Это приходило к нему на ум не тогда, когда, занятый весь своей работой, он забывал и питье, и пищу, и весь свет, но тогда, когда, наконец, сильно приступала необходимость, когда не на что было купить
кистей и красок, когда неотвязчивый хозяин приходил раз по десяти на день требовать платы за квартиру.
Неточные совпадения
Иногда становилось ему досадно, когда он видел, как заезжий живописец, француз или немец, иногда даже вовсе не живописец по призванью, одной только привычной замашкой, бойкостью
кисти и яркостью
красок производил всеобщий шум
и скапливал себе вмиг денежный капитал.
— Мне-то, барин, сумнительно, — отвечала Груша, — что, неужели в аду-то
кисти и краски есть, которыми царь Соломон образ-то нарисовал.
Как убедиться в том, что всю свою жизнь не будешь служить исключительно глупому любопытству толпы (и хорошо еще, если только любопытству, а не чему-нибудь иному, возбуждению скверных инстинктов, например) и тщеславию какого-нибудь разбогатевшего желудка на ногах, который не спеша подойдет к моей пережитой, выстраданной, дорогой картине, писанной не
кистью и красками, а нервами и кровью, пробурчит: «мм… ничего себе», сунет руку в оттопырившийся карман, бросит мне несколько сот рублей и унесет ее от меня.
Неточные совпадения
— «Каким таким манером?» — «А таким самым манером, что мазали мы этта с Митреем весь день, до восьми часов,
и уходить собирались, а Митрей взял
кисть да мне по роже
краской и мазнул, мазнул, этта, он меня в рожу
краской, да
и побег, а я за ним.
Ему пришла в голову прежняя мысль «писать скуку»: «Ведь жизнь многостороння
и многообразна,
и если, — думал он, —
и эта широкая
и голая, как степь, скука лежит в самой жизни, как лежат в природе безбрежные пески, нагота
и скудость пустынь, то
и скука может
и должна быть предметом мысли, анализа, пера или
кисти, как одна из сторон жизни: что ж, пойду,
и среди моего романа вставлю широкую
и туманную страницу скуки: этот холод, отвращение
и злоба, которые вторглись в меня, будут
красками и колоритом… картина будет верна…»
Однако он прежде всего погрузил на дно чемодана весь свой литературный материал, потом в особый ящик поместил эскизы карандашом
и кистью пейзажей, портретов
и т. п., захватил
краски,
кисти, палитру, чтобы устроить в деревне небольшую мастерскую, на случай если роман не пойдет на лад.
Он схватил
кисть и жадными, широкими глазами глядел на ту Софью, какую видел в эту минуту в голове,
и долго, с улыбкой мешал
краски на палитре, несколько раз готовился дотронуться до полотна
и в нерешительности останавливался, наконец провел
кистью по глазам, потушевал, открыл немного веки. Взгляд у ней стал шире, но был все еще покоен.
— Не беспокойся. Что хорошо под
кистью, в другом искусстве не годится. Все зависит от
красок и немногих соображений ума, яркости воображения
и своеобразия во взгляде. Немного юмора, да чувства
и искренности, да воздержности, да… поэзии…