Неточные совпадения
— Тут Кифа Мокиевич
бил себя весьма сильно в грудь
кулаком и приходил в совершенный азарт.
Стал я ему докладывать все, как было, и стал он по комнате сигать и себя в грудь
кулаком бил: «Что вы, говорит, со мной, разбойники, делаете?
(Сует
кулаком и
бьет каблуком в пол.
Таня держала Гришу за волосы, а он, с изуродованным злобой лицом,
бил ее
кулаками куда попало.
На другой день он проснулся рано и долго лежал в постели, куря папиросы, мечтая о поездке за границу. Боль уже не так сильна, может быть, потому, что привычна, а тишина в кухне и на улице непривычна, беспокоит. Но скоро ее начали раскачивать толчки с улицы в розовые стекла окон, и за каждым толчком следовал глухой, мощный гул, не похожий на гром. Можно было подумать, что на небо, вместо облаков, туго натянули кожу и по коже
бьют, как в барабан, огромнейшим
кулаком.
Кулаком правой руки он бесшумно
бил по колену.
Он захлебнулся смехом, засипел, круглые глаза его выкатились еще больше, лицо, побагровев, надулось,
кулаком одной руки он
бил себя по колену, другой схватил фляжку, глотнул из нее и сунул в руки Самгина. Клим, чувствуя себя озябшим, тоже с удовольствием выпил.
Маленькое, всегда красное лицо повара окрашено в темный, землистый цвет, — его искажали судороги, глаза смотрели безумно, а прищуренные глаза медника изливали ненависть; он стоял против повара, прижав
кулак к сердцу, и, казалось, готовился
бить повара.
Иван Федорович вскочил и изо всей силы ударил его
кулаком в плечо, так что тот откачнулся к стене. В один миг все лицо его облилось слезами, и, проговорив: «Стыдно, сударь, слабого человека
бить!», он вдруг закрыл глаза своим бумажным с синими клеточками и совершенно засморканным носовым платком и погрузился в тихий слезный плач. Прошло с минуту.
Разумеется, ввязался и прокурор. Он попросил Алешу еще раз описать, как это все было, и несколько раз настаивал, спрашивая: точно ли подсудимый, бия себя в грудь, как бы на что-то указывал? Может быть, просто
бил себя
кулаком по груди?
— Мама, окрести его, благослови его, поцелуй его, — прокричала ей Ниночка. Но та, как автомат, все дергалась своею головой и безмолвно, с искривленным от жгучего горя лицом, вдруг стала
бить себя
кулаком в грудь. Гроб понесли дальше. Ниночка в последний раз прильнула губами к устам покойного брата, когда проносили мимо нее. Алеша, выходя из дому, обратился было к квартирной хозяйке с просьбой присмотреть за оставшимися, но та и договорить не дала...
Цитирую его «Путешествие в Арзрум»: «…Гасан начал с того, что разложил меня на теплом каменном полу, после чего он начал ломать мне члены, вытягивать суставы,
бить меня сильно
кулаком: я не чувствовал ни малейшей боли, но удивительное облегчение (азиатские банщики приходят иногда в восторг, вспрыгивают вам на плечи, скользят ногами по бедрам и пляшут на спине вприсядку).
Когда Любочка сердилась и говорила: «целый век не пускают», это слово целый век, которое имела тоже привычку говорить maman, она выговаривала так, что, казалось, слышал ее, как-то протяжно: це-е-лый век; но необыкновеннее всего было это сходство в игре ее на фортепьяно и во всех приемах при этом: она так же оправляла платье, так же поворачивала листы левой рукой сверху, так же с досады
кулаком била по клавишам, когда долго не удавался трудный пассаж, и говорила: «ах, бог мой!», и та же неуловимая нежность и отчетливость игры, той прекрасной фильдовской игры, так хорошо названной jeu perlé, [блистательной игрой (фр.).] прелести которой не могли заставить забыть все фокус-покусы новейших пьянистов.
Не шибко
бьет себя по груди
кулаком и настойчиво просит...
На обратном пути я спросил Дерсу, почему он не стрелял в диких свиней. Гольд ответил, что не видел их, а только слышал шум в чаще, когда они побежали. Дерсу был недоволен: он ругался вслух и потом вдруг снял шапку и стал
бить себя
кулаком по голове. Я засмеялся и сказал, что он лучше видит носом, чем глазами. Тогда я не знал, что это маленькое происшествие было повесткой к трагическим событиям, разыгравшимся впоследствии.
