Неточные совпадения
Первое время, вместо спокойствия и
отдыха, попав
на эти страшные, с ее точки зрения, бедствия, Дарья Александровна
была в отчаянии: хлопотала изо всех сил, чувствовала безвыходность положения и каждую минуту удерживала слезы, навертывавшиеся ей
на глаза.
«Я не Питер Шлемиль и не
буду страдать, потеряв свою тень. И я не потерял ее, а самовольно отказался от мучительной неизбежности влачить за собою тень, которая становится все тяжелее. Я уже прожил половину срока жизни, имею право
на отдых. Какой смысл в этом непрерывном накоплении опыта? Я достаточно богат. Каков смысл жизни?.. Смешно в моем возрасте ставить “детские вопросы”».
Еще недавно,
на постройке железной дороги, Клим слышал «Дубинушку»; там ее
пели лениво, унывно, для
отдыха, а здесь бодрый ритм звучит властно командуя, знакомые слова кажутся новыми и почему-то возбуждают тревожное чувство.
Выбрав в поле место для ночлега
И нуждаясь в
отдыхе давно,
Спит гнездо бесстрашное Олега, —
Далеко подвинулось оно!
Залетело, храброе, далече,
И никто ему не господин:
Будь то сокол,
будь то гордый кречет,
Будь то черный ворон — половчин.
А в степи, с ордой своею дикой
Серым волком рыская чуть свет,
Старый Гзак
на Дон бежит великий,
И Кончак спешит ему вослед.
«Или они под паром, эти поля, — думал я, глядя
на пустые, большие пространства, — здешняя почва так же ли нуждается в
отдыхе, как и наши северные нивы, или это нерадение, лень?» Некого
было спросить; с нами ехал К. И. Лосев, хороший агроном и практический хозяин, много лет заведывавший большим имением в России, но знания его останавливались
на пшенице, клевере и далее не шли.
И как не
было успокаивающей, дающей
отдых темноты
на земле в эту ночь, а
был неясный, невеселый, неестественный свет без своего источника, так и в душе Нехлюдова не
было больше дающей
отдых темноты незнания. Всё
было ясно. Ясно
было, что всё то, что считается важным и хорошим, всё это ничтожно или гадко, и что весь этот блеск, вся эта роскошь прикрывают преступления старые, всем привычные, не только не наказуемые, но торжествующие и изукрашенные всею тою прелестью, которую только могут придумать люди.
Извозчик в трактире и питается и согревается. Другого
отдыха, другой еды у него нет. Жизнь всухомятку. Чай да требуха с огурцами. Изредка стакан водки, но никогда — пьянства. Раза два в день, а в мороз и три, питается и погреется зимой или высушит
на себе мокрое платье осенью, и все это удовольствие стоит ему шестнадцать копеек: пять копеек чай,
на гривенник снеди до отвала, а копейку дворнику за то, что лошадь
напоит да у колоды приглядит.
1 июля прошло в сборах. Лошадей я оставил дома
на отдыхе, из людей взял с собою только Загурского и Туртыгина. Вещи свои мы должны
были нести
на себе в котомках.
Недолго длилась наша беседа. Утренний
отдых в фанзе
был недостаточен. Организм требовал еще сна. Положив в огонь старых дров, чтобы они дольше горели, мы легли
на траву и крепко заснули.
На другой день назначена
была дневка. Надо
было дать отдохнуть и людям и лошадям. За последние дни все так утомились, что нуждались в более продолжительном
отдыхе, чем ночной сон. Молодой китаец, провожавший нас через Сихотэ-Алинь, сделал необходимые закупки и рано утром выступил в обратный путь.
3 часа мы шли без
отдыха, пока в стороне не послышался шум воды. Вероятно, это
была та самая река Чау-сун, о которой говорил китаец-охотник. Солнце достигло своей кульминационной точки
на небе и палило вовсю. Лошади шли, тяжело дыша и понурив головы. В воздухе стояла такая жара, что далее в тени могучих кедровников нельзя
было найти прохлады. Не слышно
было ни зверей, ни птиц; только одни насекомые носились в воздухе, и чем сильнее припекало солнце, тем больше они проявляли жизни.
К сумеркам мы дошли до водораздела. Люди сильно проголодались, лошади тоже нуждались в
отдыхе. Целый день они шли без корма и без привалов. Поблизости бивака нигде травы не
было. Кони так устали, что, когда с них сняли вьюки, они легли
на землю. Никто не узнал бы в них тех откормленных и крепких лошадей, с которыми мы вышли со станции Шмаковка. Теперь это
были исхудалые животные, измученные бескормицей и гнусом.
