Неточные совпадения
Окраска крыш, особенно с нашею олифой
и краской, считалась очень выгодным делом,
и потому этою грубой, скучной работой не брезговали даже такие хорошие мастера, как Редька. В коротких брючках, с тощими лиловыми ногами, он ходил по крыше, похожий на аиста,
и я слышал, как, работая
кистью, он тяжело вздыхал
и говорил...
А мои знакомые при встречах со мною почему-то конфузились. Одни смотрели на меня как на чудака
и шута, другим было жаль меня, третьи же не знали, как относиться ко мне,
и понять их было трудно. Как-то днем, в одном из переулков около нашей Большой Дворянской, я встретил Анюту Благово. Я шел на работу
и нес две длинных
кисти и ведро с
краской. Узнав меня, Анюта вспыхнула.
Нас били, выкрадывали у нас
кисти и, чтобы раздразнить нас
и вызвать на драку, портили нашу работу, например, вымазывали будки зеленою
краской.
— Мне-то, барин, сумнительно, — отвечала Груша, — что, неужели в аду-то
кисти и краски есть, которыми царь Соломон образ-то нарисовал.
Как убедиться в том, что всю свою жизнь не будешь служить исключительно глупому любопытству толпы (и хорошо еще, если только любопытству, а не чему-нибудь иному, возбуждению скверных инстинктов, например) и тщеславию какого-нибудь разбогатевшего желудка на ногах, который не спеша подойдет к моей пережитой, выстраданной, дорогой картине, писанной не
кистью и красками, а нервами и кровью, пробурчит: «мм… ничего себе», сунет руку в оттопырившийся карман, бросит мне несколько сот рублей и унесет ее от меня.
Это приходило к нему на ум не тогда, когда, занятый весь своей работой, он забывал и питье, и пищу, и весь свет, но тогда, когда, наконец, сильно приступала необходимость, когда не на что было купить
кистей и красок, когда неотвязчивый хозяин приходил раз по десяти на день требовать платы за квартиру.
Неточные совпадения
— «Каким таким манером?» — «А таким самым манером, что мазали мы этта с Митреем весь день, до восьми часов,
и уходить собирались, а Митрей взял
кисть да мне по роже
краской и мазнул, мазнул, этта, он меня в рожу
краской, да
и побег, а я за ним.
Ему пришла в голову прежняя мысль «писать скуку»: «Ведь жизнь многостороння
и многообразна,
и если, — думал он, —
и эта широкая
и голая, как степь, скука лежит в самой жизни, как лежат в природе безбрежные пески, нагота
и скудость пустынь, то
и скука может
и должна быть предметом мысли, анализа, пера или
кисти, как одна из сторон жизни: что ж, пойду,
и среди моего романа вставлю широкую
и туманную страницу скуки: этот холод, отвращение
и злоба, которые вторглись в меня, будут
красками и колоритом… картина будет верна…»
Однако он прежде всего погрузил на дно чемодана весь свой литературный материал, потом в особый ящик поместил эскизы карандашом
и кистью пейзажей, портретов
и т. п., захватил
краски,
кисти, палитру, чтобы устроить в деревне небольшую мастерскую, на случай если роман не пойдет на лад.
Он схватил
кисть и жадными, широкими глазами глядел на ту Софью, какую видел в эту минуту в голове,
и долго, с улыбкой мешал
краски на палитре, несколько раз готовился дотронуться до полотна
и в нерешительности останавливался, наконец провел
кистью по глазам, потушевал, открыл немного веки. Взгляд у ней стал шире, но был все еще покоен.
— Не беспокойся. Что хорошо под
кистью, в другом искусстве не годится. Все зависит от
красок и немногих соображений ума, яркости воображения
и своеобразия во взгляде. Немного юмора, да чувства
и искренности, да воздержности, да… поэзии…