Неточные совпадения
И вы, красотки молодые,
Которых позднею порой
Уносят дрожки удалые
По петербургской мостовой,
И вас покинул мой Евгений.
Отступник бурных наслаждений,
Онегин дома заперся,
Зевая,
за перо
взялся,
Хотел писать — но труд упорный
Ему был тошен; ничего
Не вышло из пера его,
И не попал он в цех задорный
Людей, о коих не сужу,
Затем, что к ним принадлежу.
Но чай несут: девицы чинно
Едва
за блюдечки
взялись,
Вдруг из-за двери в зале длинной
Фагот и флейта раздались.
Обрадован музыки громом,
Оставя чашку чаю с ромом,
Парис окружных городков,
Подходит к Ольге Петушков,
К Татьяне Ленский; Харликову,
Невесту переспелых лет,
Берет тамбовский мой поэт,
Умчал Буянов Пустякову,
И в залу высыпали все,
И бал блестит во всей красе.
От такого предложения никто не мог отказаться. Свидетели уже при одном наименованье рыбного ряда почувствовали аппетит;
взялись все тот же час
за картузы и шапки, и присутствие кончилось. Когда проходили они канцелярию, Иван Антонович кувшинное рыло, учтиво поклонившись, сказал потихоньку Чичикову...
— Признаюсь, — сказал Чичиков, наклоня голову набок и
взявшись рукою
за ручку кресел, — еду я, покамест, не столько по своей нужде, сколько по нужде другого.
— Как же, с позволения вашего, чтобы не рассердить вас, вы
за всякий год
беретесь платить
за них подать? и деньги будете выдавать мне или в казну?
Он, глубоко вздохнув и как бы чувствуя, что мало будет участия со стороны Константина Федоровича и жестковато его сердце, подхватил под руку Платонова и пошел с ним вперед, прижимая крепко его к груди своей. Костанжогло и Чичиков остались позади и,
взявшись под руки, следовали
за ними в отдалении.
Ни
за что не умел он
взяться слегка: все или рука у кого-нибудь затрещит, или волдырь вскочит на чьем-нибудь носу.
— Да шашку-то, — сказал Чичиков и в то же время увидел почти перед самым носом своим и другую, которая, как казалось, пробиралась в дамки; откуда она
взялась, это один только Бог знал. — Нет, — сказал Чичиков, вставши из-за стола, — с тобой нет никакой возможности играть! Этак не ходят, по три шашки вдруг.
Когда,
взявшись обеими руками
за белые руки, медленно двигался он с ними в хороводе или же выходил на них стеной, в ряду других парней и погасал горячо рдеющий вечер, и тихо померкала вокруг окольность, и далече
за рекой отдавался верный отголосок неизменно грустного напева, — не знал он и сам тогда, что с ним делалось.
— А вот слушайте: Грушницкий на него особенно сердит — ему первая роль! Он придерется к какой-нибудь глупости и вызовет Печорина на дуэль… Погодите; вот в этом-то и штука… Вызовет на дуэль: хорошо! Все это — вызов, приготовления, условия — будет как можно торжественнее и ужаснее, — я
за это
берусь; я буду твоим секундантом, мой бедный друг! Хорошо! Только вот где закорючка: в пистолеты мы не положим пуль. Уж я вам отвечаю, что Печорин струсит, — на шести шагах их поставлю, черт возьми! Согласны ли, господа?
Про Николая он и рассуждать не
брался: он чувствовал, что поражен; что в признании Николая есть что-то необъяснимое, удивительное, чего теперь ему не понять ни
за что.
— Понимаю (вы, впрочем, не утруждайте себя: если хотите, то много и не говорите); понимаю, какие у вас вопросы в ходу: нравственные, что ли? вопросы гражданина и человека? А вы их побоку; зачем они вам теперь-то? Хе, хе! Затем, что все еще и гражданин и человек? А коли так, так и соваться не надо было; нечего не
за свое дело
браться. Ну, застрелитесь; что, аль не хочется?
Настасья, кухарка и единственная служанка хозяйкина, отчасти была рада такому настроению жильца и совсем перестала у него убирать и мести, так только в неделю раз, нечаянно,
бралась иногда
за веник.