На следующий день решено
было сделать дневку. Надо
было посушить имущество, почистить седла и дать лошадям
отдых. Стрелки с утра взялись за работу. Каждый из них знал, у кого что неладно и что надо исправить.
Ни четверти часа в месяц не пропадало у него
на развлечение,
отдыха ему не
было нужно.
Моя мать часто сердилась, иногда бивала меня, но тогда, когда у нее, как она говорила, отнималась поясница от тасканья корчаг и чугунов, от мытья белья
на нас пятерых и
на пять человек семинаристов, и мытья полов, загрязненных нашими двадцатью ногами, не носившими калош, и ухода за коровой; это — реальное раздражение нерв чрезмерною работою без
отдыха; и когда, при всем этом, «концы не сходились», как она говорила, то
есть нехватало денег
на покупку сапог кому-нибудь из нас, братьев, или
на башмаки сестрам, — тогда она бивала нас.
В четверг
было Гамлетовское испытание по Саксону Грамматику. После того
на несколько дней Марья Алексевна дает себе некоторый (небольшой)
отдых в надзоре.
На другой день Кирсанов только что разлегся —
было сибаритски с сигарою читать для
отдыха после своего позднего обеда по возвращении из гошпиталя, как вошел Лопухов.
Между рекомендательными письмами, которые мне дал мой отец, когда я ехал в Петербург,
было одно, которое я десять раз брал в руки, перевертывал и прятал опять в стол, откладывая визит свой до другого дня. Письмо это
было к семидесятилетней знатной, богатой даме; дружба ее с моим отцом шла с незапамятных времен; он познакомился с ней, когда она
была при дворе Екатерины II, потом они встретились в Париже, вместе ездили туда и сюда, наконец оба приехали домой
на отдых, лет тридцать тому назад.
После короткого
отдыха у туземцев
на Кусуне я хотел
было идти дальше, но они посоветовали мне остаться у них еще
на день. Удэгейцы говорили, что после долгого затишья и морочной погоды надо непременно ждать очень сильного ветра. Местные китайцы тоже
были встревожены. Они часто посматривали
на запад. Я спросил, в чем дело. Они указали
на хребет Кямо, покрытый снегом.
С каким удовольствием мы обсушились, напились чаю и легли
на сухую подстилку. Это
был настоящий
отдых.
Бахарев воспользовался случаем выслать Привалова из кабинета, чтобы скрыть овладевшее им волнение; об
отдыхе, конечно, не могло
быть и речи, и он безмолвно лежал все время с открытыми глазами. Появление Привалова обрадовало честного старика и вместе с тем вызвало всю желчь, какая давно накопилась у него
на сердце.
Люди, сменившиеся с караула, тотчас же шли в конвой, с конвоя опять в караул, или
на сенокос, или
на выгрузку казенных грузов; не
было отдыха ни днем, ни ночью.
Немного пришлось
отдыха на его долю. Еще к ранним обедням не начинали благовеста, как, наспех одевшись, чуть не бегом побежал он к Доронину. Зиновий Алексеич один еще
был на ногах. Когда вошел к нему Марко Данилыч, он только что хотел усесться за столик, где уж кипел самовар.
Нехорошо драться, нехорошо мужиков и баб
на барской работе без
отдыха изнурять, да ведь Бурмакин и не делает этого; стало
быть, можно и при крепостном праве по-хорошему обойтись.
Украдучись, ушла она ночью из Уголка, почти без
отдыха отмахала сорок верст и
на другой день к обеду
была уж в Малиновце.
Один рассказывал, как скоро должно кончиться осадное положение [в] Севастополе, что ему верный флотский человек рассказывал, как Кистентин, царев брат, с мериканским флотом идет нам
на выручку, еще как скоро уговор
будет, чтобы не палить две недели и
отдых дать, а коли кто выпалит, то за каждый выстрел 75 копеек штрафу платить
будут.
Могло
быть совсем выступление
на отдых из Севастополя, могло
быть назначение всей батареи
на бастионы.
Есть у юнкеров в распорядке дня лишь два послеобеденных часа (от четырех до шести) полного
отдыха, когда можно
петь, болтать, читать посторонние книги и даже прилечь
на кровати, расстегнув верхний крючок куртки. От шести до восьми снова зубрежка или черчение под надзором курсовых офицеров.
