа-то
Такого, как Филиппушка,
Со свечкой поискать…
Николай Петрович объяснил ему
в коротких словах свое душевное состояние и удалился. Павел Петрович дошел до конца сада, и тоже задумался, и тоже поднял глаза к небу. Но
в его прекрасных темных глазах
не отразилось ничего, кроме света звезд. Он
не был рожден романтиком, и
не умела мечтать его щегольски-сухая и страстная, на французский
лад мизантропическая [Мизантропический — нелюдимый, человеконенавистнический.] душа…
Это повторялось на разные
лады, и
в этом
не было ничего нового для Самгина.
Не ново
было для него и то, что все эти люди уже ухитрились встать выше события, рассматривая его как
не очень значительный эпизод трагедии глубочайшей.
В комнате стало просторней, менее знакомые ушли, остались только ближайшие приятели жены; Анфимьевна и горничная накрывали стол для чая; Дудорова кричала Эвзонову...
—
Был, — сказала Варвара. — Но он —
не в ладах с этой компанией. Он, как ты знаешь, стоит на своем: мир — непроницаемая тьма, человек освещает ее огнем своего воображения, идеи — это знаки, которые дети пишут грифелем на школьной доске…
А кузнец, который
был издавна
не в ладах с ним, при нем ни за что
не отважится идти к дочке, несмотря на свою силу.
«Мы
не можем сказать, что этот мир создан из чего-либо, возникло лишь вожделение из свободного наслаждения, что безосновность, как высшее благо, или сущность, как вечная воля, созерцает
в наслаждении (Lust), как
в зеркале» (IV, 424, § 7).]; мир
есть модус абсолютной субстанции, — на разные
лады, но
в одинаковом смысле отвечают Дж. Бруно, Спиноза, разных оттенков пантеисты и монисты; следовательно, напрашивается неизбежное заключение — мира нет
в его самобытности и относительности, а существует только Абсолютное.
Мещане
не были произведены революцией, они
были готовы с своими преданиями и нравами, чуждыми на другой
лад революционной идеи. Их держала аристократия
в черном теле и на третьем плане; освобожденные, они прошли по трупам освободителей и ввели свой порядок. Меньшинство
было или раздавлено, или распустилось
в мещанство.
«Верных семьдесят тысяч,
не то и побольше,
будет мне припену от этой покупки, — размышляет Марко Данилыч. — Дураки же, да какие еще дураки пустобородые зятья Доронина!.. Сколько денег зря упустили, все одно что
в печке сожгли. Вот они и торговцы на новый
лад!.. Вот и новые порядки!.. Бить-то вас некому!.. Да пускай их, — у Дунюшки теперь лишних семьдесят тысяч — это главное дело!»
«И то еще я замечал, — говорил он, — что пенсионная, выйдя замуж, рано ли поздно, хахаля заведет себе, а
не то и двух, а котора у мастерицы
была в обученье, дура-то дурой окажется, да к тому же и злобы много накопит
в себе…» А Макрина тотчáс ему на те речи: «С мужьями у таких жен, сколько я их ни видывала,
ладов не бывает: взбалмошны, непокорливы, что ни день, то
в дому содом да драна грамота, и таким женам много от супружеских кулаков достается…» Наговорившись с Марком Данилычем о таких женах и девицах, Макрина ровно обрывала свои россказни, заводила речь о стороннем, а дня через два опять, бывало, поведет прежние речи…
Дом
был обширный, но построенный на старинный
лад и обезображенный множеством пристроек, которые совсем
были не нужны, потому что владелец жил
в нем сам-друг с женой и детей
не имел.
Что же касается до мужниной родни, то ее хоть и много
было, но покойный майор никогда
не жил с нею
в ладах и даже, умирая, предостерегал от нее жену.
Русский народ,
будучи в делах веры сильно привержен к букве и обряду, сохраняет твердое убежденье, что молитва ли церковная, заговор ли знахарский действует лишь тогда, если
в них
не опущено и
не изменено ни единого слова и если все прочтено или пропето на известный
лад исстари установленным
напевом.