— Хнычешь, чего ты хнычешь, дурак, духгак! Вот тебе! — и он
бьет меня, он больно ударяет меня
кулаком в спину, в бок, все больней и больней, и… и я вдруг открываю глаза…
Унтер-офицеры жестоко
били своих подчиненных за ничтожную ошибку в словесности, за потерянную ногу при маршировке, —
били в кровь, выбивали зубы, разбивали ударами по уху барабанные перепонки, валили
кулаками на землю.
В это мгновение Илюшка прыжком насел на Пашку, повалил его на землю и принялся отчаянно
бить по лицу
кулаками. Он был страшен в эту минуту: лицо покрылось смертельною бледностью, глаза горели, губы тряслись от бешенства. Пашка сначала крепился, а потом заревел благим матом. На крик выбежала молодая сноха Агафья, копавшая в огороде гряды, и накинулась на разбойника Илюшку.
Петр Степанович кричал, ругался,
бил его по голове
кулаками; наконец, кое-как вырвавшись, выхватил револьвер и наставил его прямо в раскрытый рот всё еще вопившего Лямшина, которого уже крепко схватили за руки Толкаченко, Эркель и Липутин; но Лямшин продолжал визжать, несмотря и на револьвер.
Возвращаясь домой, ссорились с женами и часто
били их, не щадя
кулаков.
—
Кулаком правду не убьешь! — крикнул Рыбин, наступая да него. — И
бить меня не имеешь права, собака ты паршивая!
Ох, как мне хотелось, чтоб меня кто-нибудь трепал за волосья,
бил по щекам,
бил бы
кулаком по шее и злорадно приговаривал соответственные поучения!.. Но ни одного попрека, ни одного раздраженного слова! Мама заботливо расспрашивала, почему я так долго не собрался выехать вчера, — ведь гроза разразилась, когда уже совсем было темно. Я, не глядя ей в глаза, объяснял...
Я испуганно таращил глаза и втягивал голову в плечи, мальчишка
бил меня
кулаком по шее, а извозчики, — такие почтительные и славные, когда я ехал на них с папой или мамой, — теперь грубо хохотали, а парень с дровами свистел и кричал...
Я сунул его
кулаком в морду, перешел в наступление и стал теснить. Испуг и изумление были на его красивом круглом лице с черными бровями, а я наскакивал,
бил его
кулаком по лицу, попал в нос. Брызнула кровь. Он прижал ладони к носу и побежал. Пробежал мимо и рыжий, а Геня вдогонку накладывал ему в шею…
— Вон сколько с ними добра! — кричал хмельной
кулак. — Дело не чистое!.. Это, ребята, бунтовщики… Смуту варят!..
Бей их!..
Бей в мою голову!.. всех
бей!.. Держи их, ребята!.. Вяжи по рукам, да к становому.
Немало утешал их дохленький Анцыфров, который все время старался корчить умильные гримасы, так, чтобы это выходило посмешнее, и представлялся усердно молящимся человеком: он то охал и вздыхал, то потрясал головою, то
бил себя
кулаками в грудь, то простирался ниц и вообще желал щегольнуть перед соседними гимназистами и барышнями своим независимым отношением к делу религии и церковной службы.
— Да разве это — всерьез? Это мы шутки ради помазали тебя! А она — да что же ее не
бить, коли она — гулящая? Жен
бьют, а таких и подавно не жаль! Только это все — баловство одно! Я ведь понимаю —
кулак не наука!
Товарищ утопавшего — тоже пьяный, рыжий и лысый —
бил всех
кулаками, прорываясь к борту, и рычал...
— Лодку, дьяволы! — кричал толстый барин, в одних брюках, без рубашки, и
бил себя в грудь
кулаком.
— Это возмутительно! — стукнул граф
кулаком по столу. — Какое он имеет право! Это тирания… это… это чёрт знает что такое!
Бить жену?!
Бить! За что это он вас?
Никита, убирающий за ним,
бьет его страшно, со всего размаха, не щадя своих
кулаков; и страшно тут не то, что его
бьют, — к этому можно привыкнуть, — а то, что это отупевшее животное не отвечает на побои ни звуком, ни движением, ни выражением глаз, а только слегка покачивается, как тяжелая бочка.
Тосковал и артиллерист Захар Петрович и от скуки, вероятно, допекал артиллерийского унтер-офицера, хотя уж опасался
бить его по лицу и только в бессильном гневе сжимал свои волосатые
кулаки и сыпал ругательствами, остальное время он или ел, или спал, или играл в шашки с Первушиным.
