Но я за нужное не нахожу пересказывать тебе все то, чем надменность, ощущение власти и предубеждение к своему проницанию и учености одушевляло его витийство.
Означив таким образом свойство и действие законов, Монархиня требует от их сочинителя ясности в слоге, убедительной силы, доказательств пользы; они не терпят никаких излишних тонкостей ума, будучи писаны для всего народа; они суть не логические хитрости, но простое и здравое суждение отца, пекущегося о детях и домашних своих; язык их есть язык добродетели и благости; слог их совершен не высокопарностью, не витийством, но чистотою, благородством, необходимостью каждого слова.
Волынской очень смеялся этому анекдоту; но чтобы разделаться с своим мучителем и разом прекратить его повествование о себе, которое могло бы вновь затянуться до бесконечности, если б только вздумалось оратору связать прерванное сказание о всемилостивейшей оплеухе, велел арабу принести обещанную пару. Между тем решительно приступил к Тредьяковскому, чтоб он без дальней благодарности и витийства дал ему весть о молдаванской княжне.
Теперь надлежало бы, чтобы для тебя, как всякий музыкальный и гармонический язык приведён был в движение, так и всякое искусство витийства прозвучало что – нибудь высокое и потрясающее, не потому только, что почтить речью доброго начальника есть долг из всех долгов самый справедливый, но и потому, что всего свойственнее тем и другим искусством украсить память того, кто совершён в том и другом.
Довольно наш язык в себе имеет слов… Язык наш сладок, чист и пышен и богат… Многоречив свойственно человеческому скудоумию. Витийство лишнее природе злейший враг…
Вот почему эти произведения глупо воспринимать лишь как праздничную декорацию и образец византийского витийства.
Теперь надлежало бы, чтобы для тебя, как всякий музыкальный и гармонический язык приведён был в движение, так и всякое искусство витийства прозвучало что – нибудь высокое и потрясающее, не потому только, что почтить речью доброго начальника есть долг из всех долгов самый справедливый, но и потому, что всего свойственнее тем и другим искусством украсить память того, кто совершён в том и другом.
Признание этого факта сделает любые камлания у «одра» государства неуместным витийством.