— Для самого труда, больше ни для чего. Труд — образ, содержание, стихия и цель жизни, по крайней мере моей. Вон
ты выгнал труд из жизни: на что она похожа? Я попробую приподнять тебя, может быть, в последний раз. Если ты и после этого будешь сидеть вот тут с Тарантьевыми и Алексеевыми, то совсем пропадешь, станешь в тягость даже себе. Теперь или никогда! — заключил он.
— Ступай, великое дитя, великая сила, великий юродивый и великая простота. Ступай на свою скалу, плебей в красной рубашке и король Лир! Гонерилья
тебя гонит, оставь ее, у тебя есть бедная Корделия, она не разлюбит тебя и не умрет!
Неточные совпадения
Да тут беда подсунулась: // Абрам Гордеич Ситников, // Господский управляющий, // Стал крепко докучать: // «
Ты писаная кралечка, //
Ты наливная ягодка…» // — Отстань, бесстыдник! ягодка, // Да бору не того! — // Укланяла золовушку, // Сама нейду на барщину, // Так в избу прикатит! // В сарае, в риге спрячуся — // Свекровь оттуда вытащит: // «Эй, не шути с огнем!» // —
Гони его, родимая, // По шее! — «А не хочешь
ты // Солдаткой быть?» Я к дедушке: // «Что делать? Научи!»
— Нет! мне с правдой дома сидеть не приходится! потому она, правда-матушка, непоседлива!
Ты глядишь: как бы в избу да на полати влезти, ан она, правда-матушка, из избы вон
гонит… вот что!
— Что это за бессмыслица! — говорил Степан Аркадьич, узнав от приятеля, что его
выгоняют из дому, и найдя Левина в саду, где он гулял, дожидаясь отъезда гостя. — Mais c’est ridicule! [Ведь это смешно!] Какая
тебя муха укусила? Mais c’est du dernier ridicule! [Ведь это смешно до последней степени!] Что же
тебе показалось, если молодой человек…
За что же
ты, Пречистая Божья Матерь, за какие грехи, за какие тяжкие преступления так неумолимо и беспощадно
гонишь меня?
— Я его мало знаю. И не люблю. Когда меня
выгнали из гимназии, я думал, что это по милости Дронова, он донес на меня. Даже спросил недавно: «
Ты донес?» — «Нет», — говорит. — «Ну, ладно. Не
ты, так — не
ты. Я спрашивал из любопытства».