Неточные совпадения
Двадцать пять верст показались Аркадию за целых пятьдесят. Но вот на скате пологого
холма открылась наконец небольшая деревушка, где жили родители Базарова. Рядом с нею, в молодой березовой рощице, виднелся дворянский домик под соломенною крышей. У первой избы стояли два мужика в шапках и бранились. «
Большая ты свинья, — говорил один другому, — а хуже малого поросенка». — «А твоя жена — колдунья», — возражал другой.
Я отвернулся и быстрыми шагами стал спускаться с
холма, на котором лежит Колотовка. У подошвы этого
холма расстилается широкая равнина; затопленная мглистыми волнами вечернего тумана, она казалась еще необъятней и как будто сливалась с потемневшим небом. Я сходил
большими шагами по дороге вдоль оврага, как вдруг где-то далеко в равнине раздался звонкий голос мальчика. «Антропка! Антропка-а-а!..» — кричал он с упорным и слезливым отчаянием, долго, долго вытягивая последний слог.
Удивительно легко выламывали из ледяного
холма и бросали в огонь кресла, сундук, какую-то дверь, сани извозчика,
большой отрезок телеграфного столба.
Его обогнал жандарм, но он и черная тень его — все было сказочно, так же, как деревья, вылепленные из снега, луна, величиною в чайное блюдечко,
большая звезда около нее и синеватое, точно лед, небо — высоко над белыми
холмами, над красным пятном костра в селе у церкви; не верилось, что там живут бунтовщики.
А с левой стороны, из-за
холмов, выкатилась
большая, оранжевая луна, тогда как с правой двигалась туча, мохнатая, точно шкура медведя, ее встряхивали молнии, но грома не было слышно, и молнии были не страшны.
На горбе
холма, формою своей подобного парадной шляпе мирового судьи, Варавка выстроил
большую, в два этажа, дачу, а по скатам сползали к реке еще шесть пестреньких домиков, украшенных резьбою в русском стиле.
Они успокоились, когда мы вышли через узенькие переулки в поле и стали подниматься на
холмы.
Большая часть последовала за нами. Они стали тут очень услужливы, указывали удобные тропинки, рвали нам цветы, показывали хорошие виды.
Мы не пошли ни в деревню Бо-Тсунг, ни на
большую дорогу, а взяли налево, прорезали рощу и очутились в обработанных полях, идущих неровно,
холмами, во все стороны.
Больших гор нет, но мы едем все у подножия
холмов, усеянных крупным лесом.
Зеленый только было запел: «Не бил барабан…», пока мы взбирались на
холм, но не успел кончить первой строфы, как мы вдруг остановились, лишь только въехали на вершину, и очутились перед широким крыльцом
большого одноэтажного дома, перед которым уже стоял кабриолет Ферстфельда.
— «Что ж не выменял?» — «Не отдают; да не уйдет она от меня!» Эти шесть миль, которые мы ехали с доктором,
большею частью по побочным дорогам, были истинным истязанием, несмотря на живописные овраги и
холмы: дорогу размыло дождем, так что по горам образовались глубокие рытвины, и экипажи наши не катились, а перескакивали через них.
По батареям, пристаням,
холмам — везде толпились кучи бритых голов, разноцветных,
больше синих, халатов.
Недалеко от Устера мы объехали кругом
холма, который где-нибудь в саду мог представлять
большую гору: это — куча каменьев, поросших кустарниками, в которых, говорят, много змей, оттого она и называется Шлянгенхель, то есть Змеиная горка.
Налево от дому, по
холму, идет довольно
большой сад, сзади дома виноградники, и тоже сад, дальше дикие кусты.
Взгляд не успевал ловить подробностей этой
большой, широко раскинувшейся картины. Прямо лежит на отлогости горы местечко, с своими идущими частью правильным амфитеатром, частью беспорядочно перегибающимися по
холмам улицами, с утонувшими в зелени маленькими домиками, с виноградниками, полями маиса, с близкими и дальними фермами, с бегущими во все стороны дорогами. Налево гора Паарль, которая, картинною разнообразностью пейзажей, яркой зеленью, не похожа на другие здешние горы.
Она очень красива, с
большими отлогостями, живописными
холмами и оврагами.
Небольшие
холмы со сглаженными контурами и сильно размытые ложа ручьев свидетельствуют о
больших денудационных процессах.
