Неточные совпадения
Рыцарское обращение с женщиной возводится почти в культ и в то же время не считается предосудительным уступить
за деньги приятелю свою жену; или вот еще лучше: с одной стороны, отсутствие сословных предрассудков — здесь и с ссыльным держат себя, как с ровней, а с
другой — не грех подстрелить в лесу китайца-бродягу, как собаку, или даже поохотиться тайком на горбачиков.
Друг за дружку держатся; кто видит, а кто и нет — вот и цеплялись.
Интересно, что на Сахалине дают названия селениям в честь сибирских губернаторов, смотрителей тюрем и даже фельдшеров, но совершенно забывают об исследователях, как Невельской, моряк Корсаков, Бошняк, Поляков и многие
другие, память которых, полагаю, заслуживает большего уважения и внимания, чем какого-нибудь смотрителя Дербина, убитого
за жестокость.
В
другой: каторжный, жена свободного состояния и сын; каторжная-татарка и ее дочь; каторжный-татарин, его жена свободного состояния и двое татарчат в ермолках; каторжный, жена свободного состояния и сын; поселенец, бывший на каторге 35 лет, но еще молодцеватый, с черными усами,
за неимением сапог ходящий босиком, но страстный картежник; [Он говорил мне, что во время игры в штос у него «в жилах электричество»: от волнения руки сводит.
С самого основания Дуэ ведется, что бедняки и простоватые работают
за себя и
за других, а шулера и ростовщики в это время пьют чай, играют в карты или без дела бродят по пристани, позвякивая кандалами, и беседуют с подкупленным надзирателем.
Другой, когда-то служивший кондуктором на железной дороге, прислан
за святотатство и на Сахалине попался в подделке 25-рублевых бумажек.
Один из гиляков показывал Бошняку зеркало, подаренное будто бы Кемцем его отцу; гиляк не хотел продать ни
за что этого зеркала, говоря, что хранит его, как драгоценный памятник
друга своего отца.
Другой, страдающий кровохарканием, узнав, что я врач, всё ходил
за мной и спрашивал, не чахотка ли у него, и пытливо засматривал мне в глаза.
Что касается женщин, то одна из них, Софья, замужем
за крестьянином из ссыльных Барановским и живет в Мицульке,
другая, Анисья,
за поселенцем Леоновым, живет в Третьей Пади.
Они ограничивались только тем, что распускали среди айно сплетни про русских и хвастали, что они перережут всех русских, и стоило русским в какой-нибудь местности основать пост, как в скорости в той же местности, но только на
другом берегу речки, появлялся японский пикет, и, при всем своем желании казаться страшными, японцы все-таки оставались мирными и милыми людьми: посылали русским солдатам осетров, и когда те обращались к ним
за неводом, то они охотно исполняли просьбу.
Так как сожительница формально считается работницей, то поселенец платит
за нее в казну, как
за работницу: он обязуется свезти пудов двадцать груза из одного округа в
другой или доставить в пост десяток бревен.
Оттого, что численный состав населения подвержен колебаниям вследствие постоянных приливов и отливов, притом случайных, как на рынке, определение коэффициента общей рождаемости в колонии
за несколько лет можно считать недосягаемою роскошью; он уловим тем труднее, что цифровой материал, собранный мною и
другими, имеет очень скромный объем; численный состав населения
за прошлые годы неизвестен, и приведение его в известность, когда я знакомился с канцелярским материалом, представлялось мне египетскою работой, обещавшею притом самые сомнительные результаты.
Мне однажды пришлось записывать двух женщин свободного состояния, прибывших добровольно
за мужьями и живших на одной квартире; одна из них, бездетная, пока я был в избе, всё время роптала на судьбу, смеялась над собой, обзывала себя дурой и окаянной
за то, что пошла на Сахалин, судорожно сжимала кулаки, и всё это в присутствии мужа, который находился тут же и виновато смотрел на меня, а
другая, как здесь часто говорят, детная, имеющая несколько душ детей, молчала, и я подумал, что положение первой, бездетной, должно быть ужасно.