Полковник Манштейн бросился на герцога и держал его, пока не вошли в комнату гренадеры. Они схватили его, а так как он, в одном белье, вырываясь,
бил их
кулаками и кричал благим матом, то они принуждены были заткнуть ему рот носовым платком, а внеся в приемную, связать. Регента посадили в карету фельдмаршала Миниха с одним из караульных офицеров. Солдаты окружили карету. Таким образом, пленник был доставлен в Зимний дворец. Другой отряд гренадер арестовал Бестужева.
Зная драчливый характер Петрушки, Ванька хотел встать между ним и доктором, но по дороге задел
кулаком по длинному носу Петрушки. Петрушке показалось, что его ударил не Ванька, а доктор… Что тут началось!.. Петрушка вцепился в доктора; сидевший в стороне Цыган ни с того ни с сего начал колотить Клоуна, Медведь с рычанием бросился на Волка, Волчок
бил своей пустой головой Козлика — одним словом, вышел настоящий скандал. Куклы пищали тонкими голосами, и все три со страху упали в обморок.
Спирька в счастливом упоении все
бил себя
кулаком в грудь и твердил...
До поздней ночи он одиноко шатался по деревне, рычал, буянил, скрипел зубами и
бил себя
кулаком в грудь. Потом исчез…
Парень послушался и ушел. В коридор вышел Шерстобитов с беспартийным парнем, и сквозь перегородку Женькиной комнаты нам слышен был разговор. Шерстобитов
бил себя
кулаком в грудь и орал басом...
Он выронил кирпич, рыдал и продолжал
бить себя
кулаком в грудь.
Вдруг вокруг него выросли фигуры парней, бросились на Спирьку. Он зарычал. Ребята схватили его за руки и стали их закручивать назад. Он вывертывался, рвался, но подбежали еще парни. Так закрутили ему назад руки, что Спирька застонал. И вдруг Лелька увидела: Оська Головастов теперь, когда Спирька был беззащитен, яростно
бил его
кулаком по шее.
— Вали-и на Шихан!
Бей женихов, не жалей
кулаков! Вали-и…
Освирепел Базунов, бросился на противника, яростно махая
кулаками, а ловкий подросток, уклоняясь от ударов, метко
бил его с размаха в левый бок.
Над ним наклонилась Палага, но он не понимал её речи, с ужасом глядя, как
бьют Савку: лёжа у забора вниз лицом, парень дёргал руками и ногами, точно плывя по земле; весёлый, большой мужик Михайло, высоко поднимая ногу, тяжёлыми ударами пятки, чёрной, точно лошадиное копыто, бухал в его спину, а коренастый, добродушный Иван, стоя на коленях, истово ударял по шее Савки, точно стараясь отрубить голову его тупым, красным
кулаком.
Он
бил себя
кулаком в грудь и кричал в странном возбуждении, сильнее, чем вино, опьянявшем хозяина...
Бил себя
кулаком в грудь и с гордостью доказывал Тиунову...
Станет
кулаком слезы утирать, скажет: дура я была, что Павлу Васильевичу отказала,
бить меня было некому, хороший был человек.
Она охала, вздыхала,
била себя
кулаками в грудь и живот (это была ее привычка), говорила, что такая любовь смертный грех перед богом и что бог за нее накажет.
— Что?! — Матрос вскочил на ноги и с тесаком ринулся на Катю. — Не устроим?! — Он остановился перед нею и стал
бить себя
кулаком в грудь. Поверьте мне, товарищ! Вот, отрубите мне голову тесаком: через три недели во всем мире будет социальная революция, а через два месяца везде будет социализм. Формальный! Без всякого соглашательского капитализму!.. Что? Не верите?!
Не было возможности спастись от его
кулака, которым он по заказу
бил куда хотел, заставляя видимым пинком в грудь, живот или нос невольно защищать угрожаемое место; но тут-то его
кулак, как молния,
бил в указанный бок.
Не думая о получаемых ударах, я стал гвоздить своего противника
кулаками без разбора сверху вниз; тогда и он, забыв о нападении, только широко раздвинув пальцы обеих рук, держал их как щиты перед своею головой, а я продолжал изо всех сил
бить, попадая
кулаками между пальцами противника, при общих одобрительных криках товарищей: «Валяй, Шеншин, валяй!» Отступающий противник мой уперся наконец спиною в классный умывальник и, схватив на нем медный подсвечник, стал острием его
бить меня по голове.
Через час Александра Михайловна вместе с чернобровой женщиной выходила из трактира. Александра Михайловна рыдала и
била себя
кулаком в грудь.