После гимнастики, когда, людям дан
был десятиминутный
отдых, офицеры опять сошлись вместе
на середине плаца у параллельных брусьев. Разговор сейчас же зашел о предстоящем майском параде.
Но для Ромашова благодаря аресту пропала вся прелесть этого сладкого
отдыха. Встал он очень рано и, как ни старался, не мог потом заснуть. Он вяло одевался, с отвращением
пил чай и даже раз за что-то грубо прикрикнул
на Гайнана, который, как и всегда,
был весел, подвижен и неуклюж, как молодой щенок.
Природа точно так поступила и в NN и вовсе не смотрела
на то, что по саду никто не гулял; а кто и гулял, тот обращал внимание не
на деревья, а
на превосходную беседку в китайско-греческом вкусе; действительно, беседка
была прекрасна в своем роде; начальница губернии весьма удачно ее назвала — Монрепо [Мой
отдых (от фр. mon repos).].
Был ли дворник менее проворным, чем два друга, устал ли он от круженья по саду или просто не надеялся догнать беглецов, но он не преследовал их больше. Тем не менее они долго еще бежали без
отдыха, — оба сильные, ловкие, точно окрыленные радостью избавления. К пуделю скоро вернулось его обычное легкомыслие. Сергей еще оглядывался боязливо назад, а Арто уже скакал
на него, восторженно болтая ушами и обрывком веревки, и все изловчался лизнуть его с разбега в самые губы.
Только что кончились переходные экзамены из пятого класса в шестой.
Было то блаженство свободы, отсутствия нависшей угрозы, заслуженного права
на отдых, какое бывает только после экзаменов. Да еще в первый раз я получил награду первой степени. До тех пор я переходил из класса в класс с наградой второй степени, — похвальным листом. Теперь я должен
был получить какую-нибудь хорошую книгу в красивом переплете.
На лето я приехал домой. Жил то в Туле, то в Зыбине. Усиленно готовился к экзаменам, а в часы
отдыха писал задуманную повесть. Маруся окончила гимназию. Она собиралась поступить
на Петербургские высшие женские курсы, но дела родителей
были очень расстроены, содержать ее в Петербурге они не могли. Маруся собиралась с осени поступить учительницей в семью соседнего помещика, чтобы принакопить денег
на курсы.
Хозяйственный священник сам пашет и боронит, чередуясь с работником, ежели такой у него
есть. В воспоминаниях моего детства неизгладимо запечатлелась фигура нашего старого батюшки, в белой рубашке навыпуск, с волосами, заплетенными в косичку. Он бодро напирает всей грудью
на соху и понукает лошадь, и сряду около двух недель без
отдыха проводит в этом тяжком труде, сменяя соху бороной. А заборонит — смотришь, через две недели опять или под овес запахивать нужно, или под озимь двоить.
Он обвел глазами всю изящную роскошь окружающей его обстановки и его взгляд, прежде всего, остановился
на одном предмете, которого он сначала совсем не приметил: это
была небольшая кровать, с шелковыми занавесками, поддерживаемыми позолоченными фигурками амуров; настоящая кровать для кратковременного
отдыха какой-нибудь красавицы, внезапно застигнутой припадком мигрени и желающей уединиться во что бы то ни стало.
Если предположим, что вся обитаемая земля может
быть собственностью богатых землевладельцев и что они имеют право
на ее поверхность, то все не землевладельцы не имеют
на нее права. Так что не землевладельцы могут существовать
на земле только под условием согласия
на то землевладельцев. Мало того, они получают право
на место, занимаемое их ногами только под условием согласия
на то богатых землевладельцев. Так что если бы эти не пожелали бы дать им место
отдыха, они должны бы
быть свержены с земного шара.
В минуту
отдыха, раздевшись и прикрыв свое круглое белое тело одеялом, m-lle Эмма любила пофилософствовать
на разные житейские темы, причем все у ней выходило как-то необыкновенно спокойно и чуть-чуть
было приправлено тонкой и умной насмешкой.
Заметно
было, что у него два порядка мыслей: днем, за работой,
на людях, его бойкие, простые мысли деловиты и более понятны, чем те, которые являются у него во время
отдыха, по вечерам, когда он идет со мною в город, к своей куме, торговке оладьями, и ночами, когда ему не спится.