Я бы был не прав кругом,
Когда сказал бы: «да», — да дело здесь не в том,
А в том, что наш Барбос
за всё
за это
взялся,
И вымолвил себе он плату
за троих...
Беда, коль пироги начнёт печи сапожник,
А сапоги тачать пирожник,
И дело не пойдёт на лад.
Да и примечено стократ,
Что кто
за ремесло чужое
браться любит,
Тот завсегда других упрямей и вздорней:
Он лучше дело всё погубит,
И рад скорей
Посмешищем стать света,
Чем у честных и знающих людей
Спросить иль выслушать разумного совета.
Хотя услуга нам при ну́жде дорога́,
Но
за неё не всяк умеет
взяться:
Не дай Бог с дураком связаться!
Услужливый дурак опаснее врага.
Взялся крестьянин
за топор,
И Дереву, как другу,
Он оказал услугу:
Вкруг Деревца большой очистился простор...
Случается нередко нам
И труд и мудрость видеть там,
Где стоит только догадаться,
За дело просто
взяться.
С его ль умом
За это дело
браться...
Она с нахмуренными бровями глядела на всех гостей. Обломов раза два даже соскучился и после обеда однажды
взялся было
за шляпу.
И она опять улыбнулась, и он улыбнулся, глядя на нее, и с улыбкой просил барона; тот, тоже с улыбкой,
взялся послать
за билетом.
— Ничего, поблагодарила; няне подарила платок, а она обещала сходить к Сергию пешком. Кате
взялась выхлопотать отдать ее замуж
за кондитера: у ней есть свой роман…
— А знаешь, что делается в Обломовке? Ты не узнаешь ее! — сказал Штольц. — Я не писал к тебе, потому что ты не отвечаешь на письма. Мост построен, дом прошлым летом возведен под крышу. Только уж об убранстве внутри ты хлопочи сам, по своему вкусу —
за это не
берусь. Хозяйничает новый управляющий, мой человек. Ты видел в ведомости расходы…
Свежий ветер так и режет ему лицо,
за уши щиплет мороз, в рот и горло пахнуло холодом, а грудь охватило радостью — он мчится, откуда ноги
взялись, сам и визжит и хохочет.
Случилось дело дивное:
Пастух ушел; Федотушка
При стаде был один.
«Сижу я, — так рассказывал
Сынок мой, — на пригорочке,
Откуда ни
возьмись —
Волчица преогромная
И хвать овечку Марьину!
Пустился я
за ней,
Кричу, кнутищем хлопаю,
Свищу, Валетку уськаю…
Я бегать молодец,
Да где бы окаянную
Нагнать, кабы не щенная:
У ней сосцы волочились,
Кровавым следом, матушка.
За нею я гнался!
Крестьяне рассмеялися
И рассказали барину,
Каков мужик Яким.
Яким, старик убогонький,
Живал когда-то в Питере,
Да угодил в тюрьму:
С купцом тягаться вздумалось!
Как липочка ободранный,
Вернулся он на родину
И
за соху
взялся.
С тех пор лет тридцать жарится
На полосе под солнышком,
Под бороной спасается
От частого дождя,
Живет — с сохою возится,
А смерть придет Якимушке —
Как ком земли отвалится,
Что на сохе присох…
Но сколь скоро приметила, что красота ее начинала увядать и любовные заботы уступили место скучливому одиночеству, то
взялась она
за ум и, не находя больше покупщиков на обветшалые свои прелести, начала торговать чужими, которые, если не всегда имели достоинство красоты, имели хотя достоинство новости.
Я выделывал ногами самые забавные штуки: то, подражая лошади, бежал маленькой рысцой, гордо поднимая ноги, то топотал ими на месте, как баран, который сердится на собаку, при этом хохотал от души и нисколько не заботился о том, какое впечатление произвожу на зрителей, Сонечка тоже не переставала смеяться: она смеялась тому, что мы кружились,
взявшись рука
за руку, хохотала, глядя на какого-то старого барина, который, медленно поднимая ноги, перешагнул через платок, показывая вид, что ему было очень трудно это сделать, и помирала со смеху, когда я вспрыгивал чуть не до потолка, чтобы показать свою ловкость.
Курчавый старик, повязанный по волосам лычком, с темною от пота горбатою спиной, ускорив шаг, подошел к коляске и
взялся загорелою рукой
за крыло коляски.
