Неточные совпадения
— Стой! Оправься. Слуги мои
верные! Ночь пала, месяц за горы сгинул, карабахский
конь задыхается. Не иначе, как нам на бивак до рассвета располагаться придется. Скидавай тюки, закусим по малости, утро вечера мудренее… Ночь холодная, жертвую по чарке на кажного, — боле не могу, потому вокруг небезопасно.
Влетает, стало быть, карабахский
конь,
верный товарищ, к князю Удалу на широкий двор, заливисто ржет, серебряной подковой о кремень чешет: привез дорогого гостя, примайте! А пир, хочь час и поздний, в полном разгаре. Бросились гости навстречу, князь Удал с крыльца поспешает, широкие рукава закинул… Тамара на крыше белую ручку к вороту прижала, — не след княжеской невесте к жениху первой бежать, не такого она воспитания.
Тогда-то свыше вдохновенный // Раздался звучный глас Петра: // «За дело, с богом!» Из шатра, // Толпой любимцев окруженный, // Выходит Петр. Его глаза // Сияют. Лик его ужасен. // Движенья быстры. Он прекрасен, // Он весь, как божия гроза. // Идет. Ему коня подводят. // Ретив и смирен
верный конь. // Почуя роковой огонь, // Дрожит. Глазами косо водит // И мчится в прахе боевом, // Гордясь могущим седоком.
Когда же с мирною семьей // Черкес в отеческом жилище // Сидит ненастною порой, // И тлеют угли в пепелище; // И, спрянув с
верного коня, // В горах пустынных запоздалый, // К нему войдет пришлец усталый // И робко сядет у огня: // Тогда хозяин благосклонный // С приветом, ласково, встает // И гостю в чаше благовонной // Чихирь отрадный подает. // Под влажной буркой, в сакле дымной, // Вкушает путник мирный сон, // И утром оставляет он // Ночлега кров гостеприимный.
Неточные совпадения
Яков, не глядя на барина бедного, // Начал
коней отпрягать, //
Верного Яшу, дрожащего, бледного, // Начал помещик тогда умолять.
Он шагнул через порог и снова кликнул своего
коня, на этот раз полным именем: «Малек-Адель!» Но не отозвался
верный товарищ, только мышь прошуршала по соломе.
— Знаю, зачем идут они, — вымолвил Данило, подымаясь с места. — Седлайте, мои
верные слуги,
коней! надевайте сбрую! сабли наголо! не забудьте набрать и свинцового толокна. С честью нужно встретить гостей!
В красоте природы, как в созданиях искусства, ощущается частичное или предварительное преображение мира, явление его в Софии, и красота эта своим эросом поднимает человека в мир вечных образов идей, трепетные
кони возносят
верного возницу к животворящему солнцу, по незабвенному образу платоновского «Федра».
Когда башкирам было наконец объявлено, что вот барин поедет в город и там будет хлопотать, они с молчаливой грустью выслушали эти слова, молча вышли на улицу, сели на
коней и молча тронулись в свою Бухтарму. Привалов долго провожал глазами этих несчастных, уезжавших на
верную смерть, и у него крепко щемило и скребло на сердце. Но что он мог в его дурацком положении сделать для этих людей!