В устья рек кета входит здоровая и сильная, но затем безостановочная борьба с быстрым течением, теснота, голод, трение и ушибы о карчи и камни истощают ее, она худеет, тело ее покрывается кровоподтеками, мясо становится дряблым и белым, зубы оскаливаются; рыба меняет свою физиономию совершенно, так что люди непосвященные принимают ее
за другую породу и называют не кетой, а зубаткой.
Это большинство делится на две категории: одни съедают пай у себя на квартирах со своими семьями или половинщиками,
другие, командированные на работы далеко
за пределы тюрьмы, съедают его там, где работают.
Одного писаря в Тымовском округе
за витиеватость
другие писаря прозвали бакалавром.]
Почти каждый день в своих приказах он штрафует их, смещает на низшие оклады или же совсем увольняет: одного
за неблагонадежность и неисполнительность,
другого —
за безнравственность, недобросовестность и неразвитие, третьего —
за кражу казенного провианта, вверенного его хранению, а четвертого —
за укрывательство; пятый, будучи назначен на баржу, не только не смотрел
за порядком, но даже сам подавал пример к расхищению на барже грецких орехов; шестой — состоит под следствием
за продажу казенных топоров и гвоздей; седьмой — замечен неоднократно в недобросовестном заведовании фуражным довольствием казенного скота; восьмой — в предосудительных сделках с каторжными.
«
За перекличку номеров, кто сам не может, должен платить по гривеннику; раз заплатит,
другой раз заплатит, а там и поймет, что это невыгодно.
В Голом Мысу молодой столяр Плаксин убил своего
друга из-за нескольких серебряных монет.
Наказание плетями или розгами полагается
за всякое преступление, будь то уголовное или маловажное; применяется ли оно, как дополнительное, в соединении с
другими наказаниями или самостоятельно, оно всё равно составляет необходимое содержание всякого приговора.
На юге у одного каторжного по доносу
другого сделали обыск и нашли дневник, который был принят
за черновые корреспонденции; ему дали 50 розог и 15 дней продержали в темном карцере на хлебе и на воде.
Другой вид аферы, более распространенный, рассчитан на те три рубля, которые выдает казна
за поимку беглого.
Оспа зарегистрирована в отчете один раз, а
за десять лет умерло от нее 18 душ; были две эпидемии в Александровском округе: одна в 1886 г. с декабря по июнь и
другая в 1889 г. осенью.
Неточные совпадения
Но в них не видно перемены; // Всё в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович так же глуп, // Семен Петрович так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё тот же
друг мосье Финмуш, // И тот же шпиц, и тот же муж; // А он, всё клуба член исправный, // Всё так же смирен, так же глух // И так же ест и пьет
за двух.
Сажают прямо против Тани, // И, утренней луны бледней // И трепетней гонимой лани, // Она темнеющих очей // Не подымает: пышет бурно // В ней страстный жар; ей душно, дурно; // Она приветствий двух
друзей // Не слышит, слезы из очей // Хотят уж капать; уж готова // Бедняжка в обморок упасть; // Но воля и рассудка власть // Превозмогли. Она два слова // Сквозь зубы молвила тишком // И усидела
за столом.
Вдовы Клико или Моэта // Благословенное вино // В бутылке мерзлой для поэта // На стол тотчас принесено. // Оно сверкает Ипокреной; // Оно своей игрой и пеной // (Подобием того-сего) // Меня пленяло:
за него // Последний бедный лепт, бывало, // Давал я. Помните ль,
друзья? // Его волшебная струя // Рождала глупостей не мало, // А сколько шуток и стихов, // И споров, и веселых снов!
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что
за грудь! // Что
за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой
друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Она ушла. Стоит Евгений, // Как будто громом поражен. // В какую бурю ощущений // Теперь он сердцем погружен! // Но шпор незапный звон раздался, // И муж Татьянин показался, // И здесь героя моего, // В минуту, злую для него, // Читатель, мы теперь оставим, // Надолго… навсегда.
За ним // Довольно мы путем одним // Бродили по свету. Поздравим //
Друг друга с берегом. Ура! // Давно б (не правда ли?) пора!