В топографическом и геологическом отношении вся местность между двумя упомянутыми реками представляет собой обширный лавовый покров. Теперь это невысокие
холмы, изрезанные
большими оврагами. Когда-то тут был хороший лес. Ныне от него остались только пни и редкие сухостои. По оврагам, о которых я упомянул, в море текут ручьи Цалла, Анкуга, Лолобинга, Тахалун, Калама и Кумолун.
Середи
холмов, ложбин и оврагов, середь золотистых полей и поросших кудрявым кустарником пригорков, меж тенистых рощ и благовонных сенных покосов, верстах в пятидесяти от Волги, над сонной, маловодной речкой, по пологому склону горы
больше чем на версту вытянулась кострикой и пеньковыми оческами заваленная улица с тремя сотнями крестьянских домов. Дома все
большие, высокие, но чрезвычайно тесно построенные. Беда, ежели вспыхнет пожар, не успеют оглянуться, как все село дотла погорит.
Через минуту бричка тронулась в путь. Точно она ехала назад, а не дальше, путники видели то же самое, что и до полудня.
Холмы все еще тонули в лиловой дали, и не было видно их конца; мелькал бурьян, булыжник, проносились сжатые полосы, и все те же грачи да коршун, солидно взмахивающий крыльями, летали над степью. Воздух все
больше застывал от зноя и тишины, покорная природа цепенела в молчании… Ни ветра, ни бодрого, свежего звука, ни облачка.
По сю сторону бухты, между Инкерманом и Северным укреплением, на
холме телеграфа, около полудня стояли два моряка, один — офицер, смотревший в трубу на Севастополь, и другой, вместе с казаком только что подъехавший к
большой вехе.
В радости они не знали, что делать. Вечер был прекрасный. Они отправились куда-то за город, в глушь, и, нарочно отыскав с
большим трудом где-то
холм, просидели целый вечер на нем, смотрели на заходящее солнце, мечтали о будущем образе жизни, предполагали ограничиться тесным кругом знакомых, не принимать и не делать пустых визитов.
Больший шел за Серебряным вдоль речки по зеленому лугу, еще покрытому следами вчерашней битвы, и за ним, повеся голову и хвост, тащился Буян. Он часто подбегал к Серебряному, жалобно повизгивал и потом оборачивался на свежий могильный
холм, пока наконец не скрыли его из виду высокие камыши.
Но — странное дело! — отряд уже был близко, а из укреплений не стреляли. Авангард, с которым был и Ашанин, подошел к Го-Конгу,
большому форту, выстроенному на
холме, окруженному рвами и командующему местностью и имеющему 300 метров по фасу и 85 амбразур и… там не было никого… Все пусто. Внутри форта было 40 блиндированных казарм… Солдаты бросились осматривать их и скоро торжественно привели трех стариков.
Перед нами открылась
большая болотистая котловина, со всех сторон обставленная невысокими сопками, имеющими вид размытых
холмов.
Мукден расположен на
холме, у подножие которого протекает
большая река Ляохе.
Во всю ночь, проведенную им в доме боярина Кручины, шел проливной дождь, и когда он выехал на
большую дорогу, то взорам его представились совершенно новые предметы: тысячи быстрых ручьев стремились по скатам
холмов, в оврагах ревели мутные потоки, а низкие поля казались издалека обширными озерами.
Дойдя до густой березовой рощи, которую перерезывала узкая проселочная дорога, он остановился и, казалось, с
большим вниманием стал рассматривать едва заметное полуобгоревшее строение, коего развалины виднелись на высоком
холме, верстах в пяти от рощи, в тени которой он тогда находился.
— Его карканье еще
больше расстраивало нас, а тут, знаешь, из-за каждого угла,
холма и дерева торчат упрямые головы крестьян, щупают тебя их сердитые глаза, — люди эти относились к нам, конечно, не очень приветливо.
Однажды, погружась в мечтанье,
Сидел он позднею порой;
На темном своде без сиянья
Бесцветный месяц молодой
Стоял, и луч дрожащий, бледный
Лежал на зелени
холмов,
И тени шаткие дерев
Как призраки на крыше бедной
Черкесской сакли прилегли.
В ней огонек уже зажгли,
Краснея он в лампаде медной
Чуть освещал
большой забор…
Всё спит:
холмы, река и бор.
