Неточные совпадения
— Да ничего. Чиновник говорит: «Пока справки делать будем, так ты помрешь.
Живи и так. На что тебе?» Это правда, без ошибки… Всё равно
жить недолго. А все-таки, господин
хороший, родные узнали бы, где я.
Не говоря уже о писарях, чертежниках и
хороших мастерах, которым по роду их занятий
жить в тюрьме не приходится, на Сахалине немало семейных каторжников, мужей и отцов, которых непрактично было бы держать в тюрьмах отдельно от их семей: это вносило бы немалую путаницу в жизнь колонии.
— Приходи так — я могу, а
жить постоянно — нет; ты женатый, а мое дело женское, должна я о себе подумать, пристроиться за
хорошего человека.
И без всяких статей и приказов, а по необходимости, потому что это полезно для колонии, вне тюрьмы, в собственных домах и на вольных квартирах,
живут все без исключения ссыльнокаторжные женщины, многие испытуемые и даже бессрочные, если у них есть семьи или если они
хорошие мастера, землемеры, каюры и т. п.
Они всё еще продолжают зависеть от тюремного начальства и снимать шапки за 50 шагов, если
живут на юге; с ними обходятся
лучше и не секут их, но всё же это не крестьяне в настоящем смысле, а арестанты.
На вопрос, как им живется, поселенец и его сожительница обыкновенно отвечают: «Хорошо
живем». А некоторые каторжные женщины говорили мне, что дома в России от мужей своих они терпели только озорства, побои да попреки куском хлеба, а здесь, на каторге, они впервые увидели свет. «Слава богу,
живу теперь с
хорошим человеком, он меня жалеет». Ссыльные жалеют своих сожительниц и дорожат ими.
Они зорко следили за модой и направлением мыслей, и если местная администрация не верила в сельское хозяйство, то они тоже не верили; если же в канцеляриях делалось модным противоположное направление, то и они тоже начинали уверять, что на Сахалине, слава богу,
жить можно, урожаи
хорошие, и только одна беда — народ нынче избаловался и т. п., и при этом, чтобы угодить начальству, они прибегали к грубой лжи и всякого рода уловкам.
[Для тех ссыльных, которые
живут теперь у устьев небольших речек и у моря, рыболовство может служить подспорьем в хозяйстве и давать некоторый заработок, но для этого надо снабжать их
хорошими сетями, селить у моря только тех, кто и на родине
жил у моря, и т. д.
Старшие чиновники
живут в
хороших казенных квартирах, просторных и теплых, держат поваров и лошадей, а те, что чином пониже, нанимают квартиры у поселенцев, занимая целые дома или отдельные комнаты с мебелью и всею обстановкой.
Но все они уже теперь
жили хорошей, серьезной и умной жизнью, говорили о добром и, желая научить людей тому, что знали, делали это, не щадя себя.
Тот, кто признает свою жизнь нехорошей и хочет начать
жить лучше, не должен думать, что он может начать жить лучше только тогда, когда он переменит условия своей жизни.
Неточные совпадения
— Мошенник, — отвечал Собакевич. — Такой скряга, какого вообразить трудно. В тюрьме колодники
лучше живут, чем он: всех людей переморил голодом.
И, может быть, я завтра умру!.. и не останется на земле ни одного существа, которое бы поняло меня совершенно. Одни почитают меня хуже, другие
лучше, чем я в самом деле… Одни скажут: он был добрый малый, другие — мерзавец. И то и другое будет ложно. После этого стоит ли труда
жить? а все
живешь — из любопытства: ожидаешь чего-то нового… Смешно и досадно!
— Стало быть,
лучше Лужину
жить и делать мерзости! Вы и этого решить не осмелились?
Я и сам хочу
жить, а то
лучше уж и не
жить.
— А что ж? Непременно. Всяк об себе сам промышляет и всех веселей тот и
живет, кто всех
лучше себя сумеет надуть. Ха! ха! Да что вы в добродетель-то так всем дышлом въехали? Пощадите, батюшка, я человек грешный. Хе! хе! хе!