Неточные совпадения
Вздыхая, как уставшая лошадь, запахивая
на коленях поддевку, как он раньше запахивал подрясник, Дьякон
басил все более густо.
Надоело нам лавировать, делая от восьми до двадцати верст в сутки, и мы спустились несколько к югу, в надежде встретить там другой ветер и, между прочим, зайти
на маленькие острова
Баши, лежащие к югу от Формозы, посмотреть, что это такое, запастись зеленью, фруктами и тому подобным.
На генеральных картах этот остров не назван по имени; вся группа называется общим именем
Баши.
Теперь перенесемся в Восточный океан, в двадцатые градусы северной широты, к другой «опасной» минуте, пережитой у Ликейских островов, о которой я ничего не сказал в свое время. Я не упоминаю об урагане, встреченном нами в Китайском море, у группы островов
Баши, когда у нас зашаталась грот-мачта, грозя рухнуть и положить
на бок фрегат. Об этом я подробно писал.
Часов с шести вечера вдруг заштилело, и мы вместо 11 и 12 узлов тащимся по 11/2 узла. Здесь мудреные места: то буря, даже ураган, то штиль. Почти все мореплаватели испытывали остановку
на этом пути; а кто-то из наших от
Баши до Манилы шел девять суток: это каких-нибудь четыреста пятьдесят миль. Нам остается миль триста. Мы думали было послезавтра прийти, а вот…
— Еще б отказаться, —
пробасил Ракитин, видимо сконфузившись, но молодцевато прикрывая стыд, — это нам вельми
на руку будет, дураки и существуют в профит умному человеку.
— Во благовремении и при такой низкой температуре вино
на пользу организму послужить должно, — гулко
басил огромный протодьякон перед каждым лафитным стаканом водки, который он плескал в свой огромный рот.
— И к нам в лавку милости просим, —
пробасил купец-исполин Яков Панкратьич Столетов. — Возле флагов,
на самом шоссе в Скобяном ряду. Не оставьте!..
Сидели мы перед началом заседания рядом с Вырубовым, в коридоре, ведущем в зал. Проходит своей грузной и величавой поступью Михаил Александрович с кем-то из своих"подручных"и, указывая
на нас жестом головы,
басит...
Не знаю, какие именно «большие секреты» она сообщила сестре, но через некоторое время в городе разнесся слух, что Басина внучка выходит замуж. Она была немного старше меня, и восточный тип делал ее еще более взрослой
на вид. Но все же она была еще почти ребенок, и в первый раз, когда
Бася пришла к нам со своим товаром, моя мать сказала ей с негодующим участием...
— Так, Анна Аркадьевна, нельзя! Так может все дело рухнуть, а если нет, то наверно выскользнуть из наших рук;
на него в Москве многие зубы точат. Надо прежде всего достать денег, а затем сократить труппу для уменьшения расходов, —
басил Матвей Иванович.
— Так, так, так! —
басила богомолка. — Ой, я больно натоптала снегом, вон какая лужа течет из-под меня! — добавила она, взглянув
на пол, по которому в самом деле тек целый поток от растаявшего снега, принесенного ею
на сапогах.
«Ухватилася!» —
басил Петр Петрович и, несмотря
на больные ноги, все-таки немножко пошевеливал ими: родник веселости, видно, еще сильно бился в нем, не иссяк от лет и недугов.
— Ба, ба, ба! Знакомые все лица! —
пробасил над самым его ухом голос Ардальона Полоярова. — Здравствуйте, Шишкин! Сегодня мы с вами еще не поздоровались. А ведь вы, кажись, господин Хвалынцев? — прищурился он
на студента.
Он усиленно шевелился, дышал громко, кашлял, чтобы ничем не походить
на покойника, окружал себя живым шумом звенящих пружин, шелестящего одеяла; и чтобы показать, что он совершенно жив, ни капельки не умер и далек от смерти, как всякий другой человек, — громко и отрывисто
басил в тишине и одиночестве спальни...
Желающих явилось больше чем нужно. Ударная тройка отбирала тех, кто был получше в работе. Необходимо было прикрепить к конвейеру и Басю: она и работница была прекрасная, и великолепный организатор в качестве члена тройки, — ее наметили бригадиром. Но
Бася уже не работала
на галошах. С большими усилиями, с вмешательством партийной ячейки удалось добиться, чтобы администрация временно освободила ее от хронометража.
Тут работала «
на резине»
Бася Броннер.
Когда пошла художественная часть,
Бася увела Чугунова и Нинку в буфет пить чай. Подсел еще секретарь комсомольской цеховой ячейки. Чугунов много говорил, рассказывал смешное, все смеялись, и тут он был совсем другой, чем
на трибуне. В быстрых глазах мелькало что-то детское, и смеялся он тоже детским, заливистым смехом.