Серый сумрак густел, по коридорам гостиницы, вдали, раздавались шаги и смолкали, в комнате же
была ненарушимая тишь, среди которой слышалось глубокое сонное дыхание Глафиры. Она спала неспокойно, — нет, спокойный сон тоже давно ее оставил, но дремота ее
была тяжелая и крепкая, соответствующая большой потребности
отдыха и большому желанию хоть
на время уйти от себя и позабыться.
Разговор
был прерван появлением матроса, пришедшего за огнем для трубки. «Скоро ваш
отдых», — сказал он мне и стал копаться в углях. Я вышел, заметив, как пристально смотрела
на меня девушка, когда я уходил. Что это
было? Отчего так занимала ее история, одна половина которой лежала в тени дня, а другая — в свете ночи?
— Да, а теперь
пью… Ужасно
пью! — шепнул он. — Ужасно, день и ночь, не давая себе ни минуты
отдыха! И граф никогда не
пил в такой мере, в какой я теперь
пью… Ужасно тяжело, Сергей Петрович! Одному только богу ведомо, как тяжело у меня
на сердце! Уж именно, что с горя
пью… Я вас всегда любил и уважал, Сергей Петрович, и откровенно вам скажу… повеситься рад бы!
Все обнажили головы, и капитан прочел приказ, который матросы слушали с благоговейным вниманием, жадно вникая в каждое слово. После этого
был отслужен благодарственный молебен, и затем капитан приказал объявить
отдых на целый день и разрешил
выпить перед обедом по две чарки за здоровье государя, отменившего телесные наказания. Все офицеры
были приглашены
на завтрак к капитану.
А наши моряки, пообедавшие раньше, вернулись в город и продолжали бродить по улицам. Небольшая площадь, обсаженная роскошными деревьями, под которыми
были скамейки, представляла соблазнительное место
отдыха. Кстати, можно
было и полакомиться фруктами, так как
на этой же площади, под навесом из зеленой листвы,
были горы всевозможных фруктов, и торговцы-португальцы тут же дремали у своих лавчонок, освещенных фонариками.
За мостом он уже без приглашения кондуктора взобрался в вагон,
на котором стояла надпись: «Central park». [Центральный парк. (Ред.)] Спокойное сидение и ровный бег вагона манили невольно бесприютного человека, а куда ехать, ему
было теперь все равно. Только бы ехать, чем дальше, тем лучше, не думая ни о чем, давая
отдых усталым ногам, пока дремота налетает вместе с ровным постукиванием колес…
«Собираться стадами в 400 тысяч человек, ходить без
отдыха день и ночь, ни о чем не думая, ничего не изучая, ничему не учась, ничего не читая, никому не принося пользы, валяясь в нечистотах, ночуя в грязи, живя как скот, в постоянном одурении, грабя города, сжигая деревни, разоряя народы, потом, встречаясь с такими же скоплениями человеческого мяса, наброситься
на него, пролить реки крови, устлать поля размозженными, смешанными с грязью и кровяной землей телами, лишиться рук, ног, с размозженной головой и без всякой пользы для кого бы то ни
было издохнуть где-нибудь
на меже, в то время как ваши старики родители, ваша жена и ваши дети умирают с голоду — это называется не впадать в самый грубый материализм.
Ты говоришь: верую, что
будет мир, а я сейчас слышал, что проскакал курьер с этим известием в Иркутск. Должно
быть, верно, потому что это сказал почтмейстер Николаю Яковлевичу.
Будет ли мир прочен — это другой вопрос, но все-таки хорошо, что
будет отдых. Нельзя же нести
на плечах народа, который ни в чем не имеет голоса, всю Европу. Толчок дан поделом — я совершенно с тобой согласен. Пора понять, что
есть дело дома и что не нужно
быть полицией в Европе.
Слегка дремать
на стуле
было для него достаточным
отдыхом, так что он не ложился спать и днем.
Она жила в производстве и должна
была умереть у станка, потому что для таких людей выйти «
на социалку» и в бездействии, вне родного завода, жить «
на отдыхе»,
на пенсии — хуже
было, чем умереть.
Дни стояли невыносимо жаркие. От последнего села, где Туберозов ночевал, до города оставалось ехать около пятидесяти верст. Протопоп, не рано выехав, успел сделать едва половину этого пути, как наступил жар неодолимый: бедные бурые коньки его мылились, потели и
были жалки. Туберозов решил остановиться
на покорм и последний
отдых: он не хотел заезжать никуда
на постоялый двор, а, вспомнив очень хорошее место у опушки леса, в так называемом «Корольковом верху», решился там и остановиться в холодке.