Ты не поверишь, я точно голодная, которой вдруг поставили полный обед, и она не знает,
за что
взяться.
Нынче почти в первый раз я
взялся серьезно
за работу, и что же?
— Я не знала, что вы едете. Зачем вы едете? — сказала она, опустив руку, которою
взялась было
за столбик. И неудержимая радость и оживление сияли на ее лице.
— Немец уже
взялся было
за карман, где у него был карандаш в книжечке, в которой он всё вычислял, но, вспомнив, что он сидит
за обедом и заметив холодный взгляд Вронского, воздержался.
Полный обед — это ты и предстоящие мне разговоры с тобой, которых я ни с кем не могла иметь; и я не знаю,
за какой разговор прежде
взяться.
Но вспомнив, что ожидает ее одну дома, если она не примет никакого решения, вспомнив этот страшный для нее и в воспоминании жест, когда она
взялась обеими руками
за волосы, она простилась и уехала.
— Отчего? отчего? отчего? — широко раскрывая глаза, заговорила Кити,
взявшись, чтобы не выпускать Вареньку,
за ее зонтик. — Нет, постойте, отчего?
Константин не мог сказать, что он дорожит потому, что Николай несчастен и ему нужна дружба. Но Николай понял, что он хотел сказать именно это, и нахмурившись
взялся опять
за водку.
Взявшись опять
за свои бумаги, перечтя то, что было написано, он с удовольствием нашел, что дело стоило того, чтобы им заниматься.
Анна
взялась ходить
за нею, но и это не развлекло ее, тем более что болезнь не была опасна.
За что ни
возьмется, он всё делает отлично.
Она наконец схватила его
за руку и судорожно, почти с угрозой промолвила: «Да что с ним?» Тут он спохватился и принудил себя улыбнуться ей в ответ; но, к собственному ужасу, вместо улыбки у него откуда-то
взялся смех.
— Воспитание? — подхватил Базаров. — Всякий человек сам себя воспитать должен — ну хоть как я, например… А что касается до времени — отчего я от него зависеть буду? Пускай же лучше оно зависит от меня. Нет, брат, это все распущенность, пустота! И что
за таинственные отношения между мужчиной и женщиной? Мы, физиологи, знаем, какие это отношения. Ты проштудируй-ка анатомию глаза: откуда тут
взяться, как ты говоришь, загадочному взгляду? Это все романтизм, чепуха, гниль, художество. Пойдем лучше смотреть жука.
Калиныч был человек самого веселого, самого кроткого нрава, беспрестанно попевал вполголоса, беззаботно поглядывал во все стороны, говорил немного в нос, улыбаясь, прищуривал свои светло-голубые глаза и часто
брался рукою
за свою жидкую, клиновидную бороду.
За книгу он, разумеется, не
берется, и на другое утро та же повторяется история.
Яков
взялся рукой
за горло.
Прошло несколько мгновений… Она притихла, подняла голову, вскочила, оглянулась и всплеснула руками; хотела было бежать
за ним, но ноги у ней подкосились — она упала на колени… Я не выдержал и бросился к ней; но едва успела она вглядеться в меня, как откуда
взялись силы — она с слабым криком поднялась и исчезла
за деревьями, оставив разбросанные цветы на земле.
Но прежде чем запыхавшийся Юшка успел добежать до перепуганной девчонки — откуда ни
возьмись ключница, схватила ее
за руку и несколько раз шлепнула ее по спине…
Мальчик с пальчик увидал, что людоед спит, подкрался к нему и вынул у него из кармана горсть золота, роздал братьям. Потом он потихоньку разул его. Когда он разул его, он надел сам семиверстные сапоги, велел братьям крепче
взяться рука с рукой и держаться
за него. И он побежал так скоро, что сейчас же вышел из леса и нашел дом.
— Левой рукой сильно не ударишь! А — уж вы как хотите — а ударить следует! Я не хочу, чтоб мне какой-нибудь сапожник брюхо вспорол. И чтоб дом подожгли — не желаю! Вон вчера слободская мастеровщина какого-то будто бы агента охраны укокала и домишко его сожгла. Это не значит, что я —
за черную сотню, самодержавие и вообще
за чепуху. Но если вы
взялись управлять государством, так управляйте, черт вас возьми! Я имею право требовать покоя…