В Мозысани у нас лежал один солдат, которому пришлось ампутировать руку: полк
был на отдыхе далеко за позициями, залетел шальной 6-дюймовый снаряд и оторвал солдату кисть руки.
Неточные совпадения
Ранены
были они вот как: полк пришел с позиции
на отдых в деревню; один солдат захватил с собою подобранную
на позициях неразорвавшуюся японскую шрапнель; солдаты столпились
на дворе фанзы и стали рассматривать снаряд: вертели его, щелкали, начали отвертывать дистанционную трубку.
На позициях
были холод, лишения, праздное стояние с постоянным нервным напряжением от стерегущей опасности. За позициями,
на отдыхе, шло беспробудное пьянство и отчаянная карточная игра. То же самое происходило и в убогих мукденских ресторанах.
На улицах Мукдена китайские ребята зазывали офицеров к «китайска мадама», которые, как уверяли дети, «шибко шанго». И кандидаты
на дворе фанзы часами ждали своей очереди, чтоб лечь
на лежанку с грязной и накрашенной четырнадцатилетней китаянкой.
Неточные совпадения
Первое время, вместо спокойствия и
отдыха, попав
на эти страшные, с ее точки зрения, бедствия, Дарья Александровна
была в отчаянии: хлопотала изо всех сил, чувствовала безвыходность положения и каждую минуту удерживала слезы, навертывавшиеся ей
на глаза.
«Я не Питер Шлемиль и не
буду страдать, потеряв свою тень. И я не потерял ее, а самовольно отказался от мучительной неизбежности влачить за собою тень, которая становится все тяжелее. Я уже прожил половину срока жизни, имею право
на отдых. Какой смысл в этом непрерывном накоплении опыта? Я достаточно богат. Каков смысл жизни?.. Смешно в моем возрасте ставить “детские вопросы”».
Еще недавно,
на постройке железной дороги, Клим слышал «Дубинушку»; там ее
пели лениво, унывно, для
отдыха, а здесь бодрый ритм звучит властно командуя, знакомые слова кажутся новыми и почему-то возбуждают тревожное чувство.
Выбрав в поле место для ночлега // И нуждаясь в
отдыхе давно, // Спит гнездо бесстрашное Олега, — // Далеко подвинулось оно! // Залетело, храброе, далече, // И никто ему не господин: //
Будь то сокол,
будь то гордый кречет, //
Будь то черный ворон — половчин. // А в степи, с ордой своею дикой // Серым волком рыская чуть свет, // Старый Гзак
на Дон бежит великий, // И Кончак спешит ему вослед.
«Или они под паром, эти поля, — думал я, глядя
на пустые, большие пространства, — здешняя почва так же ли нуждается в
отдыхе, как и наши северные нивы, или это нерадение, лень?» Некого
было спросить; с нами ехал К. И. Лосев, хороший агроном и практический хозяин, много лет заведывавший большим имением в России, но знания его останавливались
на пшенице, клевере и далее не шли.