Скука и тоска смертная! Делов никаких. С веревками висельников тихо; никто не покупает; все отговариваются денежным кризисом, а между тем по клубам в мушку так и лупят.
Так возьми сейчас Антошку, да еще на подмогу ему Михайлу сельского, да сейчас же втроем этого висельника с нашей березы снимите да и перевесьте за великановскую межу, на ихнюю березу.
Отец страшно рассердился, упрекал мать, что она покровительствует этому висельнику, и потребовал, чтобы Крыжановского доставили ему живого или мертвого. Но об архивариусе не было ни слуху, ни духу.
— Эге! влезла свинья в хату, да и лапы сует на стол, — сказал голова, гневно подымаясь с своего места; но в это время увесистый камень, разбивши окно вдребезги, полетел ему под ноги. Голова остановился. — Если бы я знал, — говорил он, подымая камень, — какой это висельник швырнул, я бы выучил его, как кидаться! Экие проказы! — продолжал он, рассматривая его на руке пылающим взглядом. — Чтобы он подавился этим камнем…
А ты пока молчи, Умей скрывать обиду; дожидайся. Он не уйдет никак от наших рук. Я сторожа к нему приставил, знаешь, Павлушку; он хоть зайца соследит; Волк травленый, от петли увернулся. Он из дьячков из беглых, был в подьячих, Проворовался в чем-то; присудили Его повесить, он и задал тягу. Теперь веревки как огня боится. Хоть висельник, да только бы служил. Ну, и писать горазд, мне то и нужно. Да мы еще с тобою потолкуем. Куда пойдешь отсюда?
— Я?.. — начал Жуквич и приостановился на несколько времени. — Я ж висельник сорок восьмого года и теперь существую под другою фамилией. В сорок восьмом году [В сорок восьмом году. — Имеется в виду буржуазное революционное движение во Франции, Германии и Австрии.] я был повешен!..
— Это верно называется свобода, — сказал Дыма очень язвительно. — Человеку кинули в лицо огрызок, — это свобода… Ну, когда здесь уже такая свобода, то послушай, Матвей, дай этому висельнику хорошего пинка, может, тогда они нас оставят в покое.