Неточные совпадения
Но это все темные времена корейской истории; она проясняется немного с третьего века по Рождеству
Христову. Первобытные жители в ней были одних племен с манчжурами, которых сибиряки называют тунгусами. К ним присоединились китайские выходцы. После Рождества
Христова один из тунгус, Гао, основал
царство Гао-ли.
Христос утверждал дуализм —
царства Божия и
царства Кесаря.
Между тем в христианстве есть мессианское ожидание второго явления
Христа в силе и славе, есть мессианское искание
царства Божьего, как на небе, так и на земле, возможное ожидание новой эпохи Духа Святого.
Внутри самого еврейства роль его стала отрицательной, ибо может быть лишь ожиданием нового Мессии, противоположного
Христу, который и утвердит
царство и блаженство Израиля на земле.
«Мы, христиане, говорим: Бог тройственен (dreifaltig), но един в существе, обычно даже говорится, что бог тройственен в лицах, это плохо понимается неразумными, а отчасти и учеными, ибо Бог не есть лицо кроме как во
Христе [Сын же «потому называется лицом, что он есть самостоятельное существо, которое не принадлежит к рождению природы, но есть жизнь и разум природы» (IV, 59, § 68).] (Gott ist keine Person als nur in Christo), но Он есть вечнорождающая сила и
царство со всеми сущностями; все берет свое начало от него.
Петру, а в лице его Церкви в торжественную минуту первого исповедания веры во
Христа на земле, произнесенного на пути в Кесарию Филиппову Петром: «И дам тебе ключи
царства небесного: и что свяжешь на земле, связано будет на небесах, и что разрешишь на земле, разрешено будет на небесах» (Мф. 16:12).].
Он обличает историческое христианство, историческую церковь в приспособлении заветов
Христа к закону этого мира, в замене
Царства Божьего
царством кесаря, в измене закону Бога.
Религиозный анархизм обосновывается на отвержении
Христом искушения
царством мира сего.
Устраивают землю и земную жизнь злые силы, отступившие от правды
Христовой, добрые же силы ждут Града Грядущего,
Царства Божьего.
Все первохристианство было эсхатологично, ждало второго пришествия
Христа и наступления
Царства Божьего [Эсхатологическое понимание христианства можно найти у Вейса и Луази.].
«Мыслью о
Христовом царстве не от мира сего мы пользуемся только для своего нечеловеколюбивого, ленивого и малодушного безучастия к труждающимся и обремененным в сем мире».
Большой вопрос, можно ли было признать Синод органом церкви
Христовой и не был ли он скорее органом
царства кесаря.
— Когда из десяти Господних заповедей пять только останется, — сказал Дмитрий Петрович. — Когда люди до того дорастут, что не будет ни кражи, ни прелюбодейства, ни убийств, ни обид, ни лжи, ни клеветы, ни зависти… Одним словом, когда настанет
Христово царство. А до тех пор?.. Прощай, однако, спать пора…
— Спаси тя
Христос за твое попечение, — молвила Манефа, слегка наклоня голову перед Василием Борисычем. — По правде сказать, наши девицы не больно горазды, не таковы, как на Иргизе бывали… аль у вас, на Рогожском… Бывал ли ты, Василий Борисыч, на Иргизе у матушки Феофании — подай, Господи, ей
Царство Небесное, — в Успенском монастыре?
Христос учил искать
Царства Божьего и не искать того, что в мире, но потому, что
Царство Божие и есть подлинный мир, полнота бытия, а то, что в мире, есть призрак и бедность.
Христианская история была прохождением через ряд искушений, тех дьявольских искушений, которые были отвергнуты
Христом в пустыне: искушением
царством этого мира, искушением чудом и искушением хлебами.
Воскресение
Христа есть победа благодатных, животворящих сил Божьих над смертоносными силами природы, это отмена порядка природы благодатным порядком Божьего
Царства.
Еврейский народ отверг
Христа, не узнал в Нем Мессии, так как ждал земного царя, могущественного и славного, устроителя земного
царства.
И это будет, потому что правда
Христова не может быть кое-чем, она должна быть всем, т. е. космическим
царством.
В конце мировой истории
Христос явится как Царь, явит миру Свою силу и славу, будет властвовать над миром, миру обещано наступление Его тысячелетнего
царства.
В безрелигиозном сознании нового человечества древние чаяния
Царства Божьего смешались с чаяниями
царства князя этого мира; обетования второго пришествия
Христа затмились христианскими же обетованиями о пришествии земного бога — врага
Христова.
«Но в таком случае это будет земной рай!» «Да, это —
царство свободы, добра, любви!» «Нужно делать различие между явлением Параклета и победоносным возвращением
Христа.
Искушения христианской истории отразились на историческом христианстве, которое оказалось компромиссом подлинной религии
Христа с
царством князя этого мира.
Человечество должно было пройти все стадии первоначального, естественного откровения, пережить языческий политеизм, индийское мироотрицание и иудейское единобожие, должно было достигнуть высших ступеней философского самосознания в Греции и совершить полные предчувствий греческие мистерии, должно было устроиться римское всемирное
царство, объединяющее человечество в мировой культуре, чтобы мир созрел для явления
Христа, чтобы тоскующее, жаждущее человечество увидело Логос во плоти.