Большая Дворянская и еще две улицы почище жили на готовые капиталы и на жалованье, получаемое чиновниками из казны; но чем жили остальные восемь улиц, которые тянулись параллельно версты на три и исчезали за
холмом, — это для меня было всегда непостижимою загадкой.
Восток белел приметно, и розовый блеск обрисовал нижние части
большого серого облака, который, имея вид коршуна с растянутыми крылами, державшего змею в когтях своих, покрывал всю восточную часть небосклона; фантастически отделялись предметы на дальнем небосклоне и высокие сосны и березы окрестных лесов чернели, как часовые на рубеже земли; природа была тиха и торжественна, и
холмы начинали озаряться сквозь белый туман, как иногда озаряется лицо невесты сквозь брачное покрывало, всё было свято и чисто — а в груди Вадима какая буря!
Над могилой Ивана Кольца был насыпан высокий
холм и водружен
большой деревянный крест. Долго молился у этой могилы Ермак Тимофеевич и снова повторял у подножия могильного
холма свою клятву.
Раздуваемое Алексеем дело всё шире расползалось по песчаным
холмам над рекою; они потеряли свою золотистую окраску, исчезал серебряный блеск слюды, угасали острые искорки кварца, песок утаптывался; с каждым годом, вёснами, на нём всё обильнее разрастались, ярче зеленели сорные травы, на тропах уже подорожник прижимал свой лист; лопух развешивал
большие уши; вокруг фабрики деревья сада сеяли цветень; осенний лист, изгнивая, удобрял жиреющий песок.
— A знаешь, Горя, мне почему-то кажется, что там за лесом должны быть непременно
холмы, и если не такие
большие, как тот высокий на берегу реки, занятый ими, то, может быть…
Когда надоедало ходить, я останавливался в кабинете у окна и, глядя через свой широкий двор, через пруд и голый молодой березняк, и через
большое поле, покрытое недавно выпавшим, тающим снегом, я видел на горизонте на
холме кучу бурых изб, от которых по белому полю спускалась вниз неправильной полосой черная грязная дорога.
Вечерами на закате и по ночам он любил сидеть на
холме около
большой дороги. Сидел, обняв колена длинными руками, и, немотствуя, чутко слушал, как мимо него спокойно и неустанно течет широкая певучая волна жизни: стрекочут хлопотливые кузнечики, суетятся, бегают мыши-полевки, птицы летят ко гнездам, ходят тени между
холмов, шепчут травы, сладко пахнет одонцем, мелиссой и бодягой, а в зеленовато-голубом небе разгораются звезды.
Разрезав город, река течет к юго-западу и теряется в ржавом Ляховском болоте; ощетинилось болото темным ельником, и уходит мелкий лес густым широким строем в серовато-синюю даль. А на востоке, по вершинам
холмов, маячат в бледном небе старые, побитые грозами деревья
большой дороги в губернию.
Усадьба наша находится на высоком берегу быстрой речки, у так называемого быркого места, где вода шумит день и ночь; представьте же себе
большой старый сад, уютные цветники, пасеку, огород, внизу река с кудрявым ивняком, который в
большую росу кажется немножко матовым, точно седеет, а по ту сторону луг, за лугом на
холме страшный, темный бор.
Мы хлебнули по глотку коньяку, и сон прошел совсем.
Большой и черный четырехугольник дверей стал розоветь, покраснел — где-то за
холмами показалось огромное молчаливое зарево, как будто среди ночи всходило солнце.
Вытянув шею, он пристально всматривался в даль, и там, в петле реки, на высоком бугре, увенчанном маленькою рощею осин и берёз, воображение его строило
большой каменный дом с зелёными ставнями и башней на крыше; вокруг дома — подкова крепко слаженных, крытых железом служб, а от подножия
холма во все стороны разноцветными полосами лежат пашни.
И каждое утро я надевал лыжи и шел на берег застывшего моря, к могильному
холму, и смотрел на
большие и глубокие буквы, выведенные в снегу и обозначавшие чистое имя: Елена.
Налево, параллельно дороге, тянулся
холм, кудрявый от мелкого кустарника, а над
холмом неподвижно стоял
большой полумесяц, красный, слегка подернутый туманом и окруженный мелкими облачками, которые, казалось, оглядывали его со всех сторон и стерегли, чтобы он не ушел.