Работницы ночной смены толпились
на широком заводском дворе, — кончили работу и ждали, когда заревет гудок и распахнутся калитки. От электрических фонарей снег казался голубым. Лелька увидела Басю Броннер. Взволнованно и слегка пристыженно рассказала ей об утреннем происшествии в амбулатории.
Бася сурово сверкнула глазами.
Вскочили, смеясь и остря.
На пне, с листом бумаги и карандашом в руках, сидел Черновалов, подле него
Бася и толстый из райкома. По обе стороны Черновалова, лицом к противнику, расселись сражающиеся взводы. Во главе первого сидел Оська, во главе второго — Лелька. Вокруг кольцом теснилась публика.
— Гнать! Безусловно! — согласилась
Бася. — И таких мало — рассчитывать, нужно, чтобы в их трудовых книжках было помечено, что они сбежали с трудового фронта и, значит, не нуждаются в работе. Ни один из этих предателей не должен быть принят обратно
на завод. Ступай
на биржу! И работу этому — в последнюю очередь!
С осени поступаю
на резиновый завод «Красный витязь», где
Бася.
Нинка перестала бывать у
Баси. Но случайно встретилась с нею в театре Мейерхольда [Театр им. Вс. Э. Мейерхольда размещался
на месте теперешнего Концертного зала им. П. И. Чайковского.]. Покраснела и хотела пройти мимо.
Бася, смеясь, остановила ее.
Нина прикусила губу, еще больше покраснела, брови низко набежали
на глаза.
Бася хохотала.
Взвод Лельки и состязающийся с ним взвод Оськи Головастова расположились
на покатой лесной полянке. Члены штаба разбились
на тройки для руководства состязанием. В тройке, которая должна была судить Лелькин и Оськин взводы, был Черновалов, потом еще какой-то толстый товарищ из райкома и
Бася (она давно уже была в партии).
Наружность Арона была ужасная, и он ни в чем не походил
на сестру.
Бася была красавица. Арон был безобразен: огромная голова, вывороченные губы, узенькие плечи, выдавшиеся вперед; в веснушках, и весь рыжий: не только волосы рыжие, но и брови, даже ресницы
на припухших веках были бледно-рыжие.
Ой, что началось! Хлопали с воодушевлением, с восторгом и долго не хотели затихнуть.
Бася из-за стола президиума улыбалась суровыми черными своими глазами и приветливо кивала Лельке. Член райкома, наклонившись к председателю, спрашивал ее фамилию. Лелька стремительно села рядом. С чуть заметной усмешкой
на тонких губах товарищ обратился к ней...
Нинка поехала в гости к Басе Броннер в село Богородское, за Сокольниками.
Бася, подруга ее по школе, работала галошницей
на резиновом заводе «Красный витязь».
Бася, задыхаясь от негодования, ринулась
на трибуну.
Васенька покорежился.
Бася подняла брови и изумленно взглянула
на стену.
Неужели
на тебя произвели какое-нибудь впечатление речи
Баси? Так просто можно тонкие и сложные переживания охарактеризовать парой самых истрепанных слов! А во мне это только легкую тошноту вызвало, как очень приевшееся кушание. Что ж ты, не знала раньше сама, что это припечатывается словами «упадочничество» и «интеллигентщина»?
Лелька в воскресенье зашла вечером к Басе. Расхаживая по неуютной своей комнате широким мужским шагом и сильно волнуясь,
Бася рассказала, как держался с нею
на работе Царапкин. Когда
Бася волновалась, она говорила захлебываясь, обрывая одну фразу другою.
Трудная это была и неприятная работа
Баси — хронометраж. Рабочие настораживались, когда она подходила, знали, что выгоднее работать
на ее глазах помедленнее, и отношение к ней было враждебное. Силой воли
Бася обладала колоссальною, но и она с непривычки часто падала духом, никак не могла найти нужного подхода.
Бася быстро взошла
на трибуну.
Весь этот день она промучилась, и самолюбие сильно страдало, когда вспоминала общий смех себе вдогонку. Вечером случайно узнала в ячейке, что Царапкин — комсомолец, да еще активист. Вспомнила, что даже имела с ним кой-какие дела.
Бася решила пойти к нему
на дом и поговорить по душам.
