Неточные совпадения
Публика вспоминает, что только за «психологией» и пришла она в зверинец, что она с нетерпением ждала, когда
выйдет из своей каморки пьяный Сюсин и начнет объяснения, и, чтобы хоть чем-нибудь мотивировать свою злобу, она начинает придираться
к плохой кормежке, тесноте клеток и проч.
Публика выходит из зверинца злая. Ее тошнит, как от проглоченной мухи. Но проходит день-другой, и успокоенных завсегдатаев зверинца начинает потягивать
к Сюсину, как
к водке или табаку. Им опять хочется его задирательного, дерущего холодом вдоль спины цинизма.
И критика Белинского не трогала гоголевских теорий, пока он являлся пред нею просто как художник; она ополчилась на него тогда, когда он провозгласил себя нравоучителем и
вышел к публике не с живым рассказом, а с книжицею назидательных советов…
Комик по обыкновению конфузился и сел в самый дальний угол. Аполлос Михайлыч
вышел к публике. Его, конечно, сейчас окружили и начали приветствовать и хвалить.
Неточные совпадения
Вся картина этого суда, скудная
публика, полиция, молодые адвокаты, с которыми я
выходил из заседания, их разговоры и даже шутки, мало подходившие
к такому трагическому моменту, — все это еще сохранилось в памяти в красках и образах. И весь пустой, казарменный Версаль, где тогда палата заседала в бывшем придворном театре времен Людовиков.
Не знаю, разошелся ли он лично с Некрасовым
к тому времени (как
вышло это у Тургенева), но по направлению он, сделавшись редактором «Библиотеки для чтения» (которую он оживил, но материально не особенно поднял), стал одним из главарей эстетической школы, противником того утилитаризма и тенденциозности, какие он усматривал в новом руководящем персонале «Современника» — в Чернышевском и его школе, в Добролюбове с его «Свистком» и в том обличительном тоне, которым эта школа приобрела огромную популярность в молодой
публике.
Публика несколько раз хохотала над ним и хлопала ему, и больше всех Николай Силыч. По окончании представления, когда все зрители поднялись и стали
выходить. Николай Силыч, с другом своим Насосычем, снова отправился
к актерам в уборную. Там уже для них была приготовлена на подносе известная нам бутылка водки и колбаса.
Вслед затем из
публики вышел молодой человек, ведя за руку молодую женщину, и начал тот же танец, но только вдвоем. Но Володе не особенно понравился и первый танец, и он собирался уже
выходить, как в числе зрителей первого ряда увидал нескольких корветских офицеров, и в том числе своего любимца — доктора Федора Васильевича, и он подошел
к своим.
Словом сказать, мы
вышли из суда обеленными, при общем сочувствии собравшейся
публики. Мужчины поздравляли нас, дамы плакали и махали платками. Вместе с нами признаны были невинными и прочие наши товарищи, исключая, впрочем, Редеди и"корреспондента". Первый, за распространение вредных мечтаний в среде ситцевых фабрикантов, был присужден
к заключению в смирительный дом; последний, за написание в Проплеванной фельетона о"негодяе" —
к пожизненному трепету.