Без Христа-Искупителя и Спасителя
Царство Божье для человека недоступно и недостижимо.
И все, к чему призывает
Христос, есть призыв к
Царству Божьему и только так может быть истолковано.
Лишь во
Христе и через
Христа осуществляется совершенство, подобное совершенству Отца Небесного, и действительно наступает
Царство Божье.
Христос пришел низвести огонь с неба, и в огне этом сгорает все, что людям казалось ценным, сгорают все построенные ими
царства.
Явление
Христа означает поворот души от созидания ада к созиданию
Царства Божьего.
Я должен любить ближнего во
Христе, это есть путь
Царства Божьего.
Когда человек сделает то, к чему он призван, тогда лишь будет второе явление
Христа, тогда будет новое небо и новая земля, будет
царство свободы.
Христос отверг этот соблазн и отверг навеки и для всех
царств мира.
Своё вожделенное
царство он отождествляет с мировым единством, с окончательным объединением человечества Соблазн
царства есть один из соблазнов, отвергнутых
Христом в пустыне.
Дьявол показал
Христу с высокой горы «все
царства мира и славу их» и предложил поклониться им.
Христос призывал искать прежде всего
царства Божьего и правды Его.
Вероятно, среди этих
царств духовному взору
Христа предстали и все те
царства мира, которые будут именовать себя христианскими, все трансформации
царства до конца времен.
Но вы еще дальше шли: вы веровали, что римский католицизм уже не есть христианство; вы утверждали, что Рим провозгласил
Христа, поддавшегося на третье дьяволово искушение, и что, возвестив всему свету, что
Христос без
царства земного на земле устоять не может, католичество тем самым провозгласило антихриста и тем погубило весь западный мир.
Они слишком живо чувствовали совершенное Им дело спасения людей, и это необъятно-величественное дело как бы заслонило собою в их религиозном сознании все другие истины веры, так что они знали и хотели знать одного только
Христа, распятого и прославленного и прославляющего других в Своем вечном
царстве.
Незаметно для нее она стала меньше молиться, но все больше думала о
Христе и о людях, которые, не упоминая имени его, как будто даже не зная о нем, жили — казалось ей — по его заветам и, подобно ему считая землю
царством бедных, желали разделить поровну между людьми все богатства земли.
«Да придет царствие твое», — этого желают все люди.
Христос приблизил к нам это
царство, но люди на место
царства божия устроили
царство духовенства, и
царство божие не приближается.
Богатые это — грабители, бедные это — ограбленные. От этого-то
Христос любил бедных и удалялся от богатых. По его учению, быть ограбленным лучше, чем быть грабителем. И в
царстве правды, которое он проповедовал, богатые и бедные были бы одинаково невозможны.
Царств, гл. II, ст. 8), и т. п. мерзости, которыми полон ветхий завет, не может верить в нравственный закон
Христа; человек, верующий в учение и проповеди церкви о совместимости с христианством казней, войн, не может уже верить в братство всех людей.
Борьба наша есть борьба царствия света с
царством тьмы дьявола; а
Христос сказал: «созижду церковь Мою на камне крепком, и врата адовы не одолеют ее».
— Но этим случаям числа нет. Иезекииль с Исаией пророком слышали, когда придет
Христово царство.
Вместо всяких правил прежних исповеданий, учение это выставляло только образец внутреннего совершенства, истины и любви в лице
Христа и последствия этого внутреннего совершенства, достигаемого людьми, — внешнего совершенства, предсказанного пророками, —
царства божия, при котором все люди разучатся враждовать, будут все научены богом и соединены любовью и лев будет лежать с ягненком.
Он верит теперь, что
царство бога наступит тогда, когда люди будут исполнять 5 заповедей
Христа, именно: 1) жить в мире со всеми людьми; 2) вести чистую жизнь; 3) не клясться; 4) никогда не противиться злу и 5) отказываться от народных различий».
1800 лет назад на вопрос этот
Христос ответил, что конец нынешнего века, т. е. языческого устройства мира, наступит тогда, когда (Мф. XXIV, 3—28) увеличатся до последней степени бедствия людей и вместе с тем благая весть
царства божия, т. е. возможность нового, ненасильнического устройства жизни, будет проповедана по всей земле.
Исполнение учения — только в движении по указанному пути, в приближении к совершенству внутреннему — подражания
Христу, и внешнему — установления
царства божия.
Намереваясь без сопротивления переносить все направленные на нас нападения, мы, между тем, с своей стороны, намерены не переставая нападать на зло мира, где бы оно ни было, вверху или внизу, в области политической, административной или религиозной, стремясь всеми возможными для нас средствами к осуществлению того, чтобы
царства земные слились в одно
царство господа нашего Иисуса
Христа.
Нет по этому учению поступков, которые бы могли оправдать человека, сделать его праведным, есть только влекущий к себе сердца образец истины для внутреннего совершенства в лице
Христа, а для внешнего — в осуществлении
царства божия.