По тем или другим мотивам активно участвовало в соревновании, вело массу вперед — ну, человек четыреста-пятьсот. Это —
на шесть тысяч рабочих завода. Были тут и настоящие энтузиасты разного типа, всею душою жившие в деле, как Гриша Камышов, Ведерников, Матюхина, Ногаева,
Бася. Были смешные шовинисты-самохвалы, как Ромка, карьеристы-фразеры, как Оська Головастов. Были партийцы, шедшие только по долгу дисциплины. Прельщали многих обещанные премии, других — помещение в газетах портретов и восхвалений.
Бася остолбенела. Страшно бледная, она неподвижно глядела
на Лельку. Глаза Лельки были ясны и уверенны.
Бася после работы поспала и сейчас одевалась. Не по-всегдашнему одевалась, а очень старательно, внимательно гляделась в зеркало. Черные кудри красиво выбивались из-под алой косынки, повязанной
на голове, как фригийский колпак. И глаза блестели по-особенному, с ожиданием и радостным волнением. Нинка любовалась ее стройной фигурой и прекрасным, матово-бледным лицом.
Бася подошла к столам, где рядом работали Спирька и Царапкин. Спирька оглядел ее наглыми глазами.
Бася от него отвернулась. Достала карандаш, положила секундомер
на край стола и начала наблюдать работу Царапкина. Царапкин медленно снимал колодку, медленно макал ее в лак и старательнейше обмазывал рукою бордюр.
Бася начала было записывать его движения, — безнадежно опустила папку и спросила...
Марк внимательно поглядел
на нее, и губы его нетерпеливо дернулись, совсем как у избалованного ребенка. Нинка вдруг вспомнила слова
Баси о его бесчисленных романах, предсказание ее, что она, Нинка, влюбится в него. «Ого! Еще поглядим!»
В завкоме, в комнате Осоавиахима [Теперь ДОСААФ.], в понедельник собрались ребята-налетчики. Походом руководила
Бася. Распоряжалась властно и весело. Шурка Щуров, во всяком деле незаменимый технический секретарь, принес длинный список работниц и рабочих, не явившихся сегодня
на работу.
Когда общаюсь с тобой, мне хочется шарлатанства, озорства, «свободы мысли». И всею душою я отдыхаю с Басей. Поговоришь с нею, — и как будто воздух кругом становится чистым и свежим. Вообще меня вуз не удовлетворяет. Эх, не наплевать ли мне
на все вузы и не уйти ли
на производство? Там непосредственно буду соприкасаться с живыми силами пролетариата.
Бася меня устроит.
Бася, поглядывая
на секундомер, старательнейшим образом продолжала записывать все — видимо, замедленные — движения Царапкина. Наконец кончила, сложила папку и пошла к выходу. Вдогонку ей засмеялись.
Всего ужаснее казалось именно это глубокое безразличие. В свирепом сладострастии баши-бузука, упивающемся муками, все-таки есть что-то человеческое и понятное. Но эти маленькие, полусонные глаза, равнодушно смотрящие из косых расщелин
на твои безмерные муки, — смотрящие и не видящие… Брр!..
С каким наслаждением слушала она мое чтение, или, лучше сказать, разыгрыванье трагедий, комедий и даже опер, в которых я отвечал один за всех актеров и актрис: картавил, гнусил, пищал,
басил и пел
на все голоса, даже иногда костюмировался с помощию всякой домашней рухляди.
И как с первого раза знакомился своими глазами Колесников, так своими с первого раза и навсегда убеждал Погодин; так и теперь сразу и навсегда убедил он только что пришедшего в чем-то радостном и необыкновенно важном. Заерзав
на стуле, Колесников в широкой улыбке открыл черные, но крепкие зубы и
пробасил...
— Это лишнее, —
пробасил Денисов, — достаточно и сокращенных имен, а то как начну я кому «ты» валять, так под злую руку его же или ее же и выругаю. А если
на «вы» выбраниться, как будто, не так обидно…
— А мне говорил о вас Асклипиодот, — добродушно
басил о. Андроник — это был он, — поглаживая свою седую бороду. — Вы совсем было нас без рыбы оставили… А каких мы окуней набродили с ним, во! — Отец Андроник отмерил
на своей пухлой, покрытой волосами руке с пол-аршина. — Ей-богу, так… А метрику Асклипиодот вам завтра же доставит, только вы уж Егору-то ничего не говорите, а то он сейчас архирею ляпнет
на нас, ни с чем пирог.
— Вишь, ведь потеха ему! —
пробасила она вполголоса и прошла
на лестницу.
Пять холодных и цепких костей сжали пальцы Ипполита Сергеевича; сверкающие серые глаза остановились
на его лице, и тётя Лучицкая
пробасила, внятно отчеканивая каждый слог, точно она считала их, боясь сказать лишний...