— Бог милостив, — промолвил паломник. — И
не из таких напастей Господь людей выносит…
Не суетись, Патап Максимыч, — надо дело
ладом делать. Сам я глядел на дорогу: тропа одна, поворотов, как мы от паленой с верхушки сосны отъехали,
в самом деле ни единого
не было. Может, на эту зиму лесники ину тропу пробили,
не прошлогоднюю. Это и
в сибирских тайгах зачастую бывает…
Не бойся — со мной матка
есть, она на путь выведет.
Не бойся, говорю я тебе.
Всегда спокойная, никогда ничем
не возмутимая, красным солнцем сияла она
в мужнином доме, и куда вчуже ни показывалась, везде ей
были рады, как светлому гостю небесному, куда ни войдет, всюду несет с собою мир,
лад, согласье и веселье.
Богаче Чапурина во всем приходе никого
не было, а он хоть «записной», но жил с церковным попом
в ладах и никогда
не оставлял его.
— Как какие? — воззрился на него Петухов. — Уж мы ли вас
не восхваляли на все
лады, как светило
не только московской, но даже русской адвокатуры, но это
в сторону. Я лучше
буду говорить
не о том, что мы печатали, а о том, о чем мы умалчивали.
В печати
в наше время чаще всего молчание является именно золотом. О ямщицком деле мне
было известно — я промолчал; несчастный случай с покойным Иваном Флегонтовичем тоже
был из подозрительных.
Если произойдет столкновение планет и результатом его
будет космическое разрушение, т. е. нарушение космического
лада, то это совершенно нецелесообразно и даже
не необходимо
в смысле существования закона для этого столкновения.
И таким образом, благодаря Наденьке, государство лишилось одного из лучших слуг своих. И на этот раз узкий индивидуализм победил государственность. Спрашивается, могла ли бы Наденька таким образом поступать, если бы
в институте ей
было своевременно преподано ясное и отчетливое понятие о том, что такое государство? Но, увы!
не о государстве и его требованиях толковали ей, а на все
лады пели...
В столовой уже сидели Зарудин и Кудрин. До позднего вечера проговорили они, передавая друг другу новости: Наталья Федоровна — петербургские, а остальные — московские, и на разные
лады обсуждали случай с дочерью Хвостовой, Марьей Валерьяновной, и встречу с полковницей Хвостовой, которая, как продолжал уверять Николай Павлович,
была не кто иная, как Екатерина Петровна Бахметьева.
— Э, батюшка, нам с вами вдвоем всего на свой
лад не переделать! — отвечает мне тот же изобретатель растительной мази, — а вот лучше выпьем-ка водочки, закусим селедочкой да сыграем пулечку
в вистик: печаль-то как рукой снимет!
Оно бы так и кончилось, да
был на ту пору с исправником
не в ладах писец какой-то, так ледащий.
Князь и княгиня сумели уберечь мальчика от тлетворных примеров и знания жизни, бившей довольно нечистым ключом за воротами княжеского дома, и
в шестнадцать лет юноша
был совершенным ребенком,
не зная многого из того, что передается друг другу подростками с краской волнения на лице, сдавленным шепотом и варьируется на разные
лады и что затем служит надежным щитом, когда на грани зрелых лет юношу неизбежно захлестнет волна пробудившейся страсти.
Здешняя земля дает немного, и, чтобы сельское хозяйство
было не в убыток, нужно пользоваться трудом крепостных или наемных батраков, что почти одно и то же, или же вести свое хозяйство на крестьянский
лад, то
есть работать
в поле самому, со своей семьей.
— Лермонтов тоже умер, — отвечал Калинович, — но если б
был и жив, я
не знаю, что бы
было.
В том, что он написал, видно только, что он, безусловно, подражал Пушкину, проводил байронизм несколько на военный
лад и, наконец, целиком заимствовал у Шиллера
в одухотворениях стихий.
А между прочим, я хотел объяснить вам, что у меня именно
есть черта
в характере, которую вы еще
не знали, — это ненависть ко всем этим пошлым, ничего
не стоящим наивностям и пасторалям, и одно из самых пикантных для меня наслаждений всегда
было прикинуться сначала самому на этот
лад, войти
в этот тон, обласкать, ободрить какого-нибудь вечно юного Шиллера и потом вдруг сразу огорошить его; вдруг поднять перед ним маску и из восторженного лица сделать ему гримасу, показать ему язык именно
в ту минуту, когда он менее всего ожидает этого сюрприза.
Старик (ему
было под пятьдесят лет, он женился очень поздно) догадался наконец, что дело
не идет на
лад, и поместил своего Андрюшу
в пансион.
— Если ничем
не кончится наше дело — послезавтра; если же оно пойдет на
лад — может
быть, придется пробыть лишний день или два. Во всяком случае — минуты
не промешкаю. Ведь я душу свою оставляю здесь! Однако я с вами заговорился, а мне нужно перед отъездом еще домой сбегать… Дайте мне руку на счастье, фрау Леноре, — у нас
в России всегда так делается.
Среди матросов
было в это утро необыкновенное оживление. Разбившись на кучки, все говорили о только что прочитанном приказе и обсуждали его на разные
лады. Особенно горячо говорили молодые матросы, но среди стариков находилось и несколько скептиков,
не вполне веривших
в применение нового положения.
Желал бы очень чем-нибудь содействовать лицейскому вашему предприятию [Энгельгардт собирал капитал для помощи сиротам лицеистов; 12 сентября 1841 г. он писал Ф. Ф. Матюшкину, что Пущин передал
в этот капитал 100 рублей.] — денежных способов
не имею, работать рад, если
есть цель эту работу упрочить, без этой мысли нейдет на
лад.
Несмотря на то что
в описываемое нами время — а именно
в ноябре 1758 года —
не было ни юрких репортеров, ни ловких интервьюеров, ни уличных газетных листов, подхватывающих каждое сенсационное происшествие и трубящих о нем на тысячу
ладов, слух о загадочной смерти молодой красавицы княжны, при необычайной, полной таинственности обстановке, пронесся, повторяем, с быстротою электричества, о котором тогда имели очень смутное понятие,
не только по великосветским гостиным Петербурга, принадлежавшим к той высшей придворной сфере,
в которой вращалась покойная, но даже по отдаленным окраинам тогдашнего Петербурга, обитатели которых узнали имя княжны только по поводу ее более чем странной кончины.
Свободного времени у Тани
было в это время больше, нежели прежде, так как княжна Людмила
была чаще с матерью, обсуждая на все
лады предстоящий визит князя Сергея Сергеевича и форму приема желанного гостя. Таня,
не любившая сидеть
в девичьей, уходила
в сад, из него
в поле и как-то невольно, незаметно для себя оказывалась близ Соломонидиной избушки. Постоянно приглядываясь к ней, она уже перестала находить
в ней что-нибудь страшное.
Рылась
в словаре, подыскивала слова. Наконец перевела: «Если
не будешь ошибаться,
не придешь ни к чему толковому; хочешь возникнуть, — возникай на собственный
лад».
Но скоро он заметил, что между этими людьми
не всё
в ладу:
пили чай, весело балагуря про разные разности, а Никон нет-нет да и собьётся с весёлого
лада: глаза вдруг потемнеют, отуманятся, меж бровей ляжет ижицей глубокая складка, и, разведя ощипанные, но густые светлые усы большим и указательным пальцем, точно очистив путь слову, он скажет
в кулак себе что-нибудь неожиданное и как будто — злое.
— Да; вот заметьте себе, много, много
в этом скудости, а мне от этого пахнэло русским духом. Я вспомнил эту старуху, и стало таково и бодро и приятно, и это бережи моей отрадная награда. Живите, государи мои, люди русские
в ладу со своею старою сказкой. Чудная вещь старая сказка! Горе тому, у кого ее
не будет под старость! Для вас вот эти прутики старушек ударяют монотонно; но для меня с них каплет сладких сказаний источник!.. О, как бы я желал умереть
в мире с моею старою сказкой.
Дело
было в исходе марта, и Страстная неделя подходила к концу. Как ни опустился
в последние годы Порфирий Владимирыч, но установившееся еще с детства отношение к святости этих дней подействовало и на него. Мысли сами собой настраивались на серьезный
лад;
в сердце
не чувствовалось никакого иного желания, кроме жажды безусловной тишины. Согласно с этим настроением, и вечера утратили свой безобразно-пьяный характер и проводились молчаливо,
в тоскливом воздержании.
Евлампий Григорьевич увидал себя
в эту минуту на постели, обложенного подушками, больного, при смерти… Какое-то он
будет составлять завещание? А его Марья Орестовна что станет выделывать? Она и этак, пожалуй,
не прослезится. Но на нее он
не посмеет так кричать, как Лещов. Все они на один
лад. Вбежал лакей.
Я
не слышала, что ответил на это отец, потому что
в ушах моих что-то шумело, звенело и кричало на несколько
ладов. Я плохо сознавала:
были ли то звуки доносившейся из залы лезгинки, или то билась и клокотала
в мозгу разгоряченная кровь…
«„Завтра князь горийский найдет
в своем саду труп своей дочери!!“ — переливалось на тысячу
ладов в моих ушах. — Завтра меня
не будет! Ангел смерти прошел так близко, что его крыло едва
не задело меня… Завтра оно меня накроет… Завтра я
буду трупом… Мой бедный отец останется одиноким… И на горийском кладбище поднимется еще новый холмик… Живая я ушла с моей родины, мертвую судьба возвращает меня ей. Темный Ангел близко!..»
И когда они
поют грустные песни, то все хохочут
не в лад пению, а запевая весёлое, горько плачут, грустно кивая головами и вытирая слёзы белыми платочками.
Много замечал Илья, но всё
было нехорошее, скучное и толкало его
в сторону от людей. Иногда впечатления, скопляясь
в нём, вызывали настойчивое желание поговорить с кем-нибудь. Но говорить с дядей
не хотелось: после смерти Еремея между Ильёй и дядей выросло что-то невидимое, но плотное и мешало мальчику подходить к горбуну так свободно и близко, как раньше. А Яков ничего
не мог объяснить ему, живя тоже
в стороне ото всего, но на свой особый
лад.
И я тоже живу,
не боюсь, но стараюсь
быть в ладу с дворниками.
Как бы то ни
было, но ужасно меня эти"штуки"огорчили. Только что начал
было на веселый
лад мысли настраивать — глядь, ан тут целый ряд"штук". Хотел
было крикнуть: да сидите вы дома! но потом сообразил: как же, однако, все дома сидеть? У иного дела
есть, а иному и погулять хочется… Так и
не сказал ничего. Пускай каждый рискует, коли охота
есть, и пускай за это узнает,
в чем"штука"состоит!
Бывало, зашалит, постращаешь — он опять
в свой разум приходит: и ему хорошо, и
в семействе
лад; а как вам неугодно, значит, эти меры употреблять, то уж я и
не знаю, чтò с ним
будем делать.
Все остальные его товарищи
были тоже с ним
не в ладу.
Загадка
не давалась, как клад. На все
лады перевертывал он ее, и все оказывалось, что он кружится, как белка
в колесе. С одной стороны, складывалось так: ежели эти изъятия, о которых говорит правитель канцелярии, — изъятия солидные, то, стало
быть, мне мат. С другой стороны, выходило и так: ежели я никаких изъятий никогда
не знал и
не знаю и за всем тем чувствую себя совершенно хорошо, то, стало
быть, мат изъятиям.
Утром завернула к Брагиным Марфа Петровна, и все дело объяснилось. Хотя Пазухины
были и
не в ладах с Брагиными из-за своего неудачного сватовства, но Марфа Петровна потихоньку забегала покалякать к Татьяне Власьевне. Через пять минут старуха узнала наконец, что такое сделалось с Аришей и откуда дул ветер. Марфа Петровна
в таком виде рассказала все, что даже Татьяна Власьевна озлобилась на свою родню.
На этот раз мои каникулы
были особенно удачны. Я застал сестру Лину
не только вполне освоившеюся
в семействе, но и успевшею заслужить всеобщую симпатию, начиная с главных лиц, то
есть нашего отца и дяди Петра Неофитовича. Старушка Вера Александровна Борисова, узнав от матери нашей, что Лина
есть сокращенное — Каролина и что покойного Фета звали Петром, сейчас же переделала имя сестры на русский
лад, назвав ее Каролиной Петровной.
Я узнал, что
в присутствии генерала я
не имею права курить, без его разрешения
не имею права сесть. Я узнал, что мой главный врач имеет право посадить меня на неделю под арест. И это без всякого права апелляции, даже без права потребовать объяснения по поводу ареста. Сам я имел подобную же власть над подчиненными мне нижними чинами. Создавалась какая-то особая атмосфера, видно
было, как люди пьянели от власти над людьми, как их души настраивались на необычный, вызывавший